Чтение онлайн

Эх, как жаль, что имплант племянницы накрылся «медным тазом», и аналитикам теперь нужно опираться лишь на словесное описание фантастических приключений, веры которым, будем честны, не так уж и много. Но отметать даже самые бредовые теории он не имел права, а значит… значит, нужно переговорить тет-а-тет с этими… этим… Но додумать, с кем «этим», Райдер не успел.

— Господин генерал! — неожиданно ворвался в их семейный разговор облачённый в камуфлированный скаф адъютант.

— В стабе ширится информация, что в баре «Долгожданный Приют» на 8:00 утра назначена дуэль, до смерти. Один из участников — рейдер, зарекомендовавший себя как лучший бретер всей Тортуги, Скелет, — и, видя, как скептически взлетела бровь сквозь фибергласовую маску на видимой части лица генерала, быстро добавил.

— Второй дуэлянт носит имя фигуранта, числящегося в нашей розыскной базе данных, а конкретно — Стинго! — выпалил адъютант, и если Ольвия лишь сдавленно охнула, то генерал, матерно выругавшись, вбил кистью, облачённой в бронеперчатку, сигнал всеобщей тревоги.

Конец POV генерала Райдера

***

К назначенному часу мы находились поблизу огороженной площадки Арены. Толпа, что собралась здесь, была поистине внушительной и невероятно пёстрой, как в плане различных сообществ, так и по вооружению. Но всех их объединяло общее стремление, разумные жаждали не только приобщиться к редкому зрелищу смертельной дуэли, но и сорвать свой куш, пощекотав нервы ставкой, пытаясь предугадать, кто же не станет через несколько минут, покойником.

Несмотря на щедрое угощение, выставленное мной накануне, предпочтения жителей Тортуги, как и ожидалось, были на стороне моего соперника. Об этом мне сообщила до крайности раздосадованная Мара, потолкавшись среди нетерпеливого народца.

Вообще-то, все мои спутницы так или иначе, узнав о дуэли, сперва обрушили волну негатива в мой адрес. Но после того как я поведал им истинную подоплёку предстоящего поединка, их неприязнь переключилась с меня на моего оппонента и, пожалуй, на всю эту алчущую крови толпу.

Ночь выдалась хлопотной, оставив за собой лишь обрывки тяжелых воспоминаний.

Едва я покинул разгулявшуюся вечеринку, моё восприятие уловило затухающий отголосок жизненной силы, отмеченной моей меткой. Этот маячок позволял мне отслеживать своих марионеток в пределах радиуса моего «поиска жизни».

Укутавшись в самые плотные маскировки, я не стал лезть через входные двери бара, а рванул к себе в номер. Жёны всё ещё нежились в ванной, и я, не желая их отвлекать, выскользнул в широкое окно. Слевитировав на землю, я помчался к почти погасшей метке, что так «громко» звала меня в ночь.

«Болезным» оказался наш старый знакомый, Ждан. Он сидел скрючившись за рулём джипа, и по его закатившимся глазам и пузырящейся пене на губах было ясно, что жизнь держится в нём на последних нитях, а душа уже начинает рвать удерживающие ее «якоря».

«Среднее исцеление».

Мощное заклинание вдохнуло в его тело слабый проблеск жизни, а обойма диагностических заклинаний открыла передо мной удручающую картину. Неизвестный яд планомерно уничтожал его иммунную систему, лишь чудом еще не разрушив средоточие симбионта в затылочной области.

«Среднее исцеление».

Пришлось повторить вливание, потому что первая порция целебной магии уже растворилась под действием могущественного яда. Эта чуждая, невероятно сильная отрава вновь принялась перемалывать то немногое, что ещё оставалось.

— Да что это за хрень?! — взвыл я, и в тот же миг память Вестника открыла передо мной целый пласт информации о неведомом яде.

