Чтение онлайн

1. Российские гангстеры неизбежно оказывались инструментом, обеспечивавшим переход от социализма к капитализму.

Несмотря на все убийства и перестрелки, российский криминалитет в действительности обеспечил определенную стабильность в период переходной экономики. Разумеется, по нормальным стандартам, вымогательство, похищение людей и убийства покажутся весьма суровым «полицейским режимом», а автоугоны и трафик наркотиков и женщин большинство из нас не сочтет законным деловым начинанием. Однако Россия находилась не в нормальных условиях. От организованной преступности не свободно ни одно общество, разве что такое, которое держится на жестоких репрессиях (хотя в Северной Корее уровень организованной преступности, безусловно, очень низок, бюджет этого государства в значительной степени зависит от продажи наркотиков преступным синдикатам соседних стран). Но если в такой огромной стране, как Россия, с такими природными богатствами и в период эпохальных изменений в мировой экономике одни правила игры (пятилетний план) заменить другими (свободный рынок), столь масштабные изменения обязательно предоставят исключительные возможности сообразительным, сильным или удачливым (олигархам, организованной преступности или бюрократам, власть которых внезапно перестало контролировать государство). Вне всякого сомнения, Ельцин и его правительство допустили ряд вопиющих ошибок. Однако в то время они подвергались сильному экономическому давлению, поскольку рушащаяся советская система больше не могла обеспечить снабжение населения продуктами питания, а инфляция достигала не менее 150 % (еще до либерализации цен) и останавливаться не собиралась. Необходимо было что-то предпринимать.

Как показали подсчеты российского правительства, сделанные в середине 1990-х годов, от 40 до 50 % экономики страны находилось в «сером» или «черном» секторах, и именно в этом контексте Россия и остальной мир должны рассматривать феномен организованной преступности: она возникла в обстановке хаоса и была исключительно жестокой, однако ее происхождение изначально объясняется рациональной реакцией на весьма необычные социально-экономические условия.

2. В отличие от традиционных американских и итальянских мафий, участники российских банд не были связаны узами «верности семье». Нормы воровского мира (благодаря которым воры пользовались уважением и признанием) в условиях примитивного российского капитализма продержались лишь несколько месяцев.

Очень скоро и сам титул вора в законе был выставлен на продажу. Теперь его можно было просто купить, а не зарабатывать единственно возможным способом – многолетними тюремными сроками. Этот обесценившийся авторитет вора рухнул под ударами уличных банд и разветвленных мафиозных бизнесов, а с ним пала и строгая иерархия воров, существовавшая в советских тюрьмах.

Чеченская мафия была одной из самых агрессивных и ужасных группировок из всех, возникших в Москве или где-либо еще.

Одной репутации этих бесстрашных и жестоких бандитов часто было достаточно, чтобы запугать противника или убедить бизнесмена перейти под чеченскую «крышу». Впрочем, ее члены набирались не с одного только Кавказа и тем более не из одной Чечни: «Чеченскую мафию не следует путать с повстанцами, которые воюют в Чечне; она стала торговой маркой, франшизой – «Мак-Мафией», если хотите, – объясняет Марк Галеотти, который последние пятнадцать лет занимается изучением российской преступности. – Они продавали наименование «чечены» рэкетирам из разных городов – конечно, при условии, если те им платили и всегда держали свое слово. Если какая-то группировка относила себя к «чеченам», но не осуществляла своих угроз, она обесценивала бренд. Тогда к ним приходили настоящие чеченцы». Таким образом, российская мафия в процессе своего развития руководствовалась не верностью «семье», а исключительно деловыми контактами. Сколько мне заплатят? За кого? Какая мне от этого польза? Это означало, что они были непредсказуемы, изменчивы и опасны.

3. Подобные организации исчислялись в России тысячами, в отличие от американской коза ностра с ее пятью семьями.

В 1999 году в России было зарегистрировано свыше 11,5 тыс. «частных охранных предприятий», в которых работало 800 тыс. человек. Из них почти 200 тыс. человек имело лицензию на ношение оружия. По оценкам МВД России, это распространение огнестрельного оружия вызывало увеличение числа обычных и заказных убийств. К 1995 году в России ежегодно совершалось по несколько тысяч убийств, главным образом в Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге и других крупных деловых центрах. В 1997 году действовали такие расценки на устранение соперника: 7 тыс. долларов за «клиента» без телохранителей и до 15 тыс. долларов, если у него были телохранители. Как это ни парадоксально, если вы не были бизнесменом или бандитом из «крыши», в Москве можно было чувствовать себя в большей безопасности, чем в большинстве других крупных городов. «Солнцево было одним из самых безопасных мест в России, – рассказывает Алексей Мухин, один из самых проницательных московских обозревателей, занимающихся криминальными группировками. – Там на вас не нападут на улице, поскольку там – вотчина солнцевской группировки, которая испытывала неподдельную гордость за свою родину».

В то время в Москве было около двадцати крупных группировок и десятки мелких банд, в том числе славянские и кавказские. Хотя между славянскими и так называемыми этническими группировками и бывали трения, стороны обычно побаивались влияния и огневой мощи друг друга. За первые пять лет «солнцевская братва» выбилась в крупнейшие славянские группировки. Эта «братва», равно как и ее конкуренты, измайловская и люберецкая группировки, раньше других перешла от Первого Этапа Организованной Преступности – «крышевания» – ко Второму Этапу, которым был монопольный контроль над товарами и услугами. Таким образом и осуществлялся переход от частной «правоохранительной структуры» к полноценному организованному криминальному синдикату.

