Чтение онлайн

Фарис вошел в этот момент со Слоаном, оба услышали конец нашего разговора. — Салем идеально, брат.

— Что это значит? — спросил Слоан, прижимаясь к телу Фиша и притягивая его и Салем ближе.

— В моем родном языке это означает безопасная, защищенная, цельная. Или мир. Я чувствую все это, когда смотрю на нее.

Я улыбнулась. — Салем. Мне нравится это, Гуп.

Позже, уютно устроившись на подушках, я кормила своих двоих девочек грудью одновременно, благодаря умелому использованию подушек. Сначала я боялась, что мои огромные сиськи задушат их, особенно примерно через день после родов, когда мое молоко пришло, как прорыв плотины. В течение нескольких дней Фарис не переставал смотреть на мою грудь. Он был абсолютно заворожен моими «навыками». Я все еще пыталась понять, откуда у него одержимость тостами, и если мне придется проглотить еще один кусок, я, возможно, закричу. Он был таким милым и внимательным; я просто не могла найти в себе сил сказать ему, что мне нужно есть больше одного продукта.

Последние две недели были проведены в основном в беспорядочном сне, намазывании крема на соски, опрыскивании моих женских частей бутылочкой с распылителем — которая, я была убеждена, была создана самими богами, — и объятиях с моими девочками. Все мои мужчины справились, и мне не пришлось менять ни одного подгузника. Я не была уверена, что Слоан снова осмелится на это. Я даже не могла думать о том, что произошло, не фыркая от смеха.

Фишер показывал ему, как правильно вытирать Хелию, и когда Слоан поднял ее за лодыжки, громкое бульканье заставило всех замереть. Я с ужасом наблюдала, как струя — гребаная струя — водянистого какашки вылетела и попала на стену.

Слоан в спешке отпустил ее лодыжки и чуть не упал назад, пытаясь увернуться. Фишер и я смеялись так сильно, что плакали. Это было великолепно. Это было почти неделю назад.

Кам сначала боялся прикасаться к ним, не доверяя тому, что его руки, которые были больше половины их тел, не будут слишком грубы. Я напомнила ему, что хотя он может использовать свои руки для разрушения, он всегда обращался со мной осторожно, если только я не просила об ином. Это заставило его глаза вспыхнуть жаром, и тогда мне пришлось указать, что пройдет некоторое время, прежде чем мы возобновим любую из этих активностей.

Мои роды были не из легких, но, к счастью, мое тело исцелило раны изнутри, и мне не потребовались швы или дальнейшее восстановление. Балор остался на пару дней, чтобы понаблюдать за мной и девочками, но он выписал меня и уехал обратно в Бесмет, желая помочь с тем, над чем они там работали.

Я не знала, нормально это или нет, но я едва покидала убежище своей комнаты. Я чувствовала себя медведицей в спячке и просто не хотела уходить. У меня было все, что мне нужно, здесь.

Я никого не пускала в гости. Ни отца, ни Рика, ни Роджера, ни Миранду. Никого, кроме Бабушки и моих парней. И даже тогда иногда я просто хотела побыть одна. Я могла остаться здесь, в этом пузыре безопасности. Я знала, что Наполеон пробирался к нам, пока мы спали, потому что всегда находила маленькие цветы на тумбочке, и Багире разрешалось спать в ногах кровати по ночам. Его глубокое урчание было колыбельной для девочек и для меня.

Стук в дверь заставил меня глубже утонуть в подушках. — Сейдж? — позвала Бабушка, приоткрывая дверь и заглядывая внутрь. — Можно войти?

— Да, — тихо ответила я, не желая будить моих дочерей, опьяненных молоком. Я переставила сиськи обратно в бюстгальтер, убедившись, что прокладки на месте. Я промокала так много вещей, что следила за ними. Брам называл их «Мамины Помпоны», что Кай считал лучшей вещью на свете.

Бабушка медленно приблизилась ко мне, мягко улыбаясь, глядя на двух спящих красавиц. — Боги, они действительно что-то, да?

Я усмехнулась. — Они. Они действительно.

— Хочешь вынести их на улицу сегодня днем? Можем посидеть на патио и насладиться поздним летним солнцем?

