Чтение онлайн

* * *

Поздним вечером тот же охранник осторожно заглянул в кабинет.
– - Спит!
– - коротко доложил он от порога.
– - Давно?
– - поднял брови хозяин.
– - Только что, -- охранник спешил, глотая слова.
– - Я в глазок смотрел, как приказали. Сначала он все руками над ней водил. Поводит-поводит, потом посидит на ковре немного -- и снова. И так это...
– - охранник с трудом подбирал слова.
– - Как бы вытирает что-то. Никогда такого не видел. Аж жутко, блин! А потом совсем упал. Я заглянул -- спит!
– - Пойдем! Они поднялись наверх. Гость лежал на ковре. На боку, уткнувшись лицом в собственное плечо. Человек с не запоминающимся лицом наклонился над девочкой. Она спала, тихо посапывая носиком. Он потрогал ее лобик. Тот был сухим и теплым. Почувствовав прикосновение, девочка вздохнула и перевернулась на бок. Хозяин убрал руку и склонился над человеком на ковре. Дыхания его не было слышно. Он поднял пальцем веко лежавшего -- зрачка под ним не было.
– - Позови врача, -- обернулся он к охраннику.
– - Она внизу. К нему. Потом пусть зайдет ко мне. Он выпрямился и пошел к двери... Через полчаса женщина в белом халате открыла дверь его кабинета.
– - Ну?
– - поднял он голову.
– - Такое впечатление, что полное нервное и физическое истощение, -- заговорила женщина, волнуясь.
– - Странно: днем он выглядел абсолютно нормально. А тут пульс еле прощупывался, и дыхание...
– - Ну и?
– - прервал ее хозяин кабинета.
– - Сделала укол, поставила капельницу, -- торопливо стала перечислять она.
– Он и сейчас лежит под ней. На ковре, -- она помедлила.
– - Он пришел в себя.
– - Перенесите его в другую комнату.
– - Мы хотели, -- женщина вздохнула, -- но он запретил. И даже обругал нас. Говорит, что еще не закончил, нужен еще сеанс...
– - Тогда пусть остается, -- сказал человек с не запоминающимся лицом.
– Принесите только ему поесть.
– - Но...
– - замялась женщина.
– - Что еще?
– - поднял он брови.
– - Если у него такой упадок после того, как он выглядел здоровым, то в нынешнем состоянии он не может что-то делать. Он просто умрет! Понимаете?
– - И что из этого?
– - Как вы можете?!
– - лицо женщины пошло пятнами.
– - Могу. Я его не заставляю убивать себя -- успокойтесь. Его пригласили для другого, того, что он делал без всякого упадка сил, выходил на своих ногах, да еще деньги раздавал, -- он помолчал.
– - Я не виноват в том, что он решил сделать нечто иное и лежит сейчас на ковре. Меня, по правде говоря, это совсем не волнует. Только девочка. Как она?
– - Хорошо, -- медленно выговорила женщина.
– - Ей явно лучше. Я даже не стала делать ей обычную инъекцию -- она спит спокойно.
– - Вот это -- главное! И не забывайте: вас пригласили ухаживать за ней, а не за ним. Он взрослый, и сам знает, что делает. Идите! Она понуро повернулась к двери.
– - За ним тоже можете смотреть!
– - крикнул он ей вслед, почему-то раздражаясь.
– - Если вам того хочется. Но работать ему не мешать. Ясно? После ее ухода он еще некоторое время сидел, сердито вертя пальцами толстую тяжелую ручку с золотым пером. Ему было неприятно и обидно. И он в раздражении швырнул ручку на стол... 15.

