Чтение онлайн

Дина лежала в полузабытьи, на грани потери сознания. Ей ненормально — смертельно хотелось спать. Но вот к голове прикоснулись прохладные руки и через них в организм Дины стало возвращаться здоровье. Она перестала ощущать отравленность и смертельную усталость, исчезла слабость, испарился липкий пот. Дина открыла глаза:

— Вы волшебница, Марина Владимировна.

Она взяла руку спасительницы и хотела ее поцеловать, но Марина мягко высвободилась, поднялась на ноги.

Все время, что Марина лечила Дину Сергеевну, Владимир Михайлович провел в напряжении, переводя взгляд с дочери на Дину и обратно.

— Дина Сергеевна, вы ведь многие годы жили в определенном режиме?

— Да…

— Что произошло столь резко встряхнувшее вашу гормональную систему?

Дина вопросительно посмотрела на Владимира Михайловича.

— Близость со мной…

Марина бросила на отца короткий, удивленный взгляд.

— Ты меня осуждаешь?

— Нет, папа. У тебя больше причин осуждать меня, но ты ведь этого не делаешь…

— Как я могу осуждать свою любимую дочь?.. Тем более, что Максим мне нравится больше, чем Артур… И не потому, что он такой крутой… Просто у меня такое чувство, что Максим — твоя судьба…

Марина посмотрела на отца с изумлением:

— Олег мне тоже сказал, что Захаров — моя судьба… Папа, я нарисовала его вместе с Киром, если хочешь, посмотри.

— Конечно посмотрю. Вместе с Диной…

Дина была потрясена. Ей было жаль Артура и в то же время она понимала справедливость слов своего Володички, что избранником его дочери должен быть принц…

Марина снова присела на край кровати, поместила руки на лоб и затылок Дины Сергеевны, настраивая, пробуждая в Дине женщину, запуская программу самоочищения, омоложения организма, как делала это время от времени самому близкому для нее человеку — своему отцу…

У Денисова раздался сигнал мобильника. Он посмотрел на экран, ответил на вызов:

— Привет, Сема.

— Добрый вечер, Владимир Михайлович. Где мы можем встретиться? Мне нужно вручить вам пропуск, позволяющий без регламента посещать территорию владений Максима Алексеевича.

— А где удобнее тебе, Сема? В Ромашково? На пропускном пункте училища? Или может быть я заеду к тебе на работу? Пропуск отдашь, экскурсию проведешь по апартаментам хозяина?!.

Дина и Марина удивленно переглянулись, ощутив в последних фразах Владимира Михайловича некоторый подвох и добродушную иронию.

Почувствовал это и Дружников:

— Владимир Михайлович, я вам завтра перезвоню, когда на свежую голову решу, где нам лучше встретиться. Простите, что побеспокоил. До свидания.

— Пока, Сема…

Денисов отключился.

— Папа, ты и с Дружниковым знаком?

— Да я с ним почти два месяца назад познакомился, по дороге в Ромашково — Элитное…

У Денисова снова раздался сигнал мобильника. При взгляде на экран его лицо затвердело:

— Да. Слушаю.

— Привет, Михалыч. Мне сказали, что ты вчера какую — то бабулю в Ромашково привозил, обнимался, целовался с ней в саду…

— Ты зря так называешь приятную во всех отношениях женщину и я советую оставить ее в покое. Она всего лишь будет работать у меня помощницей по хозяйству.

— Так может лучше помириться со мной, чем нанимать домработницу, а не разводиться из — за какой — то фотографии и старых тряпок?!.

— Это для тебя какая — то фотография и старые тряпки, а для меня эти вещи были бесконечно дорогими, так как напоминали о женщине, которую я любил с детского сада… Зачем ты позвонила? Что тебе еще нужно?

— Я думаю, это тебе нужно. Как ты, бедный, обходишься без секса?

— А вот с этим у меня давно все в полном порядке. Для этого дела я завел двадцатилетнюю подругу и вчера предложил ей стать моей женой… Все! Больше не звони!..

Денисов отключился, подошел к Дине, взял ее руку, поцеловал:

— Прости, родная… Я не хочу, чтобы бывшая тебя доставала…

— Не переживай, Володичка. Я все поняла. Я не в обиде…

— Папа, не мешало бы Дину Сергеевну куда — нибудь отправить на отдых. Артур сказал, что она не была в отпуске все то время, что служит у него.

— Никуда я без Володички не поеду. А ему нельзя уезжать из — за работы в училище.

— Все равно вам нужен покой и отдых. Пусть за вас Лидия Борисовна поработает, — голос Марины был твердым, — я заеду в среду… Мне пора. Артур наверное уже дома. До среды, Дина Сергеевна… Папа, проводи меня.

Марина и Владимир Михайлович вышли в прихожую.

— Мариночка, помоги Дине. Не ради меня. Ради нее самой… Я продолжаю любить Верочку, но и эта женщина мне не безразлична…

— Я все сделаю, папа…

Марина прижалась к груди отца. Денисов обнял дочь, погладил ее по спине.

Марина мягко высвободилась из рук Владимира Михайловича. Он придержал дочь за локоть, пока она надевала ботиночки, помог ей надеть пальто.

Они тепло улыбнулись друг другу и Марина покинула дом Дины Сергеевны…

Из Москвы в Нью — Йорк Макс вылетел в воскресение вечером. На асфальт аэропорта имени Кеннеди он ступил вечером того же самого дня.

По Нью — Йорку Макс в основном передвигался на вертолете. Но в этот раз он не сел за штурвал, уступив его Арно.

В отличие от большинства российских олигархов квартира Макса была не на Манхэттене, поэтому в воздухе пришлось провести еще около получаса.

После душа и легкого перекуса Макс почти час провел в бассейне. Потом снова был душ.

Он уже знал из сообщения Стивена Левита, что Марк Джойс не нашел достойных программистов в Лондоне, а те, с которыми учился в Массачусетс, не прошли через службу безопасности. Поэтому из душа Макс сразу прошел в библиотеку, отобрал нужные книги по программированию, занес их в кабинет.

После ужина он продолжил просматривать отобранные книги, освежая в памяти полученные в юности знания, а за новым, что появилось в области информационных технологий за последующие годы, он следил постоянно.

Макс лег спать довольно поздно, но проснулся как обычно, в восемь утра.

Он и Арно заканчивали завтрак, когда у Арно раздался сигнал мобильника.

— Слушаю, Семен. Что случилось?

— Включите пожалуйста громкую связь.

— Говорите.

— Добрый вечер, то есть, утро, Максим Алексеевич. Как вы приказали, я выписал Денисову пропуск, звоню ему, спрашиваю где нам лучше встретиться. А он называет три варианта встречи. Но если я выберу Ромашково или пункт пропуска училища, Владимир Михайлович может подумать… что…