Чтение онлайн

– В эту группу будет сложно проникнуть, – подтвердил Генри, оглядываясь через плечо на человека, на которого смотрел Джулиан.

– Линкольн Харрисон игнорирует меня. Он даже не ответит на звонок из «Ирэс», – процедил сквозь зубы Джулиан.

– До меня дошел слух, что он хочет инвестировать в экологически чистую энергию для «Арума»… – Генри прислонился к стойке бара.

– Да, я тоже слышал. Но я готов поспорить, что он надеется, что один из его коллег с правильной родословной волшебным образом предоставит решение, которое Линкольну нужно.

Это была проблема, с которой Джулиан сталкивался постоянно. Для таких людей, как Линкольн Харрисон, родиться в «неправильной» семье было изъяном, с которым нельзя было мириться.

В этот момент в зал вошла девушка. Ее блестящие темные волосы были собраны наверх и обнажали изящную шею. Она была гибкая и грациозная, в бледно-желтом платье, как будто лишь ее одну освещало солнце.

Это была Лили Барнс-Шах.

Джулиан не мог отвести от нее взгляда, когда Лили и ее брат Деван приблизились к тому самому Линкольну Харрисону.

Он с интересом наблюдал, как она уклонилась от его поцелуя, а затем напряглась от его прикосновения.

Интересно…

Огромным усилием воли Джулиан снова сосредоточил внимание на Генри. Это было трудно сделать, потому что он слишком увлекся, наблюдая за девушкой.

– Почему именно сейчас его так заинтересовала защита окружающей среды? Пиар? – спросил Генри.

– Нет… – Джулиан заставил себя сосредоточиться на разговоре. – И это не из-за моральной ответственности. Харрисон узнал, сколько денег заработает в долгосрочной перспективе, поэтому теперь он готов к капитальным затратам.

– Ну, пока у него есть деньги…

Эти слова заставили Джулиана переключиться на Генри. Его наставник чего-то недоговаривал, однако сейчас он был сосредоточен на достижении своих целей.

– Это меня не касается, пока я не смогу сотрудничать с «Арумом».

– Ты же понимаешь, в чем дело? – уточнил Генри.

Конечно, Джулиан понимал, но ничего не мог с этим поделать.

– Ты – нувориш, и твоя репутация говорит против тебя. Эти люди думают, что ты слишком безжалостен.

Его так называемая безжалостность постоянно преследовала его. По большей части Джулиан наслаждался этим, но иногда она была ему помехой. Просто он всегда искал наиболее эффективное решение. Работа не оставляла времени на чувства. Эффективность означала захват компаний, удаление лишнего и последующую работу с максимальной отдачей.

Джулиан заставлял работать все и всех. Это был бизнес. Чувствам в нем не было места. Это было нелогично. Что касается другой проблемы… Он мало что мог тут изменить. Разве что жениться на представительнице «старых денег». Но он не рассматривал брак как подходящий вариант. Никогда. Не с его прошлым. Его компания и деньги были в порядке, и этого вполне достаточно.

– Тебе нужно показать им другую сторону, Джулиан. Что-то привычное для них, что их не отпугнет, – продолжил Генри.

– Я не хочу менять свой подход к работе только для того, чтобы кучка богатых снобов могла чувствовать себя комфортно. Я лучший в том, что делаю. Моя работа должна стоять отдельно.

Джулиан не повышал голоса. Он никогда не позволял себе проявлять гнев. Он мог контролировать себя. Должен был.

– Хорошо, но, как говорится, на мед можно поймать гораздо больше мух, чем на уксус. Помни об этом. Мы еще поговорим позже – мне нужно кое-кого увидеть.

Почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, Джулиан оглянулся и увидел, что Лили Барнс-Шах смотрит прямо на него. Даже с того места, где он стоял, он мог видеть что-то особенное в ее взгляде. Что-то вроде гнева. Она отвела глаза, но это чувство было ему слишком хорошо знакомо.

Было интересно наблюдать, как человек принимает какое-то серьезное решение. Наблюдать, как эмоции отражаются на его лице. Сначала неуверенность, за которой следовала волна страха, а затем, когда человек становился уверенным в своем выборе, черты его лица словно застывали.

Внимательно наблюдая за Лили, Джулиан увидел, как она отвела плечи назад и подняла подбородок, как будто вдруг вспомнила, что она член богатейшей семьи Сан-Франциско. С немалой долей любопытства он увидел, как она отстранилась от Линкольна, чей вопросительный взгляд стал жестким.

Джулиан осознал, что бокал уже был на полпути к его губам, как будто он забыл, что делает. Он допил лимонад и стал наблюдать, как Лили отдаляется от двух мужчин.

Линкольн впился глазами ей в спину. Джулиан уже видел этот взгляд раньше и знал, на что Линкольн способен. Его взгляд говорил о серьезной внутренней проблеме, о том, каким человеком был Линкольн Харрисон.

Линкольн хотел понять, что происходит, поэтому обратился к Девану, брату девушки. Тот стоял с крепко сжатой челюстью. На его лице отражалось разочарование.

Очень интересно.

Но двое мужчин ненадолго удерживали его внимание. Она шла к нему. Эта красивая женщина, двигавшаяся с непринужденной грацией и затмевавшая всех остальных в этом зале, обратила на него свой взгляд. Сердце Джулиана забилось быстрее. Ее взгляд звал его, и его тело откликнулось без раздумий.

Джулиан прислонился к стойке, когда она подошла к нему.

– Вы словно выбрались из кольца змей. Выглядело пугающе, – произнес он.

Вспышка удивления быстро сменилась вежливой улыбкой.

– Если вы столь пугливы, вам не следует посещать такие мероприятия слишком часто.

Голос Лили был ниже, чем он ожидал, и ему сразу же захотелось услышать его снова.

– Джулиан Форд. – Он протянул руку.

Красавица рассмеялась, и все, что он мог сделать, – это смотреть на нее во все глаза.

– Я знаю, кто вы, – сказала она, сверкнув глазами, и протянула Джулиану руку. – А я…

– Лили Барнс-Шах, – закончил фразу Джулиан.

Он посмотрел ей в глаза и увидел в них удивление и интерес.

Джулиан испытывал схожие чувства.

Что с ним происходит? Ни одна женщина раньше не производила на него такого эффекта, а он никогда не был лишен женского общества. Он мог бы выбрать себе любую женщину, и та с удовольствием согласилась бы на отношения с ним. Хотя это происходило в его жизни все реже, поскольку подобные взаимодействия становились утомительными.

Джулиан не был готов к тому, что Лили вызовет у него желание одним лишь своим присутствием и рукопожатием.

Впрочем, эмоции захлестнули не его одного. Щеки Лили порозовели от румянца, а дыхание стало сбивчивым.