Магнетизерка
Шрифт:
— Ну а мы — странные люди.
— Вижу, что странные, — строго посмотрел на говорившего Татищев. — А пашпорты или пропускные письма у вас имеются?
— Чего ему надобно? — спросил второй старец. Голос его был не так молод, как у первого, но также звонок и мелодичен. Такой голос мог быть присущ человеку в летах, скажем, годов под пятьдесят.
— Мне надобно посмотреть на бумаги, удостоверяющие ваши личности, — сказал Татищев, уязвленный тем, что для второго старца он явно был пустым местом. — Так что извольте предъявить.
— Он хочет посмотреть наши грамотки, — ответил второму старцу первый.
— Он вправе зрить их?
— Да.
— Покажь.
Первый старец сунул руку за пазуху и вынул две вчетверо сложенные плотные бумаги. Протянул Татищеву. К удивлению Павла Андреевича, это оказались пропускные разрешительные письма, оформленные честь по чести, как и положено.
— Откуда идете?
— Из Китеж-граду, — задиристо ответил первый старец. Второй продолжал открыто манкировать подполковника.
— Из Китежа? — усмехнулся Татищев. — Ну-ну…
Шуткари нашлись. «Из Китеж-граду». Впрочем, неуверенные в себе люди так не шутят.
— Я тебе нужен? — на всякий случай спросил Андрея Татищев.
— Нет, благодарствуй, — тихо ответил Нелидов.
Павел Андреевич кивнул и пошел прочь с погоста. Ну что могут сотворить с эдаким здоровяком два старца? Разве в пустынь уговорят уйти. Так это было бы не так уж и худо.
Больше всего поразило Семку в странных людях то, что оба были босы. Его мало смутили одежды старцев, когда они сняли свои балахоны и остались в одних рубахах, чистых, несмотря на их дальний переход, не удивили лица с глубокими морщинами. А что пришли они издалека, можно было судить по их говору и ногам. Говорили они мало и не по-городскому, ноги же их в узлах жил были похожи на придорожные корни вековых деревьев, кои не берут ни огонь, ни топор. А уж грязнущие-то!
Старый Ферапонт, напротив, удивился мало, зато проникся к божьим людям столь неизбывным почтением, что, велев горничным принесть теплой воды, сам вымыл старшему из них ноги. Младшему вымыла ноги Лизка. И хотя старцы блаженно щурились, а младший, как показалось Семке, поглядывал на Лизку с мужским интересом, сия процедура явно была им не в диковинку.
Вытерев их ноги холщовыми полотенцами, Ферапонт и Лизка, почтительно приобняв старцев, сделавшихся вдруг крайне усталыми, проводили их в кабинет барина, причем по дороге младший, с седой бородой, заткнутой за пояс, как бы нечаянно дважды коснулся налитых грудей горничной. Когда он уже намеревался произвести третье нечаянное касание, старший, зыркнув на него из-под седых кустистых бровей, коротко бросил:
— Не балуй.
Третьего касания не состоялось, зато старец мало не прилег на горничную, с трудом тащившую его до кабинета. Семка следом нес котомки, ревниво уставившись в широкую спину незнакомца.
«Ишь, спинища-то у этого, — подумалось ему невольно, — равно как у молотобойца какого. Верно, не худо подают божьим людям в их странствиях».
В кабинете старцев усадили в кресла.
— Проголодались, небось, с дороги-то? — умильно произнес Ферапонт и перевел взгляд на барина: — Велите кушания гостям приготовить?
— Да, Ферапонт, распорядись, — сказал Андрей, усаживаясь напротив старцев.
— Слушаюсь, барин.
— Трапезничать опосля будем, — веско изрек старший старец, теребя конец бороды, несколько раз обернутой вокруг ременного пояса. — Сперва дело.
Он выразительно посмотрел на Андрея, и тот, поняв его взгляд, жестом отослал из кабинета слуг.
— Мы — я и мой младший брат — волхвы, Хранители Слова и Вед, внуки Ермилы Велеславовича, первого вместе с Бояном Хранителя Слова, Веры и Знаний и волхва всех земель русских, — начал старший старец, вперив строгий взор в Андрея. — Ты тако же род свой ведешь от Ермилы Вещего, стало быть, мы сродственники тебе.
