Чтение онлайн

Конечно, мистер Гилберт и сам рассказывал ей свои мысли, но кто мог доказать, что он не врал? Да даже если и не врал, то от этого становилось не легче. Мадаленна Стоунбрук, самая прагматичная, доверилась незнакомцу и наговорила такого… И самое удивительное было то, что в те моменты это не казалось ей чем-то предосудительным; нет, все было так логично, так понятно, будто бы и не было другого выхода, как говорить с мистером Гилбертом и слушать его ответ. Мадаленна тихо выругалась; это было ужасно, ужасно глупо так поступить, и Мадаленна могла поклясться, что не ожидала от себя такого поведения, но сделанного было не вернуть, и Мадаленна принялась думать о том, как все повернуть в другую сторону. Врать она ненавидела, но другого выхода просто не было. Она сама не понимала зачем, но ей необходимо было убедить его в том, что это были вовсе не ее мысли, а просто абстрактные размышления на тему искусства и жизненных принципов.

Мадаленна не привыкла раскрывать кому-то душу, она не умела говорить открыто и искренне, но мистер Гилберт не оставлял ей другого выхода, и от этого щеки Мадаленны покрылись краской. Она была сердита на себя за такую слабость, однако она отставила сантименты и задумалась над тем, как убедить этого человека в желаемом. Проснувшаяся совесть негромко закричала о достойном поведении, но Мадаленна махнула на нее рукой. Она была знакома с мистером Гилбертом всего ничего, а вскоре он вообще должен был уехать, и поэтому Мадаленна с новой силой засвистела песню и принялась раздумывать над планом; ее еще ждали китайские фонарики.

Праздник был в самом разгаре, даже солнце, казалось, радовалось вместе со всеми и мягко освещало своими лучами и клумбы, и нежные цветы. Мадаленна впервые за долгое время чувствовала себя и веселой, и счастливой – обычно эти два состояния никогда не пересекались, и она тоскливо размышляла о том, как сбежать с вечеринки. Но сегодня; сегодня все было по-другому. Людей было много, но никто не толкался, а плавно перемещались из стороны в сторону, и в воздухе раздавался заливистый смех вперемешку с вальсами и некоторыми песнями Билла Хейли. Розовая вата летала над деревьями, в воздухе пахло жженым сахаром, и все ходили обвешенные конфетти и лентами. Мадаленна сначала не хотела оставаться на сам праздник и планировала уехать как только появились первые гости. Но стоило ей залезть в машину, как Аньеза вместе с мистером Смитоном вытащили ее оттуда, пригладили платье и приказали хоть несколько часов не думать ни о проблемах, ни о делах, а просто отдохнуть. Мадаленна пыталась сопротивляться и пробовала возразить, что она устала от толпы, но мама не приняла никаких возражений, и мистер Смитон взял ее под руку и отправился вместе с ней на прогулку по красным и желтым дорожкам.

– Вроде бы вполне неплохо. – жмурясь от удовольствия заявил садовник, смотря на все великолепие. – Даже очень неплохо. Согласна, Мадаленна?

– Вы набиваетесь на комплименты, мистер Смитон? – она рассмеялась и поправила съехавший галстук. – Все замечательно!

– Тогда поверю тебе на слово.

Верить на слово не пришлось, ибо как только он обернулся поправить гирлянду, то несколько молодых людей очень громко выразили свои восторги по поводу всего происходящего, а в особенности «прекрасного витражного купола и симметрии клумб», и садовник порозовел от удовольствия. Молодые люди, видимо, были знакомыми Джона, которого Мадаленна видела несколько раз в толпе. Тот махнул ей рукой, но в следующую минуту его под руку взяла какая-то девушка, и он исчез за поворотом карусели; Мадаленна не расстроилась. Молодые люди топтались на месте и о чем-то беседовали с мистером Смитоном и все время поглядывали в ее сторону, однако она только усмехнулась и отвернулась в сторону. Ей не хотелось ни с кем знакомиться, не хотелось узнавать что-то новое о незнакомцах, и завтра Мадаленна бы сама себя назвала редкостной занудой, но сегодня и об этом она тоже думать не хотела.

– Хорошие ребята, – махнул им мистер Смитон и повернулся к ней. – Это друзья Джона?

– Наверное, – пожала плечами Мадаленна и налила лимонад в высокий стакан. – Он меня с ними еще не знакомил.

– А собирался?

