Чтение онлайн

Инженер Кочек явился в ресторан не один, а с упитанным человеком средних лет в добротном костюме тонкой шерсти и представил его как сотрудника «Амторга» Иванова. Желание дать Кочеку в лоб посетило меня тут же, встать и уйти — следом, но потом я понял, что поздно пить «Боржоми», мы так или иначе засветились.

Мы сели в углу, чтобы не оказаться под уходящим вверх на пять или шесть этажей атриумом с галереями, у большого книжного шкафа. На лицах плавали разноцветные отблески от витражных окон, а разговор моими стараниями все время сворачивал на погоду, результаты скачек, мою предстоящую женитьбу, историю разработки пентода и так далее. На любые попытки Кочека перейти к интересующим их вопросам, я только улыбался и безмятежно смотрел ему в глаза.

То ли «Иванов» сообразил первым, то ли Кочек пнул его под столом, но амторговец вспомнил о неотложных делах сразу после аперитива и умчался под недоуменным взором официанта, несшего ему стейк.

— Ну и что вы тут устроили? — недовольно спросил псевдоинженер.

— Я? — моему наивному взгляду позавидовал бы любой ученик Станиславского. — Кто из нас привел незнакомого человека на встречу без предварительного уведомления? Так дела не делаются, Ян!

Остальное время после моего борзого наезда Ян посвятил выработке конспиративных процедур, а я отметал одну за другой.

— Поймите, Ян, в Америке очень боятся коммунистов, не любят их и готовы с перепугу наломать дров. Ваш «Амторг», к сожалению, пользуется репутацией шпионского гнезда, и мне может очень сильно икнуться общение с мистером Ивановым.

По ходу дела я предложил Кочеку использовать в качестве вызова радио — сделать слабенький передатчик, а в нашей конторе поставить узкополосный приемник, сложностей никаких. Включил передатчик, нажал на кнопку — в конторе загорелась лампочка. Нажал два раза — лампочка загорелась дважды, и так далее. Дальность действия метров двести, запеленговать можно исключительно теоретически, тем более что это даже не морзянка, а заранее оговоренные сигналы, неизвестные посторонним. А мои клерки будут считать, что это секретная биржевая информация, которую надлежит принять в определенное время и сообщить мне.

Кочек после такого меня прямо зауважал, а салфетку, на которой я набросал схемку, тщательно спрятал во внутренний карман пиджака.

— У нас большие подвижки, — вполголоса сообщил, прикончив мясо, — идут переговоры об установлении дипломатических отношений. Более того, администрация готова санкционировать продажи, но есть проблема с нашим золотом…

Беда заключалась в позиции Банка Франции, имевшего серьезные материальные претензии к Советской власти, отчего многие страны не рисковали принимать золото, а казначейство США прямо требовало гарантии, что поступающее в страну золото «не исходит от большевиков и никогда не было во владении правительства Советской России».

— Не могу обещать, но попробую договориться с испанским правительством насчет депонирования у них «золота Грандера» и получения взамен золота из Banco de Espan’a.

А там война, и всем сразу станет пофиг происхождение драгметалла.

Что любопытно, обратно в Европу мы с Кочеками плыли на одном корабле, только в разных классах. Чем они там занимались, не в курсе, а я изнывал от необходимости бдеть за Барбарой. Занять бы ее чем-нибудь на постоянку, да только чем? В голове танцы, модные журналы и светские мероприятия. Времяпрепровождение приятное, но бездумное, и мне хватает часа, чтобы все это надоело, и двух, чтобы осточертело. Хорошо со мной верный Панчо, и на него можно повесить выгул невесты, а самому запереться в каюте и работать.

В поезде еще лучше, в Овьедо совсем легче — куча народу, есть кому за барышней приглядеть. Но вот за собачкой, как выяснилось, не углядели, как я ни звал Цезаря, хвостатый не явился.

— Заскучал пес сильно, все время лежал, да поглядывал, кто в дом идет, — доложил охранник. — А тут сеньора Уберно приезжала, он сразу к ней пошел, она его и забрала, чтоб не тосковал…

Веселенькие дела, однако. Но кого мне винить, если я сам так поставил, что все слушались Габи как бы не лучше меня? Блин, а без Цезаря пустовато…

Барбара с дороги сразу залегла спать, а я выбрался на плоскую крышу поглядеть на понастроенное. Светились цеха, где работала вечерняя смена, в общественном центре играла музыка, на краю поселка вжухнули в небо петарды — у кого-то праздник.

Хлопнул полстакана орухо и тоже баиньки, завтра отчеты принимать.

Первым явился Фольмер и доложил, что после пересмотра сортамента материалов пять штук А-2, «Атлантико Вторых» отстреляли по тридцать тысяч патронов в испытаниях на живучесть без каких-либо дефектов конструкции. Разве что скорость вылета пули немного снижалась и увеличивался разброс.

— Отлично, герр Фольмер! Запускайте установочную партию в тысячу штук!

Появление в оружейном КБ специалиста по материаловедению заметно ускорило работы и над другими проектами — например, Генрих почти допилил небольшую модификацию, позволяющую «гочкису» использовать не дурацкие жесткие кассеты, а обычную пулеметную ленту. Сложного там ничего не было, тем более французы сами давным-давно юзали ленточное питание для танковых пулеметов, но нам пригодится.

— Отлично! — еще раз повторил я. — А что у вас с легким пулеметом?

«Гочкис» четко закрывал нишу станкового пулемета, а вот его ручники нравились мне значительно меньше. Не помогало даже то, что модель 1922 года весила раза в полтора меньше других образцов, все портила жесткая кассета с патронами. Как с таким заряжанием бегать в атаку или стрелять из танка — уму непостижимо.

Вот я и нагрузил Фольмера модернизацией пулемета Дегтярева, чтобы убить двух зайцев — заиметь ручник и помочь СССР. Казалось бы, проще всего дождаться появления МГ-34, купить лицензию и слить документацию через того же Кочека, но все упиралось в технологический уровень. Советская промышленность толком с магазинами для ДП так и не разобралась, их приходилось подгонять вручную, а тут МГ-шник с хитровывернутой конструкцией!

Ровно по тем же причинам я отказался от фольмеровского VMG-27: у него запирание реализовано поворотом затвора по винтовым канавкам, то есть производство требовало довольно высокой точности. А уж барабанный магазин… Понятно, что менять всякие короба-барабаны легко и просто, но их же сперва надо сделать! А про беду с «бубнами» для ППШ знали все, кто мало-мальски интересовался.

— Есть первый опытный образец, если желаете, можно опробовать в тире, — с искорками иронии в глазах тут же ответил Фольмер.

Умыл меня в очередной раз, умник немецкий! Когда проектировали цеха, я начисто забыл о необходимости частой пристрелки при разработке оружия, Генриху приходилось мотаться на стрельбище и обратно в КБ, порой несколько раз в день. Нормальной работе это не способствовало, но Генрих сумел выбить из управления рабочих и технику, и теперь у него вдоль всего оружейного корпуса заглубленный перекрытый тир длиной в пятьдесят метров.

Я поглядел в потолок — там, на втором этаже, спала Барбара — и прикинул, что она не встанет еще часа два.