— Внуки Ермилы Велеславовича, — Андрей недоверчиво обвел глазами старцев, — это сколько же вам лет?
— Много, — легкая усмешка показалась на лице старца. — Но ты можешь называть нас дядьями.
— Древние жили долго, — наставительно произнес другой старец. — Скиф прожил семь сотен лет, его брат князь Словен пятьсот, Рус — триста двадцать, Кий — двести и еще сорок. А походный князь Коло и вовсе десять веков жил, и ежели б не отравленная стрела, жив был бы и посейчас, ибо зело осторожничал. Они бы, верно, все были бы живы по сего дни, ежели б не сгубили их вороги, маги Черного Круга. Кого мечом да ядом, кого забвением. Забвением, брат ты мой, даже Бога убить можно.
Андрей откинулся на спинку кресла, оторопело глядя на старцев.
— Но ведь…
— Ты покудова помолчи, отрок, — повелительно поднял руку старший из волхвов. — Сейчас мы Слово сказывать будем, а ты — слушай да внимай.
Он закатил глаза и начал монотонно и нараспев:
До рождения Света белого Тьмой кромешною был окутан мир. Был во тьме лишь Род — прародитель наш. Род — родник всего да отец богов. Был вначале Род заключен в яйце, был он семенем непророщенным, был он почкою нераскрывшейся. Но конец пришел заточению. Род родил Любовь — Ладу-матушку. Род разбил узилище Любви силою, и наполнился Мир любовию. Долго мучился, долго силился, и родил Род царство небесное, А под ним создал поднебесное. Пуповину ж разрезал радугой…Прошел час.
А на горушке Березани да — Вырос светлый дуб вверх кореньями, Вниз ветвями-лучами, и яблоня — С золотыми плодами волшебными. Кто отведает злато яблочко, Тот получит враз вечну молодость. Так Свaрогом был учрежден в горах Ирий-рай — обитель священная. И поют птицы сладко в Ирии, Там ручьи серебрятся хрустальные, Драгоценными камнями устланные. В том саду лужайки зеленые, На лугах трава мягко-шелковая, А цветы во лугах лазоревые. Не пройти сюда, не проехати, Здесь лишь боги да духи находят путь. Все дороги сюда не проезжие, Заколодели-замуравели, Горы путь заступают толкучие, Реки путь преграждают текучие…Прошел второй. Старец, будто заведенный, продолжал вещать-петь:
Род создал затем Макошь-матушку — Мать-богиню, судьбу неминучую. Она нити прядет, в клубок сматывает, Не простые то нити — волшебные. Из тех нитей сплетается наша жизнь — От завязки-рожденья и до конца, До последней развязки и смертушки. А богини Недоля и Долюшка На тех нитях, не глядя, завязывают Узелочки — на счастье, на горе ли — Только Макоши сие ведомо… Пращур-Род Свaрогу небесному Повелел населить поднебесную И создать людей, рыб, зверей и птиц, Насадить леса, травы и цветы…Когда первый старец закончил, начал второй:
И тогда бог Велес, излив Сурью, сказал: пусть же Сурью Бога Вышнего пьют Сварожичи небожители, а такоже наши сыны на Сырой Земле.
И пролил он Сурью небесную вниз на Землю из сада Ирия. И бросал он Ковш в небо синее, чтобы Ковш сиял среди частых звезд.
Но однажды обратил Чернобог Валу, брата Велеса, хранителя мудрости и входа в Навь, в огромный камень-валун и укрыл в нем небесные тучи-коровы, отчего прекратились дожди. Поэтому Индрик вместе с Богом Огня Семарглом и Бармою по велению Вышня ударили по валуну и раскрыли его. И тогда из камня вышли тучи-коровы, явился бог хмеля и мудрости Квасура и бог-полуконь Китавр. В камне разверзлась крыница, струившая волшебную сурью. Это был солнечный мед поэзии, и святая вода, и пламя, очищающее мир, и само ведическое знание. Барма спрятал мрак, он сделал солнце зримым, а после к колодцу с каменным устьем припали все, кто видит солнце. И получили народы наши Устой, и ведали они, как землю пахати, как мечи ковати, чтили богов своих, славили Правь, любили землю свою, как кровную мать, и знали вещие Слова. И боги жили среди людей.
