Чтение онлайн

— Как бы хуже не стало, — сказал ему наместник, разглядывая с балкона унылую колонну всадников, плетущуюся по дороге.

— Не помрут, — отрезал из комнаты ратушник и яростно зашваркал метелкой по полу.

— Обойдется без податей. — Хон провожал процессию сердитым взглядом из-под густых бровей. — Какой он государь теперь, кто ему подчиняется? Я, что ли? Или ты? Сидит в своей Меравии, ничего знать не хочет, бросил нас — так еще и денег за это ему дать? Может, он соберет вот деньжат и уедет со своей сестрицей за море. До Меравии-то тоже сушь дошла, не хуже нашей. Она, говорят, из Даэли так пятном и растекается. Вот западный Ортай уже почти весь пожрала, скоро и до нас дойдет.

— Говорят, говорят, — раздраженно передразнил Террибар. — Кто говорит, пьяницы в тавернах?

— А хотя бы и пьяницы, — не смутился Хон. — Они-то оттуда едут, а мы здесь на гузне сидим. Они лучше нашего знают, чего за спиной оставили.

Мошукские детишки под присмотром бдительной троицы исправно таскали из Миров дичь и фрукты. Но многие горожане и на это ворчали: прознали, что детей водят на охоту через далекие лесные порталы, а по Пизлыку их сопровождает какой-то тролль.

— Люди жнать желают, какая в том надобношть, — говорил призорец, — што, поближошти у наш порталов мало? Да еще тролль! У них можгов же нет, у троллей! Вдруг ожвереет да пожрет детишков, што тогда?

Террибар попытался расспросить про все это троих друзей, но без толку. Тахар отвечал невнятно и уклончиво, а девушка и эльф помалкивали, но выражение их лиц ясно говорило: если кого чего не устраивает — пусть сам разбирается со своим полуголодным городом и тупыми подлетками.

Единственное, что радовало горожан без оговорок, — это появление Кальена, потому как с лекарями в Мошуке всегда было плохо. В прежние неспокойные времена мошукские целители вообще жили недолго — до первого излеченного горожанина, к которому были счеты у других воинствующих горожан. А за последние шесть лет в городе побывало аж четыре целителя, но они не задержались надолго: трое переехало, а четвертый и вовсе помер от кровяного кашля, показав таким образом, что целителем он был паршивым.

— Целитель-то, целитель! — рассказывал Террибару стражник, выпучивая глаза. — Сказал, что Эдфурову тещу можно на ноги поставить! Да ежели он ее добьет или подымет, так Эдфур его на руках носить будет, целителя. Лежачая-то теща вреднее прежнего стала…

— Он не целитель, — строго поправил Террибар, — он лекарь.

— А какая разница? — не понял стражник. — И так говорят, и так!

— Лекарь только болезнь прогоняет, а целитель тело исцеляет, находя источник хвори, — пояснил наместник. Стражник поскреб подбородок и непонимающе хмыкнул. — Ну да Божиня с ними, с целителями. Ты вот матушку свою отведи к нему. Быть может, он ей какие успокойные отвары выдаст?

Через пару дней стражник заявил, что люди, оставшиеся в Тамбо после бегства ректора, «тут же подурели и принялись резать друг друга».

— С чего им друг друга резать? — не поверил наместник.

— А я знаю? Говорят, взъярились от самого воздуха, — пересказывал стражник. — Небось, из Школы непотребство вырвалось да околдовало людей! Сколько их там было, в городе — страх сказать, словно нарочно их кто-то нагнал туда, в Тамбо. На улицах от крови слизко было, повсюду требуха человечья валялась!

— Померли, — заключил призорец, — так и жнал.

— Кто-то да выбрался, иначе как бы мы про это прознали? Но мертвецы — они все так и остались лежать на улицах, крысам на радость…

— Вранье, — сказал наместник неуверенно.

— Может, и вранье. Но так говорят люди, что с запада приходят!

