Магия нуля
Шрифт:
Небо покрылось огнем. Бесчисленное количество ударов все росло и росло. Пока Говард, сопровождаемый дикой улыбкой, наносил серии разрушительных ударов, Гегель, фактически сгорающий заживо, отвешивал щелбаны и толчки с пинками. Воздух перестал существовать, из-за такого количества взрывов они сражались почти в вакууме.
— Получай, сука!
Говард выждал момент, когда Гегель начнет свой коронный удар в виде щелчка пальцем и, подпрыгнув на несколько метров, обрушился руками на и без того поврежденную поверхность. Пустыня не выдержала. На месте золотой дюны образовалась огромная трещина, ведущая в мантию Земли. Ничего не подозревающий надменный друг Байрона свалился в пучину лавы.
— Фух! А он ничего. Остался только Байр…
В тот же момент из-под земли нанес апперкот Гегель. Словно пуля, ошеломленное тело недавно ликующего Говарда понеслось вверх. Гегель бил, бил и смеялся, отправляя Говарда в очередной полет. Продвигаясь по безграничному небу, они приблизились к стратосфере. Гегель поймал жертву за голову и произнес последнее, что он мог услышать.
— Ты проиграл, потому что не знаешь, что такое сила. Твоя сила — это твоя слабость. А моя слабость —…
Они приблизились к космосу.
— …—моя сила
Нежно планируя в невесомости, огибая отблески звезд, они летели, будто в ритме вальса, оставляя грациозный кровавый след. Дико страдая, Говард пытался дергать ногами, но все его попытки были тщетны. Гегель в последний раз взглянул в глаза своего противника. В них не осталось прежнего спокойствия или бешенства, только холодный безжизненный страх. Взгляд победителя устремился в эти отчаявшиеся зрачки, зрачки того, кто действительно решил, что он сильнее Гегеля. Никто не слышал и никогда не услышит этот злорадный смех, поглощенный пустотой вселенной. Аккуратным нажатием на виски он раздробил ему череп.
Спустя секунду, победитель вместе с трупом проигравшего вновь стояли в недавно спокойной пустыне. Земля и воздух, наконец, успокоились, лишь лава и кратеры напоминали о недавнем столкновении. Посреди этого беспорядочного хаоса, на фоне размеренных дюн, стоял Байрон.
— Ты узнал о его способностях, пока меня не было?
— Да, я зря его недооценивал.
— Неужто? Меня он не сильно впечатлил.
— Он значительно усиливал сломанные предметы, находившиеся у него в руках. Больше времени — больше силы. В попытках сделать себя тоже сломанным, он отрезал себе руку, но успехом это не увенчалось. Последним шансом осуществления лазейки была лишь смерть. Если сломать карандаш, а потом склеить, он останется сломанным, просто слой клея будет удерживать половинки вместе. Видимо, способность Брома послужила неким «духовным клеем» в его случае. Получается, что каждую секунду он усиливал себя в количество, равное числу клеток в его организме.
— Как он о нас узнал?
— Это неизвестно. Он просто знал, и все, я понятия не имею: откуда у него информация.
— Я же правильно понимаю, уничтожив тело, мы не покончили с его силой окончательно.
— Подождем неделю, душа должна исчезнуть к этому моменту.
— Хорошо, Байрон.
Некоторое время они стояли молча, рассматривая бескрайний горизонт.
— Зачем ты меня позвал?
— В смысле?
— Ты бы и сам спокойно справился, Байрон, я не понимаю, к чему это. Я считаю тебя другом, без шуток, но твое поведение в последнее время пугает, постарайся больше не тревожить меня попусту, прощай.
Они исчезли, оставив ошеломительный хаос и один жалкий безголовый труп. Над раскромсанным кровавым месивом, валяющимся на песке что-то нарастало.
..
Да. Гегель не был сильнее Байрона, он проиграл бы и ему и Брому и даже Данте. Он не был всемогущ или влиятелен. Гонимый вечным страхом он прятался в горах, каждое утро, перевязывая руки, а вечеров делая кровопускание на этих же руках, меньше всего он думал, что он лучше всех. Он постоянно трясся и мечтал, что когда-нибудь станет сильнее. Все, чего он желал в жизни — это наступления этого «когда-то». Вся его жизнь делилась на мечты о силе и страхи из-за слабости.
