Чтение онлайн

А теперь подведем итоги. Вспомним, что думают о дхарме наши герои:

Вьяса признает многомужество нормой для пяти братьев.

Для Панду законом является любое слово мужа к жене, как законное, так и незаконное.

Для Кунти сожительство с тремя мужчинами еще законно, с четырьмя распутство, а вот с пятью уже разврат.

Для Драупади все пять мужей законны, а месть становится воплощением дхармы.

Для Юдхиштхиры любое слово наставника закон, а сожительство женщины даже с семью мудрецами не является беззаконным.

(Напомним обычай того времени. Совершенно некстати для этого хора сторонников неограниченного многомужества диссонансом звучат слова безымянной брахманки из Экачакры: для мужчин многоженство не является беззаконием, для женщин повторное замужество — великое беззаконие).

Для Бхишмы законом является мнение умного человека.

Для Бхимы желание (кама) выше дхармы. Дхарма — это то, чем можно легко пожертвовать и ради выгоды, и ради чувственных удовольствий. Законным будет все, что позволяет уничтожать врагов (желание Драупади — тоже закон), а грех можно искупить жертвоприношением, одарив брахманов.

Для Баки Далбхьи дхарма — это жизнь по подсказке брахманов.

Для Шаунаки суть дхармы в бескорыстном труде для блага брахманов.

Для Ханумана дхарма — инструмент сохранения социального устройства. В зависимости от задачи она может меняться, как хамелеон, поддерживать мир и иллюзию согласия в обществе, как наркотики, или даже стать олицетворением самой власти.

Для Маркандеи уменьшение дхармы с течением юг только повод для прихода спасителя Кришны.

Для Дхармавьядхи дхармой следует считать исполнение воли наставника, средством чего является бхакти — преданное служение учителю. Любой ценой доставить ему удовольствие — и есть цель жизни ученика, его дхарма.

Подобные представления о дхарме либо создают все условия для нарушения традиционного понимания дхармы, либо уже являются ее нарушением.

Для большинства населения древней Индии дхарма совмещает закон, порядок, долг, справедливость, нравственность, обычай, праведное поведение в общественной и частной жизни. Для брахманов, окружающих Вьясу и Кришну, дхарма — лучший способ получить желаемое, добиться своей цели, использовать закрепленные варновой системой свои права в корыстных целях. Но если возможностей дхармы не хватает, следует пойти на нарушение дхармы, объясняя это проявлением высшей дхармы. В крайнем случае не надо бояться истреблять своих врагов. Знатоки дхармы объяснят потом, что они были нарушителями дхармы, зверями и демонами (асурами, ракшасами, обезьянами и тому подобное).

А теперь рассмотрим факты. В конце концов не столь важно, что люди говорят о дхарме. Главное, что говорят за них поступки.

Эпос часто и красочно рассказывает о распре между пандавами и кауравами. Этот конфликт носит открытый характер, хотя часто приобретает скрытые формы. Кауравов обвиняют во многих прегрешениях против пандавов. Но, по большей части, вина их просто измышлена.

В эпизоде «Сожжение смоляного домика» Юдхиштхира предлагает поджечь дом, где жили пандавы целый год. Ночью Бхима поджигает его. В огне погибают невинные люди: пять братьев нишадов, их мать и Пурочана, доверенное лицо Дурьйодханы. В городе люди думают, что это Дурьйодхана расправился с братьями. Пандавам на этот момент 18 — 20 лет. Понятно, что этот план составили не они, а их куратор Вьяса. Акция разработана чрезвычайно тщательно: в убийстве пандавов и сожжении их обвиняют Дурьйодхану. Здесь все признаки адхармы со стороны Вьясы, Видуры, Кунти, пандавов. Погибают невинные и непричастные к трагедии люди. Вину через умело распущенные слухи возлагают на Дурьйодхану — совершенно непричастного к этим событиям. А ведь требование дхармы иное: следует рассказать царю о истинном ходе событий. Но это невыгодно настоящим исполнителям и организатором преступления. Поэтому ответственность пытаются возложить на Дурьйодхану. А это уже клевета! Но никакой оценки со стороны авторов: ни юридической, ни нравственной. Наоборот, якобы целый год выносимое желание поджечь дом Дурьйодханой, (но так и не осуществленное!), выдается за истинную причину поджога. Это ярко выраженные двойные стандарты оценки события: то, что выгодно брахману Вьясе и пандавам, — то дхарма, все, что противостоит им, — то адхарма. Вот в чем корень «злокозненности» Дурьйодханы.

