Чтение онлайн

– Кого это на ночь глядя черти носят? – спросил Хуан, что теперь зачастил к ним за общий стол. – Да не тявкай ты, Дикси!

– Я открою, - предложила помощь Лусия, ибо она была вторым человеком, который не сидел, не считая самой молодой хозяйки дома.

Франческа отпила вино и предположила:

– Представляете, если это Филипп? – от одной этой мысли она улыбнулась.

В последнее время женщина скучала по мужу нестерпимо, чем удивляла всех, ибо никто и предположить не мог, что в холодном сердце Франчески Андраде де Сильвии живут подобные чувства.

Лусия вернулась не одна. Не считая того, что она выглядела как белая простыня после стирки и с ее лба скатилась капелька пота, женщина едва семенила под приставленным к ее голове ружьем. Это был Серхио Домингес и еще несколько человек.

Франческа и Хуан разом встали. Да так, что заскрипели стулья по половицам. Гульджамал, Агата и Бонита вскрикнули, прикрыв рот рукой. Собака громко залаяла.

– Если твоя псина хоть шаг сделает в нашу сторону, бабе конец! – объявил Серж.

И все рефлекторно попятились спиной к противоположной стене, подальше от бандитов.

В коридоре раздался тяжелый медленный шаг. Кто-то еще зашел в дом. Казалось, что гость осматривается в прихожей, гостиной, ведь лишь минутой позже появился в столовой.

Это был полненький мужчина невысокого роста, в новомодном пестром костюме и в шляпе-котелке, которую он держал в руках, в то время как в другой сжата была трость, которую скорее он использовал для важности вида, чем по назначению.

– Итак, вечер добрый, дамы и господа, - отвратительно улыбнулся он, познакомив всех со своими гнилыми зубами, что так не шли его образу крутого барона.

Никто не решался сказать ему ни слова и некоторые герои сцены смогли лишь слегка кивнуть ему в знак приветствия.

Лусия затряслась, издав страдальческий вопль.

– Полегче, Серж. А то дамочка помрет прежде времени.

Мужчина начал по одному рассматривать нас, своих заложников. Он надолго остановил свой взгляд на мне, словно сомневаясь, что всему виной могла быть столь юная леди. Видно было, что я понравилась ему. Точнее не я, а тело, в которое вселилась моя душа. Так понравилась, что тот невольно облизал пухлые губы.

И на Франческе он задержался. Вероятно, хотел пойти методом исключения.

– Красотка, не ты ли часом решилась забрать мою собственность? – сощурился он, присаживаясь на предоставленный ему одним из бандитов стуле.

– Н-нет, - трясясь ответила Франческа. – Я вас впервые вижу, сеньор.

– Сеньор Маурисио. Ах, как не вежливо было с моей стороны не представится. Извиняюсь, - ухмыльнулся он, все еще не спуская глаз от мамы Виктории.

– Меня вы могли и не видеть, но заиметь моим товаром вполне могли, - пожал он плечами.

– Я не ваш товар! – выкрикнула Гульджамал, сделав шаг к нему на встречу, от чего мне пришлось сделать шаг налево и прикрыть ее.

– Тебе слова не давали, девчонка!
– на глазах побагровел мужчина, и пальцем приказал одному из бандитов схватить Гульджамал.

– Только коснись ее, - тихо и злобно произнесла я, посмотрев исподлобья на мужчину, что направился к ним.

– Ха, - усмехнулся он беззубым ртом и продолжил идти.

У меня не было плана спасения. Лусия была на прицеле у Сержа и еще трое мужчин стояли за спиной Маурисио. Пятеро бандитов против трех слабых женщин, старика Хуана и трех девочек, которым едва было по семь лет. Естественно, была Дикси. Но рисковать ею тоже было пока опасно. Даже когда она рычала, бандиты сильнее вцеплялись в ружья. Но надо было что-то делать.

Недели должно было бы хватить на то, чтобы взять себя в руки и все обдумать, настроиться на войну, смириться со своими страхами, но, как оказалось, перед лицом опасности я была куда менее бойкой, чем в планах.

Меня пугала пуля, что могла размозжить мозги Лусии, пугали действия бандитов, которые могли взяться за кого-то из домашних. И более всего я боялась, что не смогу их всех защитить.

Этот страх преследовал меня еще с прошлой, казалось бы, жизни, когда я не могла справиться с Ванечкой. Казалось, что весь мир ополчился против нас. Никто не мог понять, почему ребенок завалился на пол магазина и вопит, почему мать не может хоть немного утихомирить собственного ребенка на улице.

Эти концерты сводили меня с ума, хотя было бы правильнее поставить на место общество, что с любопытством собиралось вокруг них, словно в цирке уродов. И лишь немногим приходило в голову спросить: может вам помочь? В прочем были случаи, когда дальше этих слов никто не приходил на выручку.

Страх того, что мне надо было стоять горой за собственного ребенка против общественности – был тем еще испытанием. Мне казалось, что мы мешали всем, где бы не появлялись, привносили дискомфорт одним своим видом. Поэтому я предпочитала быть тихой мышью и не ввязываться ни во что.

Бесспорно, двенадцать лет лечения и ухода за ребенком ожесточили меня в чем-то, но это желание вновь стать невидимой было мечтой одновременно с тем, что так хотелось поменяться в лучшую сторону.

И вот сейчас, пройдя такой необычный жизненный путь, чуть не умерев от рака и спася не одну жизнь, я не могла позволить себе взять и разрушить все.

У меня была магия. И как заметила Гульджамал, волшебство, направленное во благо, несло не столь плачевные последствия. Я целую неделю держалась, чтобы не магичить с одной только целью - быть во все оружии, если в этом будет необходимость.

Не упустила я и материального составляющего. Заметив, как в пылу озорства с другими девчонками, Гульджамал защищалась всеми предметами, что попадались ей под руку, как и учил ее некий «чудо-боец-Джеки-Чан», я запаслась тем, что могло бы мне помочь в деле с бандитами.

Так в гостиной была припрятана дубинка, пара ножей на всякий случай. Тарелки, что нашли себе неплохое место на полках, могли пригодиться, чтоб хоть как-то оглушить противника.

В идеале было бы запастись ружьями, но такового арсенала не было найдено. Если даже они и были где-то, то перед смертью перепрятаны Жаном Армасом. Каратэ-приемы мной отвергались сразу, да и в пышных платьях из сотен юбок это было бы крайне сложно сделать. К тому же я даже не умела метать ножи, хоть и пыталась освоить данное умение.

Я заранее предупредила всех членов семьи о возможной угрозе, но даже предположить не могла, что они вот так вот объявятся в моем доме, спокойно придя на ужин.

Меня трясло. Я пыталась унять эту дрожь, хоть получалось плохо. Казалось, будто я вновь оказалась в том переулке прям лицом перед смертью. Как и в прошлый раз, мой мозг соображал медленно, боялся и предпринимал нелепые попытки просто отключиться в надежде, что все пройдет и без его участия.

Бандит был в шаговой доступности, когда я махнула в его сторону рукой и, к счастью, удачно, ибо смогла отшвырнуть его к стене с такой силой, что он потерял сознание. Долго не мешкая, бросила кувшин с водой в другого бандита, и сама побежала к главарю банды. Это было весьма опрометчиво, учитывая, что в шаге от него стоял не менее опасный убийца, что держал в заложниках Лусию.