Чтение онлайн

— Чудное у вас имя, дядь. Меня вот Дима зовут, а ее Наташа.

Девочка одобрительно кивнула головой.

— Бром, ты часто сюда ходишь.

— Да я проездом здесь, вот решил заглянуть.

— И поспать заодно? Все с вами понятно!

Парк залился детским смехом, Брому было совершенно не смешно, но он невольно просмеялся, что сильно его удивило. За всю его жизнь смех из его уст раздавался только злобный, природу которого он не знал.

— Может, пойдем, дядь, нам домой пора.

— Идите.

— Не, дядь, ты с нами, мы тебя маме покажем. А может она разрешит его дома оставить.

— Да!

Дети радостно закричали и похлопали друг другу в ладоши, предвкушая появление нового питомца. Бром этого не понял, так что энергично встал и покинул место, подарившее ему безысходность и радость. Деревья трогательно провожали его, маша своими густыми ветками.

Они вышли из парка и пошли в противоположную к городу сторону, обходя кочки на неровной тропинке, огибающей парк.

— Скажи, Дима, а ты любишь Наташу?

Посреди разговоров о маминой выпечке Бром задал тревожащий его вопрос детям.

— Конечно.

— А почему?

Выражение мальчика снова приняло ту неутешительную брезгливость к тупым людям, выраженную в многозначительном поднятии маленьких рыжих бровей на детском лице.

— Потому что она моя сестра, почему еще?

— А если бы она перестала быть твоей сестрой?

— Дядь, ну вы глупый, она был бы моей подругой.

— А этого достаточно?

— А что вам еще надо?!

«Действительно, мне что мало? А разве одного плюса достаточно, чтобы любить? Или я настолько жаден? Все настолько просто? Семья и любовь. Агния что-то говорила про это. Она говорила, что человек обязан любить родственников, какими бы они ни были. Но друзья — это что-то другое. Их не дают тебе при рождении, ты сам выбираешь с кем войти в эти отношения. То есть, есть люди любимые — это друзья, и люди ненавистные — это враги. А что делать с остальными, не входящими ни в одну из одних групп? Игнорировать? Относиться дружелюбно или враждебно? Вопросов не стало меньше»

— Скажи, Дима, ответь всего на один мой вопрос. А что ты делаешь, когда любишь сестренку?

— Как что? Помогаю — не видно?

«Помощь. Действительно, я помог Марине, помог Байрону, помог Данте. Но ведь я помог и Говарду. Наверно. Если бы я помог Флоберу, полюбил бы я его? Нет»

— Ладно, неважно. А, что это?!

На нос почему-то пугливого Брома вскочила желтая божья коровка, провокационно подергивающая своими крыльями. Они остановились посреди разноцветного поля уже далеко от города. Васильки, одуванчики и прочая цветная и не очень растительность благоухала и развевалась на усилившемся ветру.

— Не двигайся, Бром, или тебе кранты. Подожди, пока она сама слезет.

Противное насекомое не слезло ни через минуту, ни через пять. Она как будто смеялась над бессмертным управленцем жизнями своим невообразимым могуществом. Наконец, Бром не выдержал и встряхнул надоедливую букашку. Чего все и боялись, божья коровка улетела, оставив на носу желтую кляксу, издававшую неприятную вонь.

— Фу, вонючка!

Дети снова засмеялись и убежали вперед, оставив помеченного мага с туповатым выражением лица. Он тяжело вздохнул и устремился вслед неугомонным сорванцам, тщетно пытаясь вытереть по пути пресловутое пятно. Догнав их, он схватил Диму, чтобы отдышаться после длительного ускорения. Сами дети же ничуть от погони не запыхались.

— А! Отпусти! Мы почти до дома дошли! Ну, ты чего, дохляк?! Пошли уже!

Наташа подошла к Брому и схватилась своей крошечной ручонкой за его бледную ладонь.

— Если тяжело — я подержу, идем.

В окружении своих умственных сверстников, Бром направился в неизвестном направлении по тропинке.

. .

Анна как всегда готовила обед на небольшой кухне своего дома. У входа в комнату у левого угла покойно томилась теплая печь, у окон, пропускающих свет на вход, стоял небольшой стол, окружаемый деревянными стульями с вышитыми спинками коричневого либо синего цвета. На столе разместились тарелки с борщом, разносящим приятно-теплый аромат по комнате, блюдце с мясом, наверное, бараниной — один кусок которой был дотошно нарезан для детей. За печкой, ограждаемая от остальной комнаты кухня представляла из себя неширокое пространство с раковиной, бесчисленными полочками и дверцами под продолговатым прямоугольным столом, на котором стоял большой ковш, набитый картошкой с грибами и прикрытый розовым полотенцем, пригодным только для такой грязной работы. Под разноцветным же ковром пряталась дверь в подпол, в котором хранились остальные драгоценности сельской жизни от соленых помидоров до осетровой икры от далеких родственников.

Домик, в котором находилась описанная выше кухня, стоял в деревне Терка, находившейся в 8 километрах от города. Сам Санмортилонгиандроапль находился на небольшом островке, так что такое расстояние между каменными джунглями и селами не было чем-то странным. Люди преимущественно жили на блага земли, некоторые уезжали в город или даже за его пределы. По идее, главная проблема деревни, а именно плохая инфраструктура, отсутствовала, так что никто из жителей не горел идеей перестройки этого уютного места.

Солнце светило пуще обычного, от чего хозяйка иногда жмурилась. Она была высока, одета в фартук и обычное синее платье с какими-то цветами, черты возможно изысканного когда-то лица стерлись в один всеобъемлющий образ матери — ни красоты, ни уродства не было в этих заботливых голубых глазах, самую малость обвисших щеках и прямом носе. Она была педантична в хозяйских делах и сентиментальна в делах душевных. Нельзя было сказать, что она просто держит свой дом в порядке, а детей в сытости — у нее были свои страсти, увлечения, взлеты и полеты. Анна не хотела быть ключевым персонажем, но внимание ей всегда доставалось, как это было и сейчас.

Бром, сопровождаемый детьми, шел мимо деревянных домов с шиферными крышами и пластмассовыми игрушками, которые якобы были куплены в качестве флюгеров, и огородов, на которых либо бегали игривые дети, собирая опадшую сливу, либо копошились в неполотой земле бабки. Увидав мать своих маленьких спутников, он обомлел — росший без матери Бром не знал, как должна выглядеть мать, все, что он знал, что у него ее нет. Ему никогда не рассказывали про материнский образ, но, посмотрев на нее, он тут же понял.

«Мама»

Дети оторвались от задумавшейся сироты и попрыгали на Анну, которая, смеясь, отталкивала их от себя. Она погладила их и позвала скорее обедать, но Дима что-то закричал, указывая на Брома. Мать тревожно загнала детей в дом и поспешно закрыла дверь, пообещав пустить дядю после разговора. Она осторожно подошла к остолбеневшему Брому и прошептала.

— Идите в амбар.

Она отвернулась и, открыв калитку, устремилась в деревянное помещение, оборачиваясь после каждого второго шага. Бром понял в чем дело и уныло проследовал за ней.