Санитарка мыла пол в коридоре больницы и, размашисто двигая швабру с тряпкой по гладкому мозаичному полу, и сердито поглядывала на приоткрытую дверь ординаторской. Там опять сидели эти двое. Их следовало выгнать уже давно, чтобы убрать в комнате -- заведующий отделением на этот счет был строг, но санитарка почему-то робела. И это еще больше злило ее. "Завели моду в тихий час по кабинетам шляться!
– - сердито думала она, полоща тряпку в ведре с крупной надписью "Для пола".
– - На то он и тихий час, чтобы все отдыхали. Даже врачи в это время уходят. А эти сидят и сидят!.." Она с сердцем шваркнула мокрой тряпкой о пол. И, словно в ответ, из-за неприкрытой двери ординаторской донесся смех. Смеялась женщина -- легко и радостно.
– - Если бы ты только видел его лицо!
– - воскликнула она и снова засмеялась: -Как он смотрел, когда я ему это сказала!
– - По-моему у него вообще нет лица, -- сумрачно отозвался мужчина.
– - Так, маска какая-то.
– - Не-ет, есть!
– - не согласилась женщина.
– - И ты бы видел, как оно дергалось!
– - Удовольствия мало, -- вздохнул мужчина.
– - Не видел и не хочу. Хватит с меня того, что я видел здесь. Приехал, всех из палаты его дебилы выгнали, заходит, сволочь...
– - А чего он хотел?
– - удивилась женщина.
– - Ты не рассказывал...
– - Деньги привез. За работу...
– - Много?
– - Лет на десять хватило бы.
– - И что?
– - Пусть он засунет их себе в одно место. Не нужно мне ничего от него. Вместе с его мордоворотами. Женщина вновь засмеялась. Санитарка в коридоре неодобрительно покачала головой. Надо же -- от денег отказался. Да еще каких! И за работу! Ну и что, что тот был неприятный -- деньги на вид всегда хороши! "Миллионер нашелся!
– - раздраженно думала она, возя тряпкой по полу.
– А сам в старой пижаме -- как дали здесь, так и не снимает. Другие больные почти все в своем -- сейчас разрешают, а этот в пижаме... Костюма спортивного и того нет! Да и сам коней бы двинул, если бы не эта дамочка. (Санитарка вспомнила, что ей рассказывали медсестры.) Привезли сюда холодного и в коридоре бросили. Наши и вставать не хотели -- под утро сон самый. Так эта всех на голову поставила. Сама доктор, знает, как у нас лечат. И лекарств с собою привезла -- у наших, как обычно, ничего и никогда. Всю жизнь эти мужики за бабами! И что она в нем нашла? Одна борода, да и та седая..." Санитарка сердито плюнула и тут же смахнула плевок с пола широким полотнищем тряпки. Она вспомнила, как сестры со второго этажа, где размещалась травматология и где она тоже убирала, рассказывали ей, как привозили недавно одного после автомобильной аварии. Молодой совсем был -- заснул за рулем. Оказалось, что сын большого начальства. Сколько тогда налетело в отделение людей, палату цветами завалили, а фруктов всяких было сколько -- сестры потом два дня все это ели! Им и денег набросали -- врачам и сестрам -- только бы спасли. Куда там -- умер на второй день и в сознание даже не пришел, бедненький.

Санитарка вспомнила, как провезли тогда мимо нее каталку с телом, прикрытом простыней, -- к полу свешивалась пухлая, неживая уже рука с огромным золотым перстнем на среднем пальце. Ей тогда нестерпимо захотелось сдернуть тот перстень (стоило только рукой двинуть) -- зачем он мертвому? Но вокруг были люди, и она не решилась. Да и двоих, что катили коляску в морг, морды были зверские -- они бы ей сдернули! Эти, из морга, своего не упустят! "Мало им, идолам, что родственников покойных обдирают -- и все только за то, что помоют холодного, да оденут! А тут на одну зарплату..." Она замерла, прислушиваясь. За дверью ординаторской по-прежнему громко разговаривали.
– - Может ты все-таки поспешила?
– - спрашивал мужчина.
– Жалко девочку.
– - Да она через день уже бегала!
– - не согласилась женщина.
– - Ты бы видел, какие глаза были у моих в клинике, когда мы привезли ее обследовать! Поверить не могли, что это она. Все головами крутили, пока она их по именам называть не стала -- запомнила, пока лежала...
– - Значит сенсация? Опять ко мне повалят?
– - Не мечтай, -- хмыкнула женщина.
– - Ты наших не знаешь. Они же ей таблетки с уколами прописывали -- вот и помогло. В крайнем случае спишут на самопроизвольное исцеление. Так у нас всегда делают, когда не могут толком объяснить. Не волнуйся, конкурентов наши не любят...
– - А я им и не конкурент, -- вздохнул мужчина.
– - Все, отлечил.
– - Почему?
– - Ушло все. Ничего не чувствую. Я здесь уже не раз пробовал -- совсем ничего.