В Адипарве изложена история учителя богов сына Ангираса Брихаспати. Когда жена его старшего брата Утатхьи Мамата была беременной, Брихаспати силой овладел ей. А после этого еще и проклял своего еще не родившегося племянника. Этот поступок — величайшая адхарма с общепринятых норм и того времени да и ныне действующих у всех народов. Изнасилование беременной преступление! А ведь это учитель богов! Но ни слова осуждения Брихаспати от рассказчиков мы не слышим. «Quod licet Jovi non licet bovi». (Что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку). К тому же учитель богов еще и бык среди брахманов! Заслуги мудрого Брихаспати столь значимы перед богами и брахманами, что назвать изнасилование адхармой ни у кого из них не достало мужества и честности. Свобода действий у богов превращается в произвол. Представим, что подобный поступок совершил кто-то из кауравов. Как гневно авторы эпоса обличали бы этот бесчестный поступок.

Убийство Шишупалы — следующий факт в нашем хронологическом ряду. Если смотреть с позиции традиционного представления о дхарме — и закона, и обычая, и нравственности, и чести, то убийство гостя за обеденным столом другим гостем при полном одобрении хозяина — ярчайшее нарушение дхармы. Но кто осуждается? Жертва! Кто прославляется? Убийца! Дремлет закон дхармы. Как бы ни рассуждали потом авторы о справедливости, как бы ни философствовали о демонической сущности Шишупалы и божественной его убийцы Кришны, но факты говорят против них. Рассуждающие о необходимости законов совсем не хотят их исполнять, если им они мешают. И, наоборот, легко нарушают законы, лицемерно прикрываясь благородными целями. Благая цель освящает любое преступление. Демонизация жертвы становится необходимостью для оправдания преступления.

Хидимба в лесу возле Варанаваты, Бака в Экачакре, Кирмира возле Хастинапура, ниватакавачи в Качском ране — все они жертвы ночных преступлений. Во всех случаях инициатива была на стороне пандавов. А ведь именно ночью совершаются грабежи и разбои, которые должны пресекать ночные стражники — ракшасы. Но именно их осуждают авторы эпоса. Все эти убийства прямо или косвенно направлены против Дурьйодханы. Гибель ниватакавачей выгодна их соседу Кришне. Поэтому он — истинный заказчик этого преступления.

Но каков ответ Дурьйодханы? Эпос умалчивает о том, что его мучила тайна гибели людей в Варанавате и поджога оружейного склада. Но последовавшие за этим убийства Хидимбы, Баки, сожжение Кхандавы, «воскресение» пандавов, строительство Индрапрастхи — все эти факты ясно указывали на неслучайность такого ряда событий. Подозрение пало на пандавов. Но Дурьйодхана не считает возможным тайное устранение врага. Сыну Дхритараштры нужен именно суд, чтобы в присутствии царей доказать факт клеветы. И вот представился удобный случай — его враги захвачены в плен. Связанными «узами закона» их доставляют в Хастинапур. Суд в Хастинапуре, превращенный в «игру в кости» авторами эпоса, тщательно разбирается в истинной подоплеке последних событий. В глазах людей перед лицом закона Дурьйодхана знает, что его дело правое. Вопрос о поджоге в Варанавате должен решить только суд! Так бы поступил любой правитель, если бы был убежден, что правота на его стороне. И только побег спасает пандавов от неотвратимости наказания.

Теперь обратимся к другому противостоянию: пандавы против партии Куберы и Кашьяпы. Внешне все выглядит вполне пристойно, но иногда из подводного вулкана вырываются языки пламени. Этот конфликт скрытый.

Бхима отправляется за лотосами на вершину Гандхамаданы. Здесь находится ставка Куберы. А ведь он формально пандавам не враг, ничего плохого им не сделал. Но вот Драупади обращается к Бхиме с приказом очистить вожделенную Гандхамадану от ракшасов. Бхима встречается с Хануманом, который не только погружает его в тонкости рассуждений о дхарме, но и показывает тайную тропу к резиденции Куберы. Теперь уже пандавы стремятся уничтожить наследников Брахмы — конкурентов Вьясы и Кришны в борьбе за власть. Неудавшаяся попытка заставила задуматься Куберу.

Как же представители бывшей власти Кубера и Кашьяпа отнеслись к конфликту Бхимы с охранниками Куберы? Казалось бы, сумятица вокруг Гандхамаданы могла породить самые тяжелые подозрения у Куберы и привести к скоропалительным выводам. Восточные правители довольно часто отличаются жестокостью. Но эпизоды с удавом и якшей Бакой (Дхармой) свидетельствуют, что правительство в изгнании решает этот вопрос в рамках закона. Пока не получены веские доказательства вины пандавов, никто не собирается их убивать. Разрозненные факты не позволяют сделать окончательный вывод. Сомнения разума, смятения чувств — все это плохой советник правителя, его распоряжения и приказы должны основываться на соблюдении законов. Кубера как и Кашьяпа и их окружение придерживаются традиционного отношения к дхарме. В противном случае, какой пример он подаст своим подданным? Вайшравана «по-отцовски» относится к ним. Царь царей решается только удалить пандавов в город Вираты под надзор своих людей. Понимание дхармы Куберой не приводит его к конфликту со своей совестью.