Чтение онлайн

— Я так не думаю.

— …?

— В моей жизни все стало спокойно, но очень глупо.

— ….

— ….

— Скажи, Бром, а ты любишь эту девушку?

— ….

— ….

— Нет.

— ….

— Это скорее, какая-та жалость или долг. Я поставил себе цель, первую в жизни — защитить Марину. Ей будет спокойнее, если рядом человек, который говорит, что любит ее.

— То есть это банальное утешение?

— Можно сказать и так. Мне кажется: любовь надо заслужить.

— Ей?

— Нет, мне.

— Женился на ней ты тоже из жалости?

— Это было необходимо, чтобы у людей не возникало вопросов по поводу моего кольца.

— Как оно?

— Глупый вопрос, с ним-то все хорошо. Данте….

— ….

— Я, похоже, понял: в чем моя сила.

— Неужели?

— Я что-то вроде душесоса, те, кого я убиваю собственными руками, не отправляются на небеса, а остаются со мной. Помнишь того подрывника?

— Который появился в первый день твоего прибытия?

— Да. Когда я думал о смерти своих близких, его душа вызывала во мне злорадный смех. Это продолжалось до пыток. Видимо, он простил меня и перестал относиться ко мне враждебно после пережитого. Именно после этого я и стал видеть будущее.

— В смысле?

— Ты не слышал, но его магия заключалась в том, что он видел будущее на 5 секунд вперед, эта сила обратилась и ко мне неделю назад. Когда я напрягаюсь, перед взором четко отображаются следующие 5 секунд.

— Так вот, как ты угадывал слова в игре.

— Верно.

— Бром, это необычайная сила, надеюсь, ты понимаешь какая ответственность теперь легла на твои плечи.

— Понимаю, я могу, как спасти, так и уничтожить этот мир.

— Главное — не давать воли своим эмоциям.

— Спасибо, обойдусь без советов.

Его выражение лица снова стало суровым.

— И долго собираешься здесь сидеть?

— Байрон так или иначе найдет меня, моя цель — лишь оттянуть этот момент.

— Ты уверен?

— Мне кажется, что он нас всех дурит, что он самый опасный наш враг, самое мощное создание в этом мире.

— ….

— А как ты думаешь, как маг со способностью слабее наших с тобой стал главой магического штаба с учетом того, что их всего 5?

— ….

— Куда исчез Говард? Почему Бог послал тебя на его убийство? Зачем меня взяли в плен, если срок моего пребывания был лишь двое суток? Может они кого-то выманивали, не думаешь?

— Нет, я так не думаю. Я имею обыкновение — один раз довериться человеку.

— «Я хотел бы, чтобы все люди были моими друзьями, но мир суров, пусть ими будут хотя бы те, кто спас мне жизнь», — ты так сказал. А кто твой спаситель?

— Ну, хотя бы ты.

— Без обид, Данте, но если бы не Мария, я бы убил тебя на месте вместе с тем мальчишкой.

— Ты преувеличиваешь.

— Нет, если бы я прятался в одиночку, я бы и тебя не подпустил. Да и Байрон. Сколько раз он лично спас твою жизнь?

— Мне всегда везет, так что я спасаюсь сам.

— То есть, у тебя нету никакого повода, чтобы считать его своим другом.

— Спокойной ночи, Хьюго.

Данте молча повернулся спиной к говорящему магу и ушел в дом.

Бром остался один на бушующем ветру. Где-то вдалеке трещали кузнечики, а из-за дырявых туч виднелись звезды. Маг тер кольцо, рассматривая непроглядный силуэт луны.

«Байрон загадочен и жесток, Данте наивен и простодушен, а Марина бесполезна и чувствительна. Все вокруг грешны, или я слишком злобно смотрю на мир? Скорее, первое. Он скоро явится и разрушит эту наигранную идиллию, а что потом? Завершить командировку и уйти? Но тогда мое местоположение раскроется, как и живучесть моей псевдо жены. В то же время, могу ли я оставить ее одну, раз столько наобещал? Если возьму с собой, она будет обузой. Может оставить ее на Данте? Отправить ее в Виззир, подальше отсюда? В этом есть смысл».

С неба полились капли ледяного дождя.

«Ну почему именно я оказался самым разумным в этой самодовольной и лицемерной компании?»

Кудрявый парень вернулся домой.

«Где же он?»

Посреди гор на лавке восседал, скрестив ноги, Байрон. Он был одет в тот же белый халат, развивающийся на прерывистом горном ветру. Заснеженные глыбовые пирамиды виднелись не так уж далеко, закрывая собой вид на восходящее солнце, от чего свет проникал в это место лишь вечером, в остальное же время размеренное серое свечение блуждало меж деревянных столбов, усеявших скалистые окрестности. Волосы хромого мага вальяжно развевались на ветру, подражая движению пламени.

— Ты опять здесь?

К нему на улицу вышел ужасающий мужчина с перевязанными руками, он еле двигал своими тряпичными ручками, проходя по каменной тропинке.

— Я не могу смотреть, как ты накладываешь нити на руки, это ужасно.

— Ты долго еще будешь у меня гостить?

Несмотря на кошмарный взгляд, Гегель сейчас чуть ли не умирал от страха. Байрон несколько дней назад ворвался к нему в штаб, приставив нож к горлу. В последующие дни он обитал здесь, называя постоянную угрозу «сиделкой в гостях».

— Когда узнаю, где Бром, тут же уйду.

— То есть…

— Да не убью я тебя, не парься. Ты бесполезен, какой смысл тебя устранять, угрозы ты не представляешь.

— Спасибо.

Один из Селекторов, серых кардиналов всего магического мира, склонился на коленях перед медитирующим Байроном.

Почитаемый маг довольно улыбнулся, направив свой взгляд в высокую даль.

— Ты лучше займись своими магами.

— Конечно.

Гегель поспешно встал и отправился в штаб.

— Так-то лучше.

Перевязанный маг уселся в своем кабинете. На красных деревянных полках лежали книги в красивых переплетах, стол украшал анатомический макет человека, а на стене висела шерстяная голова оленя с большими ветвистыми рогами. Сам Гегель встревоженно приземлился на свое сиденье, схватившись за сердце.

— Слава богу, что он меня помиловал. Таким злым я его еще не видел. Его прошлое пугающе, что уж говорить о настоящем. Он монстр, таких надо убивать, но…. Это сделаю не я, я слаб и труслив, я не на что не годен.

Он начал нервно плакать, слезы потекли из его матово-черных глаз, опрокидываясь на убранный пол. Он резко открыл верхнюю полку тумбы, и достал оттуда маленький нож. Лезвие раскроило ему несколько вен на левой руке, пустив густую кровь из перевязанной руки. Гегель застонал и опрокинулся назад, чуть не свалившись на пол. На лице расползлась улыбка, а глаза умиротворенно закрылись.

— Я не мешаю?

В комнате стоял в черном сюртуке и белой рубашке какой-то молодой мужчина. Его продолговатая бледная голова покрывалась скоплением черным длинных волос. Они загнулись у ушей, пытаясь пробраться к его подбородку, и разделились одним сплошным пробором чуть левее середины лба. Карие глаза спокойно взирали на мазохистскую сцену, располагаясь между обширным лбом и длинными усами, прячущих его рот. Он вошел и вел себя аристократично, согнув одну из рук за спиной и выпрямив высокую спину.