Чтение онлайн

Воззвал к нему Васуки: "Астика милый,

Ты видишь, лишился я воли и силы,

Не вижу, не знаю, где стороны света,

Молюсь я творцу — и не слышу ответа".

Племянник ответил несчастному змею:

"Теперь успокойся. Твой страх я развею.

Спасу я от пламени пышущей мести

Творенья, что преданы правде и чести.

Да будет погибель одним лишь виновным,

Не должно возмездию быть поголовным.

Иду я, борьбу объявляя насилью,

Огонь задушу я водою и пылью".

Отправился Астика, юный годами,

Туда, где огонь пламенел над садами.

Увидел он дивное место обряда,

Вокруг широко простиралась ограда,

Увидел жрецов и скопленье народа,

Увидел он издали, стоя у входа,

Как змей обреченных ползли миллионы,-

Алтарь привлекал их, огнем озаренный,

Единые в счастье, различны в несчастье,

Ползли и в огне распадались на части.

Впилось г, его сердце страдания жало,

Но мальчика стража тогда задержала.

Стремясь Джанамеджаи дело исправить,

Решил он сожженье стихами восславить.

Дошел до народа, жрецов и владыки,

Услышал алтарь и огонь грозноликий,

Который горел средь равнины безбрежной,

Мальчишеский голос, могучий и нежный:

"О царь, чья прославлена всюду отвага,

Жрецы, что живут для всемирного блага,

Огонь, что блестит, как луна и созвездья,-

Творите вы славное дело возмездья.

Но знайте, существ совершая сожженье,

Что жизнь есть несчастье, что жизнь есть мученье.

Возможно ль злодейство убить самовластьем?

Возможно ли горем бороться с несчастьем?"

"Сей мальчик, — сказал властелин удивленный,-

Умен, как мудрец, сединой убеленный.

Быть может, не мальчика слышим призывы,

Быть может, то старец пришел прозорливый.

У брахманов ныне прошу разрешенья:

Его допустите к обряду сожженья.

Он мальчик, но знанием равен он старым.

Его одарю я каким-нибудь даром".

Ответили брахманы словом единым:

"Жрецов почитать надлежит властелинам.

Хотя он и мальчик, познал он законы.

Почета и славы достоин ученый.

За мудрость его мы допустим к обряду.

Пусть примет, какую захочет, награду.

Чудесного мальчика, царь, одари ты,

Лишь явится Такшака, змей ядовитый".

Хотел было царь молвить мальчику слово:

"Не жаль для тебя мне подарка любого",-

Но жрец-возглашатель, в душе недовольный,

Сказал: "Не спеши ты, о царь своевольный!

Еще в наше пламя, живому враждебный,

Не ринулся Такшака, змей непотребный".

Сказал Джанамеджая: "Гимны возвысьте,

К погибели Такшаку-змея приблизьте".

Жрецы отвечали: "Открылось нам в гимнах,

В сверкании пламени, в угольях дымных,

Что прячется Такшака гнусный вне дома,

В обители Индры, властителя грома".

И брахманы, сильные мощью познанья,

Усилили гимны, мольбы, заклинанья,

И пламя, хранимое вечным законом,

Почтили, насытили маслом топленым.

Внезапно увидели: по небу мчится,

Сверкая, громами гремя, колесница.

То Индра летел, окружен облаками,

Небесными девами, полубогами.

Летел он, жрецов услыхав призыванья,

Летел он, а в складках его одеянья,

Где тучи простерлись могучим размахом,

Змей Такшака прятался, мучимый страхом.

Сказал повелитель, о правде радея:

"Жрецы, если Индра скрывает злодея,

То в чистое пламя пылающей мести

Вы Индру низвергните с Такшакой вместе".

Жрецы отвечали: "О царь, погляди-ка,

Внимает нам грома и молний владыка.

Святых заклинаний и он побоится!

Смотри, удалилась его колесница,

Он выпустил змея, тобой устрашенный.

Ты слышишь ли Такшаки вздохи и стоны?

Лишился он силы от наших заклятий,

Он в пламя летит, что гудит о расплате.

Ты видишь ли змея предсмертные корчи?

Он крутится в воздухе, будто от порчи,

По тучам он катится, как по ступеням,

Шипит он могучим и страшным шипеньем,

Сейчас он погибнет, сгорит в униженье,-

Как должно, проходит злодеев сожженье,

Теперь, повелитель, сдержи свое слово

И брахмана ты одари молодого".

Сказал Джанамеджая: "Гость безобидный,

По-детски невинен твой лик миловидный!

Чего ты желаешь? Мне будет нетрудно

Отдать даже то, что отдать безрассудно.

Что выбрал ты сердцем, мудрец несравненный?

Скажи мне, я дам тебе дар вожделенный".

Над жертвенным пламенем Такшаки тело,

Как пламя, уже извивалось, блестело,

Уже нечестивец, покинут сознаньем,

Готов был упасть, побежден заклинаньем,

Но Астика вскрикнул с мальчишеским жаром:

"О царь, лишь одним одари меня даром,

Сожженья обряд прекрати поскорее,

И пусть в это пламя не падают змеи!"