— О. — Мои пальцы рассеянно скользили по замысловатым узорам на одеяле Салем. Брам связал два самых мягких и красивых детских одеяла, которые я когда-либо видела. Кто знал, что мой демон может создать что-то настолько нежное? Одеяло Хелии было комбинацией зеленых и нежно-кремовых оттенков, а Салем — глубоких пурпурных и мягких синих. Я не была уверена, как он это сделал, но граница каждого одеяла была смесью цветов и листьев. В центре каждого он вплел замысловатый круг, используя цвета нашей индивидуальной магии. Я рыдала, как ребенок, когда он достал их через несколько дней после рождения девочек. Если честно, я в последнее время плакала чаще, чем нет. Из-за всего.

Взглянув на Бабушку, я покачала головой. — Я не думаю, что это хорошая идея. Я имею в виду, на улице довольно жарко.

— Ладно. Почему бы тебе не позволить паре парней присмотреть за ними на час, а ты присоединишься ко мне? — спросила Бабушка, но я покачала головой.

— Они могут понадобиться мне. Плюс, я чувствую себя довольно уставшей, Бабушка. Думаю, я просто вздремну сейчас, если можно? — Мои глаза горели от слез по какой-то причине. Я не могла смотреть на нее. Если я посмотрю, слезы польются, а это последнее, что мне нужно. Боги, меня раздражало, что я даже чувствую желание плакать в такое счастливое время.

— Сейдж, — прошептала она, и ее голос сорвался.

Я проглотила комок в горле. — Да?

— Поговори со мной, дитя. Все волнуются. Что происходит у тебя в голове?

Фу. Последнее, что я хотела делать, это разговаривать. Я не хотела разговаривать ни с кем. Даже если бы я хотела, с чего бы начать? Все будет хорошо — я справлюсь с этим, и все вернется в норму.

— Почему все должны волноваться? Это смешно.

Бабушка вздохнула. — Ты действительно хочешь играть в эту игру? — Я не ответила. — Хм, ну, давай посмотрим. Прошло шестнадцать дней с рождения девочек, и ты не выходила из этой комнаты. Ни разу. Мне сказали, что ты приняла за это время три душа, и во время всех трех тебе нужно было, чтобы кто-то держал детей в ванной, чтобы ты могла их видеть. Ты не спишь. В последний раз, когда кто-то другой держал одного из них, было три дня назад, Сейдж. Три. Дня.

Я отшатнулась, как от пощечины. — Это абсурд. Не было трех дней. Кам держал Хелию прошлой ночью!

Бабушка грустно улыбнулась. — Нет, дитя. Это было три ночи назад. Ты теряешь счет времени из-за истощения, и я думаю, тебе стоит поговорить с Балором о том, чтобы получить помощь.

— Помощь? Чтобы поспать? — Я начинала раздражаться. Часть меня знала, что я веду себя нерационально, но не было сил остановить этот кружащийся гнев, заставляющий меня защищаться.

— Если ты считаешь, что это будет полезно. Я думаю, это было бы хорошим началом. Я беспокоюсь о тебе, — мягко сказала Бабушка, ее голос был напряженным, когда она потирала руки.

Я покачала головой. — Не нужно. Мое тело полностью исцелилось. Я просто привыкаю к этому сумасшедшему графику.

Бабушка смотрела на меня, выискивая что-то. — Хорошо, дорогая. Ну, раз девочки спят, как насчет теплой ванны? Ты можешь полежать и расслабиться. Я посижу здесь и присмотрю за ними, пока они спят.

Мое сердце начало биться быстрее. Почему это происходило? — Что, если они будут нуждаться во мне?

Бабушка взяла мои руки в свои. — Они всегда будут нуждаться в тебе, дитя. Ты их мать. Но у тебя тоже есть потребности. Принять ванну и позволить своей прабабушке посмотреть на их красивые спящие лица в течение получаса не значит, что ты не хорошая мать. Поверь мне, после горячей ванны тебе станет лучше.

В теории это звучало неплохо. Может быть, быстрая. Как десять минут. И я могу оставить дверь ванной открытой, чтобы слышать, если я им понадоблюсь.

— Хорошо, — вздохнула я. — Я пойду приму ванну. — Бабушка широко улыбнулась, вставая, и я передала ей Салем. Перебравшись через кровать, я осторожно положила Хелию в центр, убедившись, что рядом с ее лицом нет подушек или одеял. — Хелия обычно спит только короткими промежутками, а затем просыпается и требует есть. О, и Салем нужно носить эти маленькие варежки, потому что она машет руками и...