Его способность называлась «Силу слабым». Ее трудно объяснить языком не математическим. Вступая в схватку с любым противником, он приравнивал их силы, домножив силу на нужное число, а после снова умножал на это число. Проще говоря, большая разница между силами сторон означала гарантированную победу Гегеля. Он делал все, все, что можно, дабы воплотить лазейку в жизнь. Разбираясь в «магической математикой», которая используется только для объяснения лазеек и других магических аспектов, любое число, делимое на ноль давало бесконечность, так как 6 делить на 2 равно 3 значит, что 6 это сумма 3 двоек. Соответственно, сколько нулей в условном числе 10? Бесконечность. Именно к этому и стремился Гегель. При встрече с абсолютно любым соперником, он хотел быть непобедимым, не чувствовать пресловутого страха, не ощущать горечь поражения. Гегель был чрезвычайно силен, но он был катастрофически слаб.
Глава 3
Прошла неделя.
В штабе сидели все члены магической организации. Агния копалась в бумагах, охая от огромной стопки неотсортированных документов, стоящей на краю стола. Данте вдохновленно читал Брому Библию, положив ноги на опустевший стол. Его молчаливый слушатель, в свою очередь, каждый раз останавливал чтение, требуя разъяснения непонятных ему церковных слов.
Байрон же, в свою очередь, бился головой об стол. Его лоб уже покрылся красным, а глаза устало захлопнулись. Уже 2 часа глухими ударами и иногда яростными стуками начальник магического штаба «Собака» думал о проблемах, свалившихся на его бедные плечи.
Изначально, больше всего он боялся расспросов Брома, но выдумки о самоубийстве хватило сполна. На этом все осложнения должны были закончиться, но шквал проблем только вырос. Душа Говарда отделившаяся от его тела, должна была находиться в пустыне чуть менее, чем неделю, после этого она бы беспрепятственно исчезла, но душа приобрела настолько колоссальную силу из-за постоянного увеличения, что даже астральные законы на нее больше не действовали. Невообразимая сила не могла напрямую влиять на кого-либо, да она и не обладала никаким разумом, но ее аура разрушала окружающую ее пространство. С учетом того, что эта мощь росла в геометрической прогрессии, через месяц она могла уничтожить всю пустыню, а вскоре и Землю.
Это не то, что было посильно Байрону и его знакомым, он лично запустил бомбу замедленного действия, угрожающую мирозданию.
Он слишком сильно стукнулся об стол, и на мебель разлилась его кровь.
— Гениально.
Придерживая платок у кровоточащего носа, он встал и вышел из суетливого штаба. До вечера он больше не возвращался.
. .
В бетонном здании, полюбившемуся Бруклинскому Дьяволу, снимал свою одежду запыхавшийся Бром.
За неделю он, довольно, успешно обучился повседневной жизни. Он начал спать под одеялом, раздеваться перед сном, чистить зубы, мыться под теплой водой, он постригся, помылся, срезал черные уродливые ногти, и почистил их от грязи. В ежедневной беседе с Данте он, незаметно для себя, но улучшил как навыки общения, так и чтения. Он заметно похорошел, теперь его пепельные кудри не свисали, как половая тряпка, а аккуратно спадали на плечи. Он узнал о туалете, пище, ванне, стирке, питье, узнал о спокойствие, тепле, покое и уюте.
Он не стал человеком и близко не приблизился к этому званию. Просто Бром поднялся с уровня “малолетний” до ранга ”подросток”. Сейчас он разбирался с самым непонятным для него объектом — телефоном. Он пытался зазубрить последовательность нажатий для звонка Байрону, но каждый раз ошибался на иконке “Контакты”. Максимально сосредоточив свои отсталые извилины, он снова взял треклятый агрегат и начал воспроизводить заученное. Наконец-то, он попал в эту кнопку. Бром улыбнулся — эмоции были еще одним его драгоценным приобретением. Все, что ему оставалось — это найти слово “Байрон”. Встав с кровати, Бром победоносно нажал на зеленый значок трубки.