Понемногу Террибару стало казаться, что вслед за столицей, Школой и Тамбо сгорел, утонул в крови, безвозвратно погиб весь остальной мир за пределами Мошука. И единственным, что не давало в этом до конца увериться, были тревожные вести из дальних селений, которые пришлые люди приносили в таверны, а туповатый стражник исправно пересказывал наместнику.

За истекшие дни мошукские подлетки основательно сократили поголовье зайцев, птиц-побегайцев и мелких диких свинок в Мирах. Младшие дети собирали фрукты. Успели, считай, в последние дни: паданки еще не полностью сгнили, а висящие на деревьях плоды не успели высохнуть. Городские склады шатко-валко пополнялись, но Алера все равно ворчала: в городе уйма народа живет, его до весны не прокормят два десятка детей, хоть все Миры опустошай.

— Никто и не сказал, что прокормят, — терпеливо объяснял Тахар, — просто подспорье. Сколько-то зерна деревни дадут по уговору, сколько-то еды припасено, потом еще рыбу удить можно! Как-то протянут, а весной второе поле засеют! Это ведь лучше, чем если тысячи человек снимутся с места и попрутся к Эллору?

Алера ворчала еще громче. Она не любила Эллор и не имела бы ничего против, провались весь эльфийский край под бдыщев хвост. Только в последние месяцы, когда пришлось почти переселиться туда, Алера смирилась с ним, как с необходимым злом.

Сегодня управились быстро, из Мира вышли задолго до заката. Подлетки с добычей умчались вперед — окликать их не стали, местная нечисть знает, что дети сегодня пришли с троллем, и всерьез вредить им не станет. А если от скуки напугает или кругами водить задумает — так сами виноваты, нечего было убегать. Трое друзей в сопровождении Ыча шли через лес неторопливо.

— Племя на месте не живучая, — рассказывал тролль, — за едой по лесу ходючая, больши-ими кругами бродючая. То в щуровой чаще сидящая, то к городам подвигащая. Где одну зиму сидящая, где две зимы, пять зим. Как еду сжиращая — дальше уходящая.

— А когда возвращащая — еда уже опять отрастащая, — с непроницаемым выражением лица закончил за него Элай.

Ыч закивал, довольный понятливостью эльфа. Алера и Тахар рассмеялись. 

— Во-он там теперь стоящая, — показал Ыч, — досюда слышно, как племя вопящая.

— Чего орут-то? — спросил Тахар, хотя было ему откровенно наплевать, почему тролли орут. Спросил просто, чтобы поддержать разговор, потому что Ычу было интересно рассказывать о своем племени, а Ыч Тахару нравился: он был добрый, очень серьезный и смешно морщил лоб. — Сколько раз тут ходили — никогда не было слышно, чтоб кто-то верещал. Я даже не знал, что у вас там стоянка.

Тролль остановился и замер, склонив голову, а потом вдруг расплылся в довольной улыбке.

— Мелочь пузатую поймащая, что щурову чарку свелащая! Как солнце заходящая — так мы ее сжиращая!

— Что еще за мелочь? — заинтересовалась вдруг Алера. — Она кто?

— Мелочь, — пожал плечами Ыч.

Девушка нахмурилась и решительно двинулась к источнику воплей — прямо через кусты, не утруждаясь поиском обхода. Друзья последовали за ней. Тахар тихо бормотал, подвешивая на руки заклинания. Элай недовольно кривил губы — ну что за дело может быть Алере до вороватого лесного зверья?

Просторная стоянка племени так хитро была устроена между деревьями, что можно было пройти в десяти шагах и даже внимания на нее не обратить. Кострища сложены в огромных углублениях, в каждом из которых могли разместиться костры с вертелами, и по десятку троллей. Жилища тоже были частично устроены под землей — наружу торчали только верхушки, похожие на свалявшиеся кустарники. Даже шкуры и утварь были разложены и развешены так, чтобы сливаться с травой, корой или ветками.