Чтение онлайн

— А вы не спрашивали разумных упырей: помнят ли они, где именно они появились?

– Они все говорили, что появились посреди белоснежных равнин, причем каждый указывал совершенно разное место, отчего их ответы стали бесполезными.

— То есть, мы ищем их логово чуть ли не вслепую?

— Ну да, до этого уровня нам остается только, действительно, ослепнуть.

Маги, не имеющие сил для смеха, молча пропустили шутку мимо ушей.

. .

— Наконец-то!

Джек с грохотом свалился на землю, распластав руки и ноги. Все, что только можно было, затекло и посинело, еле живые маги стояли у той же огромной стены, отличие было лишь в том, что эта стена теперь образовывала огромное кольцо ледяных сооружений, обогнувшее примерно 16 квадратных километров сплошного снега.

Все это время молодой юноша вышибал стены, уходящие на 30 метров под землю и выпирающие на теже 30 метров ввысь. Стена была огорожена от остальных равнин маленькими комочками из резины, устилающими весь контур постройки с двух сторон.

— Отдохни, мы наконец-то закончили.

Девушка уже тряслась от напряжения, ее губы тоже налились синим, а лицо стало мертвенно-бледным. Она подошла к стене и тихо прошептала ключевое слово.

— Камень.

Длинное снежное кольцо вмиг превратилось из сомнительного сооружения в грозную булыжную стену. Высотой в 60 метров и толщиной в 10 метров она захлопнула неимоверно большую площадь.

— 22 километра работы, мы с вами молодцы, учитель.

Непоколебимая до этого Софья довольно улыбнулась их совместному достижению и свалилась лицом в снег, раскинув онемевшие руки.

— Учитель?

Джек резко отошел от недомогания и подбежал к девушке.

— Вы как, учитель?

Он несколько раз хлопнул по девичьему лицу своей ледяной ладонью, но его излюбленный учитель потерял сознание и не собирался так легко пробуждаться.

— Твою мать!

Юноша поднял низкорослую девушку на свои отяготевшие от работы плечи. Загруженный тяжким трудом Джек поплелся по зыбучему снегу, норовящему вот-вот засосать его бедные ноги. Молодой маг вздохнул полную грудь холодного воздуха и с новыми силами зашагал через подлые сугробы.

Через час он добрался до их временного убежища. Джек громоздко топал по деревянному туннелю, проложенному глубоко под снегом Федором Достоевским, направляясь в их временный штаб. Наконец, приятное тепло коснулось его бледной щеки, и свободные от тяжбы пальцы потянули за скрипучую ручку.

Софья мгновенно переместилась на кровать, стопка дров в печь, а Джек за стол. Он потирал разогревающиеся ноги, дрожащие от неожиданного и лаского тепла. Из юношеского горла вырвался болезненный кашель, нарушивший уютную тишину и трещание огня.

«Хорошо, что учитель спит, если мы еще будем разбираться с тем, что я болен Белой хворью, мы так никогда и не доберемся до нашей цели».

Он снова кашлянул, отчего в голове зазвенело, а глаза слегка помутились, пропустив сквозь себя неприятельскую тьму.

«Фух. Все хорошо. Мы все-таки доделали стену, подкопаться или перепрыгнуть никто не сможет, а если деревенские и вылезут, упыри быстренько их напугают, и люди спрячутся. Первый шаг сделан. Теперь надо договориться со старейшиной, чтобы они не покидали барьер. К сожалению, на это они горазды».

Джек прилег на кровать, вспоминая рассказы своего учителя и представляя того прекрасного Серафима.

«Вот бы его увидеть»

. .

По комнате снова посыпался протяжной и тяжелый кашель.

— Учитель спит.

Юноша поднялся с кровати, утирая заспанные глаза от приятной дремы. Софья все также безмолвно находилась в теплой кровати, казалось, что она вовсе не сдвинулась с той позы, которую ей оставил Джек.

Маг несколько раз ударил по щекам, помотав бледной девичьей головой в разные стороны, но никакой реакции от этого не последовало.

— Надо идти, на этот раз одному.

Джек с испуганным предвкушением взглянул на дверь и покинул пещеру, оставив Федора одного под землей. На улице ничего не изменилось, что было неудивительно для застуженного Кольца: снежные хлопья яростно набрасывались на землю, складывая свои головы в блестящем поле. Вместо голубого неба с ярким солнцем, над макушкой лишь безмерно растянулось белое полотно, а ветер все также рвался необузданной толпой в непонятном направлении.

Юноша поплелся вдаль от входа, раздвигая ногами неподатливые слои снега. Джек быстро поводил руками в воздухе, вычерчивая необъяснимые геометрические фигуры. Перед ним приземлились в сугроб ледяные широкие лыжи с кривыми креплениями. Палки в таких зарослях лишь помешали бы, зато обширные стопы обеспечивали устойчивость. Деревенские жители с таким чудом природы не были знакомы. Вся древесина заканчивалась редкими елочками, да и то их еле хватало на протопку печей, так что о каких-то лыжах не шло и речи. Конечно эти люди ни за что бы не пожертвовали и полена за это приспособление, упорно продавливаясь сквозь бесконечные сугробы. Эти люди никогда бы и не поняли, что с лыжами они бы добыли в разы больше дерева, не говоря уже о других благах.

Это была вся суть обитателей Кольца: люди, каким-то образом не погибшие в этих просторах, сохранили свои правила выживания для потомков. В таких суровых условиях, разве кто-то осмелится отступиться от проверенных заветов, даже если они губят сотни их же сородичей. «Шаг в сторону — смерть» — одно выражение, способное выразить устой этих обезумевших жителей губительных пустынь.

Джек как раз подошел к деревне. Чернявые кучки нелепо рассыпались по белоснежному простору, как мухи свалившиеся в молоко.

Мало кто понял бы какое сейчас вообще время суток, но жители четко знали, что нынче на улице шуляло утро. Это знал и Джек, он лично вышел из этого селения. К магии соотечественники относились крайне презрительно, отчего чуть ли не грудного мальчика с удовольствием отдали еще не одряхлевшему Федору. Достоевский был и наставник и опекуном властителя снега, поэтому между ними выстроились теплые отношения, а сам юноша пропитался глубочайшей верностью и восхищением.

— Извините, можно я войду?

Джек заглянул внутрь одной из хижин, в которой, по идее, должен был сидеть старейшина. Приподнявший шкуры маг нашел внутри горячий спор между жителями, но, к сожалению, ему было, довольно, тяжело понять тему разговора из-за особенности их речи.

— Нех, вах уех захехат махо! (Нет вас всех зарезать надо!)

— Похшех х чехту! (Пошел к черту!)

Бородатый мужик замахал кулаками и после не очень вежливой просьбы выскочил из хижины, задев незамеченного Джека огромным плечом. Все они на перебор были в оленьих шкурах, переливающимися серыми и корчневыми красками.

— А тых хто?

— Извините, можно войти?

Старый мужичок с узкими морщинистыми глазами и седой козлиной бородкой сидел на куче шкур, облокотившись на такое же скопление животного меха, развешенного на стене. Его круглое лицо сердито морщилось, а руки, сложенные на груди, то и дело вырывались наружу, указывая пальцем вверх. Хыкание, заменившее адекватную речь, рано покинувшему это место Джеку было не очень понятно, и он суматошно повторил свой вопрос.

Все следующие фразы жители, как на зло, говорили в том же диалекте, но Джек перестал теряться в их речи и смог распознать знакомые ему слова в куче непонятицы.