– Собирается. – уточнила Мадаленна. – Мы идем вместе на скачки.

– Ого, – многозначительно кивнул мистер Смитон. – А ты знаешь, что большинство предложений руки и сердца происходят именно на скачках?

– Мистер Смитон!

– Что? Лично я попросил Грейс стать моей женой как раз тогда, когда Малышка Фанни выиграла свой третий забег. Это было… – мистер Смитон задумался и отпил пунша. – Да! Ровно тридцать восемь лет назад.

– Мистер Смитон, – проворчала Мадаленна. – Вы же сами сказали мне, чтобы я отдыхала, так?

– Да, сказал. И?

– Тогда никаких разговоров о браке!

– Отлично, тогда я приглашаю тебя на танец.

Мадаленна еще ничего не успела сказать, как садовник закружил ее в чем-то одновременно похожем и на вальс, и на фокстрот, но Мадаленне было все равно. Ее партнер оказался поразительно способным человеком, и ей оставалось только следовать за его шагами и наслаждаться музыкой.

– Вы очень хорошо танцуете, мистер Смитон. – улыбнулась Мадаленна.

– Я слышу в твоем голосе удивление, дорогая. – притворно нахмурился мистер Смитон, и она покрепче его обняла.

– Только восхищение.

– Так и быть, поверю. – рассмеялся садовник и пригладил ее растрепанные волосы.

Мимо проплывали деревья, люди, фонарики; где-то Мадаленна видела смеющуюся Аньезу, и отстраненно заметила про себя, что давно не видела свою маму такой довольной и сияющей. Аньеза с кем-то разговаривала, и улыбка не сходила с ее лица. Мадаленне вдруг стало очень спокойно при мысли, что мама здесь приятно проводит время. Значит, оранжереи приняли и ее; значит, и она сможет обрести здесь счастье и умиротворение.

– Кстати, насчет восхищения, – опомнился мистер Смитон, когда оркестр пошел на второй круг «Walking my baby back home». – Я не устану удивляться, как ты быстро смогла обернуть этот стенд. И, главное, как красиво! А эти фонарики – просто прелесть!

– Скромно с вами соглашусь, – убаюканная музыкой, тихо проговорила Мадаленна. – Рада, что вам все понравилось.

– И не только мне! – энергично махнул рукой мистер Гилберт, и Мадаленна моментально проснулась. – Все в восторге! Да и Эйдин удивился, как ты смогла так быстро все обмотать, и ведь ничего не отклеивается!

– Мистер Гилберт здесь? – былое спокойствие было потеряно, и Мадаленна обернулась в поисках уже знакомой фигуры. – Разве он любит такие мероприятия?

– Эй, Мадаленна, – мягко подтолкнул ее мистер Смитон. – Не обижай моего друга, он ведь не сноб.

– Я вовсе не хотела его обидеть, мистер Смитон, просто я видела мало профессоров, которые приходят на сельский праздник.

И несмотря на растущее волнение, Мадаленна не смогла не представить мистера Лойтона в мантии и с папкой в руках здесь, в окружении цветов, деревьев и карамели. Зрелище было и нелепым, и милым одновременно, и она с удовольствием рассмеялась, да так заразительно, что мистер Смитон не удержался и подхватил ее смех.

– Он – замечательный парень, мистер Гилберт. – улыбнулся садовник. – Только уж сильно скучает по своему дому. Совершенно не городской житель.

– Зачем же он тогда живет в Портсмуте? – спросила Мадаленна, искоса стараясь разглядеть мистера Гилберта в толпе.

– А он не из Портсмута; хуже, он из Лондона, а вот почему он живет там, я тебе сказать не могу.

– Вы называете его парнем, но полагаю, ему около сорока, разве нет?

– Ну, по сравнению со мной, он выглядит совсем мальчиком, моя дорогая.

– Мистер Смитон, вы снова набиваетесь на комплимент. – укоризненно покачала головой Мадаленна, и садовник, усмехнувшись, склонил голову набок – на этот раз она сказала чистую правду.

Танец закончился, и Мадаленна, стараясь скрыть свою одышку, подбежала к Аньезе. Она знала, что у нее горят глаза, и щеки раскраснелись, и она знала, что мама будет этим довольна – обычно она привыкла видеть бледный призрак своей прошлой Мадаленны. Ее догадки оказались правильными, и мама с радостью поправила оборку на платье и поцеловала в румяную щеку.