Недалеко от невыразительного центра московского района Солнцево проходит дорога, ведущая к деревне Федосино, которая хоть и стоит недалеко от гудящего столичного мегаполиса, но по духу своему ближе к крестьянскому миру Толстого. Центр этого мирка – скромная, но ухоженная и ярко раскрашенная церковь, колокола которой дают необычайно чистый звон. В центре этой звонницы из девяти колоколов (целое богатство для столь небольшого прихода) подвешен звучный басовый колокол, на котором выгравировано: «От настоятелей церкви, благотворительного фонда «Участие», фирмы СВ-Холдинг и от солнцевской братвы».

Три последние организации – это детища Сергея Михайлова, который родился в феврале 1958 года в скромной рабочей семье на окраине Москвы. В молодости Михайлов выучился на метрдотеля и работал в гостинице «Советская» в центре Москвы, недалеко от футбольного стадиона «Динамо». Это место давало определенное влияние, поскольку в отеле размещали иностранцев, и он был одним из немногих мест в городе, где после девяти часов вечера можно было приобрести алкоголь. «Не забывайте, в этой стране шикарным считалось коллекционировать пустые банки из-под западного пива. А иметь доступ к настоящему спиртному, когда магазины уже закрыты, – это давало не только престиж, но и возможность делать деньги».

В 1986 году [5] Михайлов провел несколько месяцев под стражей за то, что пытался обманным путем получить страховку за мотоцикл. Получив условный срок, он вернулся в Солнцево и посвятил себя другой своей страсти – борьбе. Он познакомился с другим бывшим уголовником, Виктором Авериным, и вместе они принялись покорять улицы Солнцева. На карте московских районов можно увидеть, что большинство самых влиятельных преступных группировок возникло в появившихся после войны рабочих районах, расположенных непосредственно за пределами Московской кольцевой автодороги, или МКАД, – московского эквивалента Белтуэй или шоссе М25 [6] . Пестрое население центральных районов города никогда не считало эти унылые районы Москвой. Однако в конце 80-х годов банды отсюда стали проникать в город, продавая свои услуги – насилие – предпринимателям или расправляясь с компаниями, которые отказывались платить. Рабочий класс, от имени которого правили коммунисты, никогда не был особенно заметен в центре Москвы. Но едва КПСС почила в бозе, как эта ее формальная опора, движимая любопытством, решила выяснить, что же она упустила. И конечно, в Солнцеве и тому подобных местах имелся главный ресурс для развития «крыш» – немалое количестве грубых, безработных, агрессивных молодых мужчин, которых так легко узнать по их униформе: мешковато сидящим спортивным костюмам (иногда с бейсбольной битой в придачу), короткой стрижке и замысловатым татуировкам. Однако в Солнцеве имелись не только уличные громилы. В трех километрах западнее располагается аэропорт Внуково, один из крупнейших в Москве. Проехав чуть дальше по МКАД, можно попасть в другой аэропорт – Домодедово.

И неподалеку от Солнцева располагался еще один лакомый кусок – Южный порт, громадный речной портовый комплекс, через который в Москву попадают товары из всех областей России. Шоссе, которые проходят через Солнцево, связывают российскую столицу с украинской, а также с портами Черного моря. Здесь концентрация коммерческой деятельности была выше, чем в любой другой части города, и солнцевская «братва» очень быстро установила монопольную власть над важным «союзным» аэропортом Внуково, другим аэропортом, Шереметьево-2, а также над Южным портом. Все это обеспечило ей особое преимущество, когда «солнцевские» взялись за экспорт автомобилей – первое свое начинание, не связанное с «крышеванием». Когда олигархи принялись наполнять свои карманы и свои компании громадными деньгами, резко возрос спрос не просто на западные, а на роскошные машины. В мгновение ока «Мерседес-600» стал символом статуса новых русских, а ввоз в столицу машин по большей части контролировали «солнцевские». К середине 90-х в Москве было зарегистрировано больше «шестисотых», чем в любом другом месте мира.

В декабре 1989 года Михайлов, Аверин и еще двое лидеров группировки были арестованы и заключены под стражу по подозрению в вымогательстве. Свидетели, как это бывало на большинстве подобных процессов, внезапно отказывались от своих заявлений либо исчезали задолго до того, как дело попадало в суд. Однако верхушка солнцевской группировки попала в следственный изолятор в очень важное время: вот-вот должен был открыться рынок. Когда они освободились, то обнаружили, что на их территорию вторглись другие группировки. Особую угрозу для «солнцевских» представляла чеченская мафия. «Чечены», связанные с сетью этнических вооруженных формирований, имели оружие, новобранцев, деньги и еще угрожающую боевую репутацию.

Славяно-кавказскую бандитскую «войну», которая бушевала в Москве примерно два года, начиная с 1992-го, часто изображают как следствие взаимной неприязни на национальной почве. Согласно этой распространенной точке зрения, кровопролитные перестрелки между «чеченами» и, например, «солнцевскими» будто бы отражали стремление славянских ОПГ продемонстрировать свой патриотизм в пору столкновений Российской армии с мятежниками в самой Чечне (хотя бывали и «войны» с участием других московских славянских банд, и других кавказских группировок – армянских, азербайджанских, грузинских).