– - Так ты еще не поправился.
– - Не утешай. Сама знаешь -- завтра выписывают. И чувствую я себя здоровым. Только это ушло.
– - Может оно и к лучшему? Сколько ты из-за этого перетерпел!
– - А жить на что? Я же безработный.
– - Я работаю.
– - И много ты получаешь? Одной еле хватает.
– - И двоим хватит. Потом ты что-нибудь найдешь. А можешь и не искать. Если нужно, я одна...
– - О чем ты говоришь!
– - вскрикнул мужчина.
– - Что я уже совсем?! Да я хоть грузчиком! Я сейчас сильный. Может быть потому, что это ушло... Я раньше на женщин совсем не смотрел, а здесь каждую ночь тебя во сне вижу...
– - Потерпи уже день, -- женщина засмеялась.
– - Не здесь же! Санитарка в коридоре плюнула. "Бесстыжая!" -- подумала она, затирая плевок.
– - Скажи, это ты одежду мою забрала?
– - продолжил мужчина за дверью.
– - Когда меня сюда привезли?
– - Я.
– - Там в карманах деньги оставались...
– - Я нашла.
– - Купи мне куртку. А то пока лежал и холода пришли.
– - Зачем? Я все твои вещи к себе перевезла. Там и куртка есть. Если, конечно, она тебе не нравится...
– - Ты, что, ко мне ездила?
– - Да.
– - Ты ж адреса не знаешь!
– - У тебя паспорт был в кармане. А там штамп с пропиской. И штамп о браке, где ее имя-отчество. Я по справке домашний телефон взяла, позвонила и сказала, что ты просил забрать.. А что, не нужно было? Некоторое время за дверью было тихо.
– - Как она тебя встретила?
– - спросил, наконец, мужчина.
– Так вот просто все и отдала?
– - Ну, косилась немножко. Но когда я сказала, что ты на квартиру и прочее не претендуешь, заулыбалась. Даже сама все сложила. За дверью снова на некоторое время затихло.
– - Как они там?
– - спросил мужчина.
– - Нормально -- все здоровы. Людей лечат.
– - Что?!
– - Ну да. Твой ассистент теперь вместо тебя.
– - Миша?!
– - мужчина захохотал.
– - Миша! Молодец! Этот подметки на ходу срежет. И люди идут?
– - Меньше, чем к тебе, но есть. Мужчина захохотал еще сильнее: -- Вот шарлатаны!
– - Точно так же и я о тебе думала, когда шла на прием.
– - Да... Странно, но я тебя совсем не запомнил.
– - Что тут странного? Сколько людей было!
– - Так то люди, а это ты!
– - Чем же я их лучше?
– - Всем... За дверью приглушенно забормотали, и санитарка замерла, прислушиваясь. Но в ординаторской не разговаривали больше -- только тихий шорох донесся до нее.
– - Ну, Дима, хватит!
– - наконец послышался голос женщины, и голос этот был иным -- низким и неясным.
– - Я же сказала: потерпи! Мне пора уже, да и Пантелеевна скоро нас отсюда шваброй погонит. Санитарка отпрыгнула в сторону. Торопливо заелозила шваброй. Парочка появилась в дверях ординаторской.
– - Возьмите!
– - женщина протянула ей шоколадку.
– - За что?
– - удивилась санитарка.
– - За долготерпение. Берите. Внучку угостите... Дима! Проведи меня. Санитарка, замерев, смотрела им вслед. Они шагали по коридору: мужчина был ниже женщины, к тому же заметно прихрамывал, а она шла рядом, такая тонкая, воздушная в своем приталенном белом халате, что казалось: сейчас взмахнет руками и полетит. В конце коридора она вдруг наклонилась к своему спутнику и поцеловала его в макушку. "Надо же!" -- покачала головой санитарка. Но произнесла она это про себя совсем не сердито. Ей больше почему-то совсем не хотелось ругаться...

