Чтение онлайн

— М, понятно.

— ….

— Ну, сейчас не об этом, нам еще надо подумать, где мы можем переночевать, не думаю, что эта жара будет настолько же занята нами в темное время суток.

— Добрые люди есть везде, найдем кого-нибудь.

Как раз в этот момент раздался протяжный звонок, доносившийся из шорт Брома. Он неуверенно достал телефон и посмотрел на имя звонящего.

«Говард Лавкрафт»

. .

— Алло.

Юноша оперся об кирпичную стену, отойдя от своих отдыхающих путников. Только покинувший его пот снова осел на лоб, брови в ужасном недоумении схмурились над потрясенными глазами. Банальное любопытство и шок вынудили Брома нажать на зеленую трубку под именем мертвого человека.

— Алло.

По ту сторону раздавалось какое-то постукивание и протяжное завывание, напоминающие дождь и ветер.

— Это Говард.

Голос говорящего был настолько хриплый, будто он прямо сейчас харкал кровью. Его мертвый голос резал слух, а слова были еле различимы.

— Говард?

— Послушай, Бром. Я умер, это запись. Никто, абсолютно никто не убьет Сатану кроме тебя. Буду краток. Марина сбежала из Виззира. Ты ее встретишь. А сейчас иди вперед вдоль дороги и перед поворотом зайди в дом. Там ты найдешь давно потерянное. Надеюсь на тебя. Бром. Бруклинский Ангел.

— Что?

Абсолютная тишина, шуршащая помехами, проигнорировала его вопрос.

— ….

На этой беззвучной ноте, разговор закончился громким гудком, знаменовавшим конец разговора.

«Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что? Что?»

Бром все понял и от этого ничего не понял. Он оперся спиной об стену, присев на песок и схватился за голову, жестко вдавливая пальцы в волосы.

«Говард. Жив. Мертв? Он умер. Но откуда. Он знает про Марину? Но откуда. Он знает про Виззир? Но откуда. Он знает про нас? Но откуда. Он знает дорогу? Но откуда. Он знает мой номер? Но откуда. Он знает, что я буду здесь? Марина. Сбежала? Куда? Почему я не знаю? Мы встретимся? Сатана. Кто это? Почему я? Что ты от меня хочешь? Дом? Потерянное? Поворот? Что? Почему? Как? Зачем? Почему сейчас? Кто?»

Ему захотелось зарыдать изнутри. Не от шока. Не от растерянности. Кто-то его переиграл. Обвел вокруг пальца, как тупую шавку. Попустил все его планы, все его предположения. Говард. Он знал и о Марине, и о Марии, и о договоре с Байроном. Он знал все и просто умело дергал своими ниточками, направляя Брома в удобном для него маршруте. Он предугадал все ходы. Абсолютно все было предугадано и рассчитано. Бром был так наивен. Так прост. Так туп. Так предсказуем. Бром был ничтожеством, и звонок это доказал.

— Все хорошо, Хьюго?

— Ничего такого, просто решил отдохнуть.

Веселые и спокойные глаза бледно-голубого цвета добро посмотрели на вопрошающего Роберта, который подошел к уткнувшемуся в песок Брому.

— Со стороны показалось, что ты плакал.

— Ну что я ребенок что ли?

— Все плачут: от младенца до старика. Слезы — это же незаменимое человеческое сокровище.

— Разве?

— А как еще доказать самому себе, что ты действительно расстроен?

— Странная логика. Надо что-то доказывать?

— Эмоции человека вечно рознятся, ни окружающие, ни сам человек не могут понять чувств. То, что должно расстроить, не трогает сердце, а то, что должно осчастливить, нагоняет грусть и тоску. Человек вешает на чувства ярлыки и обманывает себя, подгоняя мышление под стереотипы. И только слезы искренны. Только они одинаково печальны и радостны, только они не требуют сомнений….

— Что-то ты слишком далеко ушел.

— Не стыдно? Всю речь испортил, я, может, всю жизнь к ней готовился.

— С кем не бывает, я, может, всю жизнь мечтал увидеть край мира, а он оказался круглым. Представляешь: какое это разочарование?

— Во-первых, это очень глупо, а, во-вторых…. Ко мне то это как относится? Не я тебе глаза открыл, к чему такие контрмеры к невинному человеку?

— Да не сердись ты, продолжай.

— Ну так вот. Ыгхым! Только они одинаково…. Ум…. Ты меня сбил, я забыл свою гениальную мысль.

— Один раз я забыл подтереться….

— Ууууух…. Ты просто безнадежен в сравнениях.

— Это было грубо.

— И это ты говоришь?!

— В чем дело Усатик и Лохматик?

— У тебя заиграл генератор плохих кличек?

— Они не плохие!

— А почему они звучат, как имена кукол или собак?

Подскочившей к спорящему Брому и Роберту Диане нечего было ответить на столь внезапный вселиквидирующий аргумент, ядовито выплюнутый из уст пепельноволосого юноши. Бром не изменил свою сидячую позу, оперевшись об стену, Роберту пришлось вытащить руку из-за спины, чтобы, стоя перед своим собеседником, требовательно скрестить их на груди, а Диана подскочила с земли и встала рядом с усатым спутником, маша своим миниатюрным пальцем на кудрявого юношу.

— Короче, тебе нечего ответить…. Судя по тому, что вы так резко подскочили, отдых можно считать оконченным. День подходит к концу, нам надо найти ночлег. Предлагаю сначала проверить тот дом.

— Почему именно у поворота?

— Чистая интуиция.

— Давай ее проверим.

Со словами вызова Роберт протянул ладонь Брому, которой тот успешно воспользовался для того, чтобы встать.

— Пошли.

. .

«Потерянное. Потерянное. Потерянное. Потерянное. Потерянное. Потерянное. Потерянное. Потерянное. Потерянное. Потерянное».

Несмотря на внешнюю уверенность и развязность, голова Бруклинского Дьявола, Брома, Хьюго была готова взорваться. Мозги будто расплылись в молочную кашу вперемешку с повторяющимися словами, вычерпнутых из разговора с трупом.

«Я что-то потерял, старик, зачем, причем тут он?»

Роберт постучался в дверь, оттарабанив за несколько секунд какую-то невообразимую мелодию.

Ее отхлопнул старик. Маленький и сутуленький, глаза не выдержали града морщин и заплыли веками, зубы давно уже покинули родительский дом, а скрипучие ноги еле передвигались по деревянному полу.