Кто-то скормил моему «слуге» ядовитую оболочку спорана — полуразложившиеся жмыхи, что при изготовлении живчика остаются после фильтрации. Но в случае со Жданом концентрация отравы была завышена на порядок, если не более, и, судя по всему, яд обладал отсроченным действием.

Учитывая, куда и к кому он помчался вчера с отчётом, не трудно было сопоставить факты и понять, кто накормил его этой гадостью.

Однако во всей поступившей информации было одно существенное «но»: противоядия не существовало.

Даже самый опытный знахарь не смог бы помочь. Шанс вытащить его был только в первые минуты после отравления, и то без каких-либо гарантий.

Но погрузиться в пучину паники не позволила все та же память Вестника, которая подсказала единственную и невероятно дорогую возможность спасти такого иммунного…

«Среднее исцеление».

Да твою ж мать!

Ждан был скорее мертв, чем жив.

Дорогая возможность значит…?!

Сосредочившись, я с легкостью погрузился в свой домен, который с моего последнего визита претерпел существенные трансформации.

Теперь, на дне гигантского котлована вздымались огромная четырехярусная пирамида, каждый ярус который был окрашена в соответствующие цвета свежеприобретенных недавно предрасположенностей магии.

Верхний ярус укутывала клубящаяся тьма, следующий обволакивали вьющиеся карминно-кровавые ленты, вокруг второй снизу кружились пепельно-серые сгустки энергии, а основание колоссального строения покоилось в центре огромной пульсирующей пентаграммы, в которой смешались основные элементальные стихии доступной мне магии.

Сказать что я был поражен увиденным — не сказать ничего. Но я здесь совершенно для другого, поэтому, с огромным трудом, не став долго «любоваться» вывертами своего домена, я волевым усилием призвал к себе споровую сферу упокоенного у Речного стаба, «Черного».

«Вернувшись» из домена, я некоторое время «взором» разглядывал антрацитовое «яйцо» и шесть пылающих праной, «белок».

Памятуя «истерию» Серого, я обратился к своей магии и уже через несколько секунд получил искомое.

Перво-наперво я создал вокруг «споровика» скреббера герметичную сферу. Далее я откачал из нее воздух пока внутри не образовалось подобие вакуума. Следующим шагом я принялся выжигать микрочастицы споры, которые присутствуют в мире Улья везде и во всем. Не удовлетворившись этим я принялся вливать внурть «шара» концентрированную тьму, и благодаря своему контролю над магией и предрасположенности к тьме, я ювелирно «облизал» черный «мешок» не позволив повредить саму оболочку споровика.

«Вооружившись» волевыми щупами и затаив дыхание, я сделал аккуратный надрез и провел «хирургическую» операцию по извлечению «белки», при этом искренне надеясь что не нарушил «герметичности» «мешка».

Чуть подумав я повторил процедуру и изъял еще три жемчужины, оставив на «черный день» целых две «гарантии».

У меня появились вполне обоснованные объяснения тому, почему «пиздюк» так яростно запрещал вскрывать добычу в мире Улья. Но это потом! Сейчас важно спасти своего слугу.

Обернувшись к болезному, я позаимствовав у Ждана его нож, после чего разжал ему зубы и, не сожалея, скормил ему белую жемчужину, через силу заставив судорожно глотнуть грамм пятьдесят живчика.

Глядя на мужчину, я поймал себя на мысли, что тратить величайшую ценность на Ольвию меня задушила «жаба», тем более у нее и так все довольно не плохо получилось. Плюс ко всему, давно стоило избавиться от излишнего альтруизма. Но в случае Ждана я посчитал использование «белки» целесообразным, поскольку он был вторым лицом в иерархии Тортуги, и такой разумный в любом случае будет полезен.

Однако факт того, что родной брат отправил его на смерть, мог разрушить все будущие планы. В то же время я осознал простую истину: Вольт решил сделать всё «по-тихому», а значит, хотел максимально дистанцироваться от возможных подозрений в смерти брата.