Чтение онлайн

Новый пронзительный крик пронзил воздух, и мы все с изумлением смотрели на пухлого темноволосого ребенка, который громко плакал.

— Ты сделала это, Росток! Черт возьми, ты сделала это! — закричал Кай, слезы текли по его лицу. Его улыбка была, вероятно, самой широкой, которую я когда-либо видел.

— Еще один толчок, и ты действительно закончила. У тебя две прекрасные дочери, моя королева. Кам, иди сюда и держи это под ней, вот так. — Балор указал на честное ведро. С каких пор это стало скотным двором?!

— Что? Для чего это? — Кам шагнул рядом с Балором, который вытирал все еще плачущего ребенка как мог.

— Послед. Теперь, кто перережет пуповину? — Он оглянулся и остановился на Слоане. — Не желаете ли вы?

Слоан глубоко вздохнул. — Фарис?

Мой Малыш Клык вздрогнул, услышав свое имя. — Да?

— Хочешь? Перерезать пуповину?

Рот Фариса открылся. — Правда? — Все его лицо засияло, и это было одно из самых красивых зрелищ, которые я когда-либо видел.

— Да. Я хочу, чтобы ты сделал это, — ответил Слоан, быстро моргая, и я поймал взгляд обожания, которым его одарил Фишер.

— Почему? — Фарис прищурился с подозрением.

— Потому что я не хочу, чтобы ты упускал что-то еще, — пробормотал хмурый маг, неловко переминаясь с ноги на ногу, пока Фарис смотрел на него, затем стремительно подлетел и обнял Слоана, поднимая его на несколько дюймов над землей.

— Спасибо! — Он поставил Слоана обратно на землю и в мгновение ока оказался рядом с Балором. — Что мне делать? Мне использовать зубы?

— Я думаю, мы просто используем эти хирургические ножницы, если вы не возражаете, — ответил Балор своим сухим тоном, заставив меня усмехнуться. Он протянул Фарису ножницы, указывая, где резать.

— Никто из них этого не почувствует? — спросил Фарис, обеспокоенный.

— Нет, совсем нет. Просто отрежь здесь, и тогда мы сможем ее помыть.

Фарис усмехнулся, перерезая пуповину, и затем Балор унес ребенка к столу. — Просто держи это ведро на месте, Кам. Послед выйдет с минуты на минуту.

Я видел, как пот выступил на лбу Кама. — Здесь много крови, Балор.

Золотце застонала, ее зубы были сжаты. — Тужусь сейчас.

— Сладкие боги в небесах, — выдавил из себя Кам, и я не мог сдержать громкого смеха.

— Эй, Кай, тебе лучше помочь ему, — крикнул Слоан со своего места у Балара и Фариса.

Кай присоединился к Каму, и выражение его лица было одним из тех, которые я никогда, никогда не забуду. Глаза широко раскрыты от ужаса, рот открыт от шока. — Звездами клянусь, — выдохнул он.

Хлюпающий, чавкающий звук ознаменовал истинный конец. То, что произошло дальше, вошло в историю как величайшее зрелище, которое я когда-либо видел.

— Это... самое отвратительное... Я... О нет. — Кам наклонился и его вырвало рядом с ведром, в котором лежал послед.

— Нет, Кам. Нет, я тоже не выношу, когда кого-то рвет. Не делай этого! — закричал Кай, закрывая глаза и уши руками. Кам встал и вытер рот, его лицо было лишено какого-либо цвета.

— Ты только что блевал?! — завизжала Золотце в одеяло, собираясь перевернуться на бок, не осознавая, что двое идиотов позади нее не убрали ведро. Когда она двинулась, все ведро опрокинулось, и послед выплеснулся на ноги Кама и Кая.

— Какого хрена! — закричал Слоан, наблюдая за всей сценой в шоке.

— Это похоже на большой кровавый блин, — заметил Фишер, бесполезно.

Кам что-то пробормотал, и его глаза закатились. — Черт, он падает!

Фарис был позади него в мгновение ока, поддерживая Кама ровно настолько, чтобы смягчить его падение. — Да. Он вырубился, — спокойно заметил Малыш Клык. — Как думаешь, от рвоты или от последа?

Сейдж

Говорят, что невозможно представить глубину любви матери к своим детям, пока не станешь ею сама. Теперь я поняла.

Мой первенец был меньше из двух и самый капризный, но только когда она была голодна. Что, как ни странно, казалось, все время. Она всегда жевала свои крошечные ручки, очень драматично чавкая и причмокивая. Брам прозвал ее своим маленьким монстром.

На самом деле, именно Кам придумал ей имя. Они двое быстро подружились, и когда она действительно начинала плакать, Кам немедленно бросал все, что делал, и брал ее на руки. Это было похоже на волшебство — она всегда успокаивалась у него.

Через два дня после рождения мы все еще не решили, как их назвать, и моя маленькая рыжеволосая девочка орала на весь дом. Кам взял ее у меня и вернулся через полчаса, рассказав, как сидел с ней на заднем крыльце — утреннее солнце пробилось сквозь облака, и лучи купали их в свете. Когда он вернулся с ней, она мирно посапывала, и он сказал нам всем: «Она мой маленький солнечный лучик. Хелия. Ее имя Хелия».

Это было идеальное имя.

Хелия и ее сестра уже были такими разными. Мой пухлый ребенок любила спать, и ей было все равно, кто ее держит, лишь бы кто-то был. У нее были густые темные волосы, которые уже начинали виться. Ее глаза были ледяными, как у отца, и когда она впервые нахмурилась, это было похоже на взгляд на мини-Слоана. Прошло еще несколько дней, прежде чем мы решили, как назвать ее.

Фишер и я лежали в кровати, обе девочки между нами, и тихо говорили обо всем и ни о чем. Пока что воспоминания о его травме не вернулись, и я надеялась, что они никогда не вернутся. Дополнительная магия, которую я получила от второго укола, казалась доступной не всегда, не так, как моя собственная зеленая магия. Я думаю, мое тело просто знало, что моему парню нужно было от меня в тот день в бассейне, и все.

Гуппи иногда немного путался в пробелах, но никогда не просил разъяснений. Казалось, он действительно хотел оставить те недели своей жизни закрытой книгой. Слоан, Кам и Кай согласились держать это в секрете, хотя мой милый маг был туманен в лучшем случае в отношении своих пыток. Я была просто чертовски благодарна, что он снова счастлив.

И вот, когда мы лежали там вместе, он провел пальцами по темным спутанным волосам ребенка. — Я никогда не знал такого покоя, — признался он. — Когда я смотрю на нее, видя эти маленькие кудри, мне кажется, что в ней есть частичка меня.

— Конечно, есть. Я думаю, частички всех нас есть в них. Что в ней такого, что заставляет тебя так чувствовать?

Он замолчал, обдумывая. — Я думаю, это потому, что у меня был кризис идентичности. Изначально я думал, что это из-за того, что мы с Фарисом разделились, но я понял, что это гораздо глубже. Всю мою жизнь, с того момента, как я впервые услышал Фариса... — Он покачал головой, его кудри подпрыгнули от движения. — В любом случае, когда я смотрю на эту маленькую, я знаю, кто я. Я ее отец. И это, возможно, первый раз в моей жизни, когда мне не нужно копаться в себе, чтобы понять, действительно ли я так чувствую. Понимаешь? Я ее отец, и я знаю, что буду отличным отцом для этих двоих. Моей милой Салем.