Припали к сему ключу и некие таинственные древние племена, прознавшие про сурью, и черпали в сем источнике Ведическое Знание, ибо открыто оно тогда было для всех людей. И вошли они внутрь горы Валу по вехам, оставленным Бармою, и достигли самого отдаленного сокровища Пана, сына Гермеса и стража Пекла, сокрытого в тайнике. И прознали они про то, что было и будет, и похотели то будущее изменить в угоду себе, и чтобы они одни теми знаниями володели, и более никто о них даже и не ведал. И укрылись они в городе Фивы, и стали тайной кастой жрецов-магов, и обратили одно из племен хитростию мудрой в рабов своих вечных, ибо ведали, как содеять сие, и расселили то племя по всему свету, дабы везде иметь верных вассалов своих. И забыли те жрецы Черного Круга, что есть добро и что есть зло, как заставили забыть о том и рабов их вечных, ибо добром считали они володение людьми, золото и власть, а наибольшим добром — полную власть над миром.
И все-то у них получалось по их разумению, и многие племена и народы, а паче правители их по указке Тайных жить стали, а иные племена и вовсе в Лету канули безвестно. Многих народов изменили они миссию, кроме одного, народа князей Руса и Словена, дух коего понять до конца так и не смогли. А дух народный и есть суть его. И наша суть — Лад в мире людском. Во Всемирье. Ибо Лад есть Стезя и Цель наша. Внутреннее, отражённое во внешнем. То, в чём растворяется всякая распря и отчуждённость. Лад в сердце. Лад в природе. Лад меж сородичами. Лад меж Богами и людьми. Меж Явью и Навью. Меж токами сил души. Меж различными Ликами Единого. И просто: ЛАД всюду и во всем.
И решили Тайные извести веру нашу и наших богов и затруднить Стезю и миссию народа нашего на Лад, и наслали на землю много иных вер и богов, дабы разделить народ наш и посеять средь него вражду. Ибо суть гнусного учения их — разделяй и властвуй.
И запылали капища ведические со священными книгами, и топить стали волхвов в Непре реке, а иные пещерниками содеялись, дабы сохранить Традицию. Но и тех пещерников убивали лазутчики и наемники Тайных, как убили они Ермилу Вещего ножиком отравленным, а Буса Белояра и вовсе распяли на кресте. Как убили они изменою старого князя Коло и Олега Вещего, и князя Святослава Хороброго.
Все же не удалось жрецам Черного Круга извести всех волхвов-хранителей древней праведической веры и священных ведических книг, суть кои Веды славянские Звезница, Земница и Петица. И сии три книги да еще чаша Троянова сохранялись тайно в разных местах Хранителями Белого Круга, и много бы дали те Черные маги, дабы завладеть ими. И ежели б сие случилось, стали бы они единолично володеть Подлинным Знанием и поделили бы мир на рабов и господ, коими они б едино и являлись.
Но мешали остатние волхвы-хранители, мешал и сам народ, в коем оставался дух Прави и Лада.
И порешили Тайные маги извести тогда Русь целиком. И наслали полчища готов и гуннов, но выстояли Дажьбожьи сыны, внуки Свароговы, а берендеи сохранили Веды заповедные.
Наслали хазар — разбили и хазар. Двадесять раз попадала Русь под ярмо иноплеменное, и двадесять раз стряхивала его со своих могутных плеч.
Тогда хитрые маги навязали нам веру из Грецколани руками греков ушлых, дабы расколоть Русь изнутри. Пошатнулась вера Прави, сокрылась по пустыням да пещерам, но не исчезла.
Наслали на Русь слуг тартаровых — и снова запылали города и веси, и капища последние, и ушли уцелевшие волхвы-хранители в Китеж-град, город-храм. И от воев Батыевых сей град в озеро ушел, дабы не достали этот священный оплот ни явные, ни тайные вороги и дабы Веру Правую и Знания Подлинные будущим поколениям сохранить и во время нужное явиться в Яви…