Чтение онлайн

– Унций десять навскидку, – сказал отрядовец и посмотрел на генерала. – Вместе с тем, что мы обнаружили зарытым в земле, как раз выходит одиннадцать.

– Великолепно! – воскликнул Цингулон. – Вот и улики подоспели. Прямое доказательство.

– Думаю, не стоит говорить, что мне это подбросили, – сказал Репрев, взглянув на Агнию.

Агния повела себя самым благоразумным образом: она молчала, решив приберечь гнев на потом, когда они останутся наедине.

Все вернулись в гостиную.

– Мы также предоставим вам защитные комбинезоны, рюкзаки с припасами и медикаментами, которых вам хватит до конца путешествия, – сказал Цингулон, и капитан Аргон, этот высокий отрядовец, раздал всем по белому шарику. – Надавите на него, чтобы вытекла краска: внутри сферы помещён уже изображённый костюм, он сам налезет на вас и подгонится под размер. Комбинезоны защитят вас от непогоды, вредных воздействий окружающей среды, ран и увечий. Комбинезоны изготовлены из того же материала, что и броня моего отряда, они прочны, но не стесняют движений, а также способны накапливать дневной свет и освещать вам путь в ночи.

Репрев раздавил шарик лапой, все остальные – в кулаках, и белые комбинезоны безупречного покроя накинулись на преступников, а за спинами надулись рюкзаки. Больше всех самонадевающиеся костюмы веселили, конечно же, Умбру. Дозволенные вещи сложили каждый в свой рюкзак, и снова отличился Умбра – втайне от мамы, пока та не видела, он запихал пол-литровую банку из-под ежевичного варенья под пуховик. И теперь грудь у фамильяра выпячивалась колесом.

– Выгляжу так, будто нацепила на себя мешок, – пожаловалась Агния, крутясь перед зеркалом. К ней сзади подобрался Цингулон и, приобняв за плечи, произнёс:

– По мне, даже безликая форма вам к лицу.

– Вы много на себя берёте, генерал, – прошипела Агния, вздрогнув, будто на неё село гадкое насекомое; она положила свою руку на его и со всей безотчётной, накопившейся ненавистью вонзила ему под кожу когти. Видно было, как генерал стискивает зубы, что вызвало у неё упоённую улыбку. Отряд напрягся, но Цингулон, взмахнув лысой, без гривы, головой, дал понять, что помощь ему не требуется.

– Я должен попросить у вас прощения, – сказал он сквозь зубы, убирая прожжённую болью руку.

– Должны, – не размыкая губ, произнесла Агния.

– Эй, что за дела! – возмущённо вскричал Репрев, бросившись было к генералу, но один из отрядовцев вытащил из-за спины палку с петлёй на конце и ловким отработанным движением поймал в неё недееспособного. Петля врезалась в шею Репрева, и он, проскользив на полу, повалился набок, захлёбываясь кашлем. Его тотчас же обступил отряд, упав перед ним на колени.

Умбра поспешил на выручку Репреву, пронзительно и жалостливо выкрикивая его имя, но кто-то из отряда подхватил дракончика на руки и, чтобы тот не мешался, унёс его из квартиры.

Астра, оторопев, не успел ничего предпринять: он лишь почувствовал, как к нему сзади подскочили, сильной рукой, схватив за грудь, прижали к себе, что-то липкое и щиплющее заволокло глаза, и обрушилась тьма.

Цингулон выхватил из-за пазухи малахитовую кисть, режущим взмахом закрасил Агнии глаза, и её, упирающуюся, под локти подхватил отряд.

Всё происходило чётко, продуманно и слаженно, как отрепетированный спектакль, как будто играл оркестр.

– Я не позволю обращаться с собой, как с каким-то неразумным зверем! – брыкался Репрев, и петля сильнее врезалась в горло. – Вы ещё за это поплатитесь!