Эпилог

Было уже поздно, когда в дверь квартиры на девятом этаже панельного дома позвонили. Вика дежурила в клинике, и Панов пошел открывать сам. И, отворив, несколько секунд молча смотрел на человека, стоявшего за порогом. Меньше всего он ожидал встретить его сейчас и здесь.
– - Входите, -- он, наконец, отступил назад и посторонился.
– - Раз пришли... Гость молча шагнул за порог. Панов смотрел, как тот снимает свою длинную -- до пят -- темно-серую дубленку и высокую меховую шапку благородного пепельного отлива. По той медлительности, с какой гость делал это, Панов понял, что от него ждут помощи. Но он остался на месте. Все так же молча гость, когда-то назвавшийся тезкой Панова, прошел в комнату, сел в кресло. Панов устроился на диване напротив. И они несколько мгновений изучающе смотрели друг на друга.
– - Ну?
– - наконец, вымолвил гость.
– - Что, ну?
– - не понял Панов.
– - Рассказывайте.
– - О чем?
– - Зачем вы это сделали?
– - Что сделал?
– - Я имею в виду ваш последний сеанс целительства, -- холодно пояснил Тезка.
– - Тот самый, в результате которого вы едва не отдали Богу душу и потеряли тем же Богом дарованную силу. Зачем вы это сделали? Панов машинально пошарил рукой рядом с собой и нащупал у спинки дивана шершавый металлический шар. Он нашел его среди вещей, привезенных Викой из его прежнего дома, и с удовольствием вновь катал его в ладонях. Особенно, когда нужно было думать.
– - Мне так захотелось, -- ответил он.
– - Почему захотелось?
– - не отстал гость.
– - Вам это зачем знать?
– - Мне нужно знать. Мне хочется знать, почему человек с необычайным даром, таким, какой встречается один на сто миллионов особей, губит его. И все для того, чтобы лишь продлить дни маленькой племянницы провинциального мафиози. Почему?
– - Я не продлил, а исцелил, -- хмуро ответил Панов.
– - Навсегда. Я знаю.
– - Пусть так. Но для чего? Вы хоть знаете, что за человек этот дядюшка? Сколько на его совести погубленных душ и, как пишут ваши газеты, сломанных судеб? Болезнь единственной племянницы -- это было ему наказание Божье. А вы это наказание отменили. Я б еще мог понять, если бы за большие деньги -- я знаю, сколько он может заплатить. Но вы даже денег -- вообще никаких -- не взяли!
– - А откуда вы знаете, сколько он может заплатить?
– сощурился Панов.
– Работка была? И кому вы сообщили, что ему больше незачем жить на этой земле?
– - Это вас не касается!
– - резко отозвался гость. Но Панов понял, что не промахнулся.
– - Была работа или нет -- это дело мое. А за работу надо платить -об этом даже в Евангелии сказано. Вы ведь прежде брали деньги?
– - За лечение.
– - За работу, -- уточнил гость.
– - И у меня работа. Своеобразная, специфическая. Мир наш так многообразен и в нем столько профессий... Моя не самая худшая. Убрать очередную мразь с земли -- это не зло. Злом было бы позволить ей жить дальше... Ладно, оставим это. Я сюда не исповедоваться пришел. Итак, все же почему?
– - Если я вам скажу, что мне просто стало ее жалко?
– Панов понял, что гость не отвяжется.
– - И именно потому, что она племянница, а не дочь, и дядя у нее такой. Вас это устроит? Тезка несколько мгновений пристально смотрел на него. Взгляд у него был холодный и тяжелый. Панов сидел спокойно, незаметно катая левой рукой шар. Странно, но он сейчас не чувствовал себя подавленно, как во время их первой встречи. Ему было интересно -- и только.
– - Я должен был это предусмотреть, -- наконец тихо сказал гость, уж очень уникальный, нестандартный случай. Стихия без разума. Надо было сказать все тогда...
– - Что сказать?
– - не удержался Панов.
– - То, что следовало, Дмитрий Иванович. Но я понадеялся, что вы придете к этому сами. Вы должны были к этому придти. Это логика. Но ваше появление было алогичным, алогичным стал и уход.
– - О чем вы?
– - удивился Панов.
– - Да все о том же. Вы хоть задумывались иногда, откуда и как пришел к вам этот дар?
– - Задумывался.
– - И что? Панов пожал плечами.
– - Вот именно. Когда вы рассказали мне вашу историю с молнией и этим шариком, который вы зачем-то сейчас катаете рукой (Панов покраснел), я сразу понял, что это фантом. Вы, видимо, читали эти истории в газетах -- наши провинциальные экстрасенсы любят рассказывать их журналистам -- и это отложилось у вас здесь, -- гость коснулся рукой лба. Сверкнул уже знакомый Панову перстень, и ему снова показалось, что ящерка на нем шевельнулась.
– - И вот когда нечто похожее случилось с вами, ваш разум -- чего вы даже не осознали сами -- решил, что и вы тоже можете. И вы сразу смогли... Насколько я помню, вы читали Библию? Панов кивнул.
– - Значит помните, как говорил Господь: если бы имели веры с маковое зерно, то могли бы приказать горе: "Иди!
– - и та пошла бы. Это действительно так, Дмитрий Иванович. Весь вопрос только в том, чтобы поверить. Как поверил Петр и пошел по воде, аки по суху...
– - А потом стал тонуть.
– - Потому что сам испугался того, что свершил. Ведь вся трудность здесь в том, чтобы поверить. Человек слаб и труслив, и ему просто страшно подумать, что он может сказать горе: "Иди!" и та пойдет. Чтобы избавиться от этого страха, люди учатся годами, десятилетиями, они читают заклинания и доводят себя до исступления наркотиками. Вам ничего этого не понадобилось. Вот это и было алогичным. Вам это было просто дано.
– - Почему же тогда ушло?
– - Вы никогда не задумывались, почему ни один экстрасенс или целитель не работает долго? Вспомните: сначала шум невероятный, толпы страждущих и скоро -все. Полная тишина и забвение.
– - Действительно, -- согласился Панов.
– - Дело в том, что человеку с даром отводится определенное количество энергии, как бы запас сил, который он может потратить. Запас у каждого разный, но всегда конечный. Никто из нас не знает, почему это так, но знают об этом все. Замечено, что интенсивней всего энергия расходуется при целительстве. Вот почему я думал, что вы скоро придете ко мне. Когда человек замечает, что начинает быстро терять энергию, он стремится ее сохранить, а не тратить еще быстрее. Последнее алогично.
– - Значит, если бы я к вам пришел, то вы научили бы меня ее сохранять?
– - И восполнять. Посвященным это иногда удается. Правда, восполнить все не удавалось еще никому. Особенно, если они продолжали заниматься целительством.
– - А ваше занятие запас не расходует?
– - не удержался Панов.
– - В меньшей степени, чем ваше. Мне хватит еще очень и очень надолго. И я хотел, чтобы также было и у вас. Вы могли бы стать великим, перед вами сгибались бы те, кого боится и боготворит этот мелкий люд. Вас бы боялись, опасались бы даже дышать в вашу сторону. Но вы этого не захотели. Поэтому вы мне больше не интересны. Прощайте. Тезка встал.
– - Зачем вы же тогда сюда приходили?
– - Панов тоже поднялся с дивана.
– - Чтобы все это мне рассказать?
– - Я хотел знать ответ на один вопрос. И я его получил. А что до рассказа... Вы его сейчас забудете. Навсегда. Гость поднял руку с перстнем, и Панов вдруг ощутил густую волну холода, исходившую из этой руки. Его обволокло, захлестнуло и подняло над полом. Ноги его стали слабеть, и, как когда-то там, на проплешине у кустов, над головой разверзлось небо. Только в этот раз без грохота. И он полетел в черноту...

