Чтение онлайн

– Это же просто девочка.

– Вы не понимаете. Это Екатерина Огнёва! Внучка того самого Константина!

– Да, да, вы уже рассказывали, -отмахнулся я.
– Который людей в пепел взглядом обращал и гранаты в воздухе подрывал. Но вы серьёзно думаете, что Зименко опустится до того, чтобы воевать с ребёнком?

Женщины опустили глаза, и я понял, что, по их мнению, Николай очень даже опустится до войны с маленькой избитой девочкой. То, что она последняя Огнёва, на его взгляд, вполне достаточная причина чтобы её убить. Я знал этот простой, жестокий, но необходимый принцип – паровозы надо давить пока они ещё маленькие чайнички потому, что когда они вырастут в дышавших паром чудовищ будет уже поздно что-либо с ними делать. Принцип я знал, но применить его в данном конкретном случае был не готов.

Однако женщины ждали от меня ответа и пришлось что-то сказать.

– Вершитель Дралась в своих трудах писал: равные права для всех! Для бедняков и богатеев. Для женщин и мужчин. Для людей и нелюдей и так далее. Но это не только значит, что жизнь простого рабочего не менее важна чем жизнь какого-нибудь благородного. Бывший в старое время благородным членом важного дома, в новое время он или она такой же человек как рабочий или крестьянин. Все жизни важны и этой девочки тоже.

Получилось немного неуклюже, но работницы гостиницы прониклись.

– Спрячьте её где-нибудь и получше кормите, - велел я и, чтобы отмести последние возражения, сказал: -Можете уменьшить положенную мне порцию вдвое и остальное отдавать ей. Я всё равно столько не могу съесть, сколько вы здесь готовите. Никому про девочку не говорите, просто пристройте где-нибудь на кухне или ещё где.

– Но комиссар Зименко…

Обещаю, что решу вопрос с Николаем и женщины мне верят. Умытая, отмытая и подлеченная Катя Огнёва давно спит прямо в тазики с тёплой водой и только посапывает распухшим носом.

Эх, мне бы веру этих простых женщин в меня, что я смогу убедить Зименко отменить охоту за Катиной головой. Седалищным нервом чувствую – это будет не просто.

Ладно, завтра нужно будет доставить привезённое из Каменска добро и либо распродать, либо обменять на что-нибудь очень нужное в Каменске. Заниматься торговлей в дважды перешедшим из рук в руки городе не самая прибыльная затея, но другого выхода нет и других крупных точек сбыта продукции канатного завода тоже нет. Значит завтра придётся торговаться как последний лавочник. Противно, а что делать? Вернуться в Каменск с пустыми руками? Совсем не выход.

…

Как я и ожидал: съездить за своим добром и привезти его в «Родную гавань» оказалось самым простым. Основные сложности начались как раз после. Но давайте по порядку.

Не самым ранним утром моя команда собралась в полном составе. Добродушный Глык – орк явно вчера хорошо посидел, но без перегибов и вместо головной боли сейчас чувствовал только общее довольство и ленивую приязнь ко всему вокруг. Коробейникова, напротив, чем-то или рассержена, или расстроена. На мой вопрос только отмахнулась, а когда о том же самом спросил Глык, то сорвалась и ответила в том духе, что это не его, зелёной морды, дело. Пребывавший в расслабленном настроении орк только поднял руки в примирительном жесте да отсел подальше, чтобы не дразнить тигрицу пока та не в духе.

Ефим проконтролировал появление Бори и Дюхи. Рабочие похоже тоже загуляли, но не были в полной мере наделены чувством меры и потому нуждались в плотном контроле со стороны инженера.

Последним, уже перед самым отправлением, буквально запрыгнув на подножку начинающего движение поезда, объявился Глинка. Где пропадал и чем занимался этот ушлый тип и самый неоднозначный член моей команды (да и моей ли? Есть некоторые сомнения) я не имел не малейшего понятия.

– Утречка, командир!
– поприветствовал меня Глинка. Не делая паузы, объявил: -Утречка всем!

– Что такой весёлый?
– хмуро поинтересовался Борис.

– Соблюдал бы ты меру вчера, тоже был бы весёлый сегодня как я. Марго, красавица наша, ты, как всегда, сегодня сердита?

Коробейникова буркнула в ответ что-то не очень приятное.

– Прекрасные женщины, в минуты гнева, прекрасны вдвойне, -объявил он, но дальше идти по тонкому льду не стал и вместо этого упал на сиденье рядом со мной.
– Есть планы, командир?

– Кажется, что у тебя есть свои собственные планы, -заметил я.

– Есть, как не быть.

– Расскажешь?

– Для этого и пришёл, -Глинка враз превратился из легкомысленного хулигана в серьёзного человека чьи слова имеют вес.
– Я тут завёл дружбу с некоторыми людьми, и они мне нашептали что люди Зименко хотят нас кинуть.

– В смысле «кинуть»?
– не понял я.

– Значит обмануть, подставить. Товар забрать, а взамен дать одни только обещания, -пояснил он.
– Командир, как будто ты сам не знаешь, как это всё делается. По сегодняшним временам крайне просто. Приходишь и говоришь, что реквизируешь всё нужное на благо революции и забираешь. Оплачиваешь по заниженной в разы цене и если кто возмутится, значит тот враг трудового народе.

Я ему посоветовал: -Мил человек, ты говори, да не заговаривайся.

– Виноват, командир!
– тут же исправился Глинка.
– А только полной цены нам одно никто не отдаст. Мы ещё уехать не успели, а там уже ждут нашего возвращения готов поставить свою шляпу и съесть её без соли и перца если это не так.

– Допустим и что ты предлагаешь?

– Есть идейка, -Глинка наклонился, и я ощутил на ухе его горячее дыхание, пахнувшее чесночной колбасой.
– Часть всё равно придётся отдать Зименко по «фиксированной цене», но только часть. Остальное можно будет передать нужным людям за хорошую цену.

– Каким ещё людям?

– Хорошим людям, не сомневайся командир. Были бы они плохие, тогда и цены у них плохие. А если дают хорошую цену, то и люди тоже хорошие.

– Бандиты?

– Ну почему сразу бандиты!
– возмутился Глинка.
– В эти тяжёлые времена люди крутятся как могут. Пока новая чудесная жизнь ещё не настала, а старая, проклятая, уже кончилась – каждый вынужден выживать сам и в меру сил помогать близким. Вот люди и хотят помочь себе, окружающим и нам в том числе предлагая за товар хорошую цену. По крайней мере точно выше, чем предложит Зименко. И что очень важно: эти хорошие люди ни в коем случае не станут давить на тебя, командир. В отличии от нашего любимого комиссара «смерть всем благородным».

Пока думаю над предложением, решаю временно сменить тему: -«Смерть всем благородным» - прозвище Николая?

– Народное прозвище, -подчеркнул Глинка.
– Народ ерунды не скажет.

– А случайно не знаешь, что там за конфликт вышел у Зименко с благородными домами города? С домом Огнёвых в том числе?

– То, что благородные его в прошлый раз выгнали, отвесив изрядного такого пинка на прощание сгодится или мало?

Я решаю: -Должно быть что-то ещё, кроме этого.

– Тогда не знаю командир, но могу поспрашивать.