– Простите, но наручники на том, у кого и рук никаких нет, выглядели бы нелепо, согласитесь? – послышался над ухом Репрева насмешливый бас Цингулона. – Мера эта временная, прошу потерпеть. И благодарю вас за то, что занавесили окна – вы облегчили нам задачу. Наши малахитовые краски изготавливаются только из естественных материалов. Сейчас вы буквально смотрите в космическую тьму. Любуйтесь ею и не дёргайтесь.

– Но зачем нам закрашивать глаза? Мы все знаем, где пролегает граница, – сказал Астра, смотря туда, откуда, как ему казалось, исходил звук басовитого голоса доктора. Ему, как и Агнии, заложили руки за спину и вели его, ослеплённого, на выход.

– Да, – певуче согласился голос Цингулона. – Но я очень осторожный феликефал. Уводите!

Агния ступала по лестнице твёрдо и осторожно, держась за перила, мысленно прощаясь навсегда и с квартиркой, и с этим грязным, облупленным, но таким родным подъездом, сожалея лишь о том, что прощание проходило в спешке. «А может, оно и к лучшему, что в спешке», – словно утешая себя, подумала кинокефалка.

Впереди неё вели спотыкающегося Репрева, позади – Астру, повторяющего в голове одни и те же слова, как заклинание: «Только бы с ней и с Умброй всё было хорошо, только бы хорошо… Всё ради них – я бы сам три раза сходил в Коридор, туда и обратно, только бы хорошо, хорошо!». Но повторял он с убеждением, что в этом повторении есть некая священная необходимость. И принуждал себя повторять, сам не понимая или не желая понимать, что принуждает.

Знакомо застонала подъездная дверь, и вокруг, словно подтрунивая, закружился вольный весенний ветер.

– Дальше порог, – предупредил строгий голос отрядовца, подсаживая преступников в просторный безоконный кузов большого грузовика.

Генерал Цингулон, оглядевшись вокруг и переведя глаза на окна, удостоверился, что всё происходит без свидетелей, и вместе со своим отрядом зашёл за преступниками в кузов.

– Умбра, ты здесь? С тобой всё в порядке? – взволнованным голосом спросила в пространство Агния; её сдавливали широкие плечи – она сидела в тесноте, между двумя отрядовцами.

– Да, я здесь. Всё в порядке, – откуда-то спереди ей смело ответил голос Умбры. Фамильяру тоже закрасили его большие глаза.

– Посадите мне его на колени! – потребовала Агния, привстав, но её сейчас же усадили за плечи.

– Нет, все остаются на своих местах и соблюдают тишину, – сказал Цингулон. – Скоро прибудем. В Зелёном коридоре наговоритесь.

Дверь захлопнулась с тем же настроем, с каким ставится точка, машина забрехала рёвом и, исполински дрожа, тронулась, наворачивая на колёса клубы пыли.

Путь был недалёк, но сколько он занял, никто из искателей малахитовой травы не ответил бы точно: для них время шло по своим законам. Один только Умбра томился в предвкушении грядущего приключения, не догадываясь своим неокрепшим умишком о подстерегающей их смертельной опасности. Однако в подобном томлении тоже терялось ощущение времени. Умбра, как и большинство детей, рос на сказках о храбрых и отважных бенгардийских тиграх, которые с лёгкостью преодолевали все испытания Зелёного коридора, проявляя мудрость и смекалку, волю и решимость, могучую силу и кошачью ловкость. Поэтому не стоит поспешно винить маленького фамильяра в скудоумии: спроси у любого мальчишки на улице, хотел бы тот на один день оказаться в Зелёном коридоре, и вы услышали бы решительное – да! И вместе с тем каждый мальчишка помнил родительский наказ: ни в коем случае не ходить в Коридор – ни одному, ни в компании друзей, – на уговоры старших ребят не поддаваться и держаться подальше от границы. Сколько детей пропало в нём навсегда! Но и взрослые тоже пропадали – слепая корысть и безнадёжная нужда, гордыня и жажда приключений вели их в коридор. Наивное желание добыть малахитовую траву заглушало голос разума. А ведь всего пару лет назад стена, разделяющая город и леса малахитовой травы, ещё не мерилась ростом с городскими домами.