Чтение онлайн

— Дальше — Ярмарка. Лотерея. И наше участие в ней. У нас есть чуть менее пяти часов, чтобы подготовиться. И уже по итогам Лотереи, Ревизор упоминал о чем-то невероятном, и по реакции Вольта, будем решать: что делать дальше?!

Мы встали, и я почувствовал, что между нами снова появилась та связь, которая была в Кремене. Та связь, которая делала нас единой командой.

Додумать я не успел, поскольку по мыслесвязи, на границе чувствительности, прилетел панический "вопль" о помощи, от Мары.

POV Ревизора (Сенсей)

Десятью минутами спустя я сидел в полумраке номера отеля Plaza, сняв пиджак, и вглядывался в рябь на поверхности чая, как в зеркальную гладь реальности, которую вот-вот исказит очередной порыв чужой воли. Слишком много движений. Слишком быстро. И слишком умно для обычного, хоть и талантливого, ученика, или как его охарактеризовали стабские Тортуги, «гастролёра».

Стинго.

Имя, которое кануло в небытие так же быстро как и появилось. Теперь же оно всплывает в донесениях, переговорах, даже в отчетах некоторых моих связных. Словно кость в горле. И всё бы ничего — у нас таких «героев» с десяток

объявляется ежегодно. Но этот… Этот человек не должен был выжить даже первую неделю. Да его вытянул Борода. Он был моим учеником, тем, кто в Кремене не проявлял особых талантов, не обладал мощными Дарами, и тем более, не был окружен командой из трёх жён с непостижимыми уму способностями. А они выжили и он даже смог вытащить крестного без посторонней помощи.

САМ!

Более того — начал ломать ходы, которые планировались годами.

Я прибыл в Тортугу, чтобы подвести итоги. Закрыть вопросы. Выставить счета. Я пришёл за полагающейся моей фракции долей, что, по слухам, заимел залётный «гастролёр» на «перешейке» между двумя регионами, который, чуть ли не в одиночку уничтожил обе группировки: Тортуги и Остверов.

До встречи с ним я считал, что некто, просто оказался в нужном месте в нужное время. Теперь, глядя на него и его женщин, я так не думал, поскольку не понимал ЕГО Умений.

Тортуга встретила меня крайне не ласково, если не сказать — агрессивно. Ядерный взрыв возле, а скорей всего внутри Вольного и обрывки слухов, от которых шевелятся волосы даже у обученных и опытных бойцов.

Что я вижу?

Разрушенные связи. Агрессивный Вольт. Непонятный статус Ждана и Могарыча, о лояльности которых «ученик» говорил, как о само собой разумеющемся и это без наличия «Нимфы», о чем я сразу было предположил.

Борода, мой давний контакт, крёстный Стинго, который, как оказалось, многое не знал о происходящем, поскольку сам был в плену у «серых» и выставлен как лот для Ярмарки, но ведь в свою бытность он наверняка столкнулся со странностями крестника и… не сказал ни слова!

Вот он в плену и вдруг — его приводят в номер Стинго те, кто за ним охотились как стая бешенных шакалов за раненым львом. Более того, они сами жаждали отдать ему Бороду при этом изливая на «ученика» тонны непонятных чаяний и надежд. Узнать, что именно он им предложил в обмен пока так и не удалось. Пока.

Даже пройдя его обучение, он был слаб! Да. Прикрытый Даром крестного он возимел шанс на жизнь и развитие. Однако они расстались достаточно давно чтобы Стинго сотню раз мог распрощаться со своей жизнью. И что мы видим?! Он не только выжил, но и что-то делает за моей спиной. А главное — тот, кто ничего из себя не представлял, заключает договор с Райдером, сидит за столом с «серыми» и «выторговует» жизнь крестного, ко всему прочему не просто вытаскивает мои собственные связи из-под ножа, а делает мою работу. Делает ее лучше меня!

Слишком ловко.

Я был бы идиотом, если бы не допустил, что он не просто пешка. Вариантов немного. Возможно кто-то вложился в него и обучал заранее — а это уже уровень Института или Нолдов. Не стоит исключать и Магистра с Учителем, но тут все слишком притянуто, учитывая открытую на него «охоту».

О Вестнике он не лгал.

Более того, он умудрился его упокоить. Хотя глядя на Дары его женщин, это не выглядит чем-то сверхгероическим.

Но возникает вопрос: откуда у него взялись эти женщины? Откуда у них такие Дары? Кто сорвал их «скрепы»? Кто смог продублировать редкие Умения? Откуда столько «белок»? Почему обладая такой мощью они его беспрекословно слушаются? Судя по их Умениям, две из них коптят Улей в разы дольше своего «супруга».

Их «брак» вызывает лишь новые вопросы. Он сказал что венчались по «закону Улья» и Улей их брак подтвердил.

Бред?!

Скажи мне об этом кто другой и я лишь посмеялся бы.

Но в его случае я не уверен. Тем более что лжи я вновь не ощутил. Он вообще практически лгал. Да, недоговаривал, но это совершенно другое.

Одни лишь вопросы.

Еще его эта странная «защита».

Это не было Даром.

Вернее не так. Дар «полога» присутствует, но усиливал он его за счет чего-то другого.

Так кто же он?

Великий Знахарь?

Тогда ему должно быть намного больше лет нежели он пытается показать.

Возможно он талантливый самоучка.

Или очередной «беглец» от могущественного Учителя.

Вряд ли, тогда бы за ним пришел сам Учитель, а не его «пес».

Но возможно он некая хаотическая аномалия.

Блуждающий фактор.

Такой, что рушит планы не потому, что хочет — а просто потому, что идёт.

В определенном случае его нужно уничтожить. Во всех остальных — держать близко и под неусыпным наблюдением.

Пять часов общения дали мне не так много, как хотелось, но гораздо больше, чем он думает.

Он слушал. Не перебивал. Не заискивал.

И что особенно бесило — не боялся. Я привык к трём реакциям: страх, враждебность или услужливость. Стинго демонстрировал четвёртую — равновесие.

Не хамил. Не прогибался. Не раскрылся — но и не замкнулся. Как будто мы сидели на переговорах двух равнозначных структур, а не на встрече ученика с учителем, ну или в свете его вербовки, подчиненный куратору. И это… заставляло держаться осторожно.

— Я не ищу войны, — сказал он тихо, повернувшись ко мне своими провалами глаз.

— Но если она придёт — я отвечу.

Я перевел все в шутку, сказав что могу сопоставить факты и повторения участи Чистилища, не желаю.

Взяв чашку я сделал глоток. Горький жасмин.

Пусть моя «шутка» выглядело как проявление слабости — я предпочёл переварить информацию, а не отвечать на провокацию.

Мы говорили пять часов.

Формально — ни о чём. На деле — обо всём.

О его и о моем прошлом. Естественно каждый из нас говорил лишь то, что считал нужным. И каждый знал о том, что визави не до конца откровенен и искренен.