* * *

Он пришел в себя от боли. Нестерпимо ныло под лопаткой. Он приподнялся. Тяжелый металлический шар лежал, наполовину вдавленный в мягкое, на диване -- он заснул на нем.
– - Вика!
– - тихо позвал он. Никто не откликнулся, и он вспомнил, что она на дежурстве. Он подобрал с пола книгу, которую читал перед тем, как уснуть, положил ее на столик у дивана. Затем, машинально прихватив с собой металлический шар, вышел в прихожую. Часы на стене здесь показывали полночь. "Часа три, наверное, спал, -- подумал он, позевывая, -- это ж надо! Что теперь ночью делать?" Слева от него скрипнуло. Он скосил взгляд. Входная дверь, незапертая, болталась на сквозняке, поскрипывая давно не смазанными петлями. Сквозь дверной проем виднелась пустынная лестничная площадка и стеганые матрасы соседских дверей. "Во, и дверь не закрыл, -- сердито подумал он, -- заходи, кто хочет, бери, что хочешь..." Внезапно он вздрогнул и бросил быстрый взгляд на вешалку сбоку. Его куртка и старое пальто Вики висели на прежних местах. Но Панову на миг почудилась длинная серая дубленка и шапка благородного серого отлива между ними.
– - Забудешь...
– - прошептал он злорадно.
– - Как бы не так! Он ощутил, как уплотнился и стал твердым воздух перед ним. Он метнул взгляд на качавшуюся на сквозняке дверь. И та с грохотом захлопнулась...