Чтение онлайн

В этом описании (если отвлечься от наивного представления о локальности, пространственной ограниченности так называемых «центров») все превосходно, но упущена одна важная и, может быть, главная сторона дела: болезнь не столько порождает автоматизм, сколько, через его разрушение, выявляет, делает очевидным иной, изначальный и общий, функционирующий в едином режиме, автоматизм человеческих «высших центров». Они тоже получили некогда собственную и далеко идущую автономию, дар внутренней и внешней речи, способность к озвучению и осмыслению ассоциаций, к выделению и обособлению «паразитирующего» в мозгу сознания — известного «Я», постоянно «отождествляющего с собой» психические акты. В этом свете болезнь не создает, а разрушает и потому — выявляет созданное до нее, и в нашей первоначальной антитезе члены ее меняются местами: теперь формообразующим признаком становится здоровье, понимаемое как целостность видового психического автоматизма, а болезнь — его прогрессирующее отрицание, распад и расчленение. Но и сам этот изначальный автоматизм, хотя и является нормой для человека, в более широкой биологической перспективе — если не патология, то субстрат, тесно связанный с возможностью психического заболевания: недаром наши мысли так похожи на псевдогаллюцинации. В этом контексте снова на первый план выходит болезнь, но понимаемая иначе — как видовой признак: тогда всякий человек в сравнении с другими животными (и тем более — деревьями) скрыто болен, несет в себе возможность психического расщепления и заболевания, а явная болезнь, психическая болезнь в тесном смысле слова, есть результат неустойчивости такого состояния и вызывается наличием или отсутствием других привходящих, вредоносных факторов или гипотетических протекторов, существовавших изначально или накопленных в ходе эволюции и защищающих от реализации универсально распространенной болезненной потенции. Такая посылка решает, в частности, извечный спор о том, всякий ли человек может заболеть психически: если он болен от рождения (потенциально или явно — для биолога не столь важно), если это его «кара за первородный грех познания», то вопрос снимается сам собою.

Наконец — практическая сторона дела, теснейшим образом связанная со всем вышесказанным. На неоднократно упоминавшейся нами конференции 1959 г. присутствовали не только психиатры-эпидемиологи, но и организаторы здравоохранения, занимающиеся его финансированием. Они добивались от ученых прежде всего оценки общего объема патологии, подлежащей лечению и его не получающей. Их интересовали цифры, что само по себе понятно. Величина 10 % должна была вызвать у них здоровый скепсис, 30 % — желание уйти с конференции, 50 % — немедленное с нее убытие. Последняя величина (а она не наименьшая из обычно называемых) означает, что одна половина человечества (и не самая здоровая) должна лечить вторую и только этим и заниматься. Психиатрическая помощь не стоматологическая, где можно вырвать или залечить зуб и расстаться с больным до следующего визита — так можно и 80 % населения лечить и вылечить (именно такова обычно сообщаемая частота распространения кариеса): интенсивность, длительность и, следовательно — стоимость психиатрического лечения несоразмерима с зубоврачебной и оказание ее всем в ней нуждающимся — дело совершенно нереальное. (Речь идет о медицине, подлежащей страхованию, так называемой «бесплатной». Психиатрическую помощь при малых психических расстройствах могут себе позволить лишь достаточно обеспеченные люди, и при достижении обществом определенного уровня благополучия рынок этих услуг организуется сам собою, растет и процветает.) С другой стороны, нельзя ограничиться одним констатированием огромности объема психической патологии в населении и уподобиться в этом отношении тому же энтомологу, лишь собирающему и описывающему бабочек, — надо и помощь оказывать: необходимую и посильную в меру имеющихся возможностей. Судя по нашему материалу, помочь можно прежде всего депрессивным больным и лицам с вегетативной патологией: там, где могут оказаться эффективны медикаменты. Их тоже немало, но благодаря лекарствам здесь можно (пусть не лучшим образом) лечить «на расстоянии» — такая психиатрическая практика мало отличается от терапевтической и может охватывать большое число лиц силами одного специалиста.

Можно даже провести расчет числа психиатров или психоневрологов, необходимых для лечения этой патологии, — но такой счет, во-первых, на любителя, к числу которых мы не относимся, во-вторых, должен совершаться вовремя. Психиатрический счет в стране и даже отдельном городе, оставаясь по сути неизменен, подвержен временным колебаниям: сегодня наши данные, может быть, устарели, изменились в ту или иную сторону — равно как возможности и критерии оказания бесплатной медицинской помощи: необходимо обследовать население наново, с большими силами и большим объемом выборки.

Можно коснуться наконец и этической стороны дела, поскольку признание психической болезни нормой — пусть не идеальной, но статистической — должно изменить отношение к ней человечества, но это уже безусловно выходит за рамки нашего исследования.

Учитывая объем и разнородность психической патологии, охватываемый всяким эпидемиологическим обследованием, относящаяся к ним литература необозрима и стремится к бесконечности. Это объясняет поневоле случайный характер цитируемых в таких случаях работ — чего не могла избежать и наша библиография. Она нисколько не претендует на полное освещение затронутых проблем (это едва ли не вся психиатрическая литература), но представляет собой комментарий к тексту и литературные подтверждения сообщаемых фактов и предположений.

Александровский Ю. А., Лобастое О. С., Спивак Л. И., Щукин Б. П. Психогении в экстремальных условиях. Москва, 1991.

Амбрумова А. Г Невроз одиночества// Актуальные вопросы неврологии и психиатрии. Материалы II Респ. съезда невропат, и психиатров Грузии. Тбилиси, 1986, стр. 267–269.

Аменицкий Д. А. Эпилепсия в творческом освещении Ф. М. Достоевского // Памяти Ганнушкина. 1 ММИ. Труды психиатрической клиники. Выпуск IV. Москва — Ленинград, 1934, стр. 417–431.

Асанова Л. Ш., Калашников Л. А. Общность пароксизмальных расстройств эпилептического и неэпилептического генеза // Актуальные проблемы пограничной психиатрии. Москва — Витебск, 1989, т.2, стр.12–13.

Бергер И. А. Невро-психическая заболеваемость и проблема борьбы с алкоголизмом на заводе «Пролетарский труд» // Психогигиенические и неврологические исследования, т. 1, 1928.

Беренштейн Я. В. Epilepsia simplex. Структура и динамика так наз. эпилептического характера. Сов. психоневр. 1935, № 3, стр.30–36.

Беренштейн Я. В., Завилянский И. Я. О систематике психопатий // Вопросы психиатрии. Эпилепсия-эпилептоидия. Труды Киевского психоневрологического института, т.7. Киев, 1936, стр. 91–94.

Блейлер Е. Руководство по психиатрии. Москва, 1993.

Боброва II. Н., Шубина Н К. О специфичности ситуационных факторов в развитии реактивных состояний у психопатических личностей // Актуальные проблемы пограничной психиатрии. Москва — Витебск, 1989, т.2, стр.18–20.

Вангенгейм К. А. Соматогенные психозы. Москва, 1962.

Васильева О. А. Иммунологическая недостаточность и пограничные нервно-психические расстройства // Актуальные проблемы пограничной психиатрии. Москва— Витебск, 1989, т.1. стр. 24–86.

Введенский И. Н., Хейф М. С. Психогенные реакции у олигофренов. Неврология и психиатрия, т.1Х, вып.7–8, 1940, стр.38–52.

Вольфсон И. М. К дифференциальной диагностике ревматических психозов с шизофренией (на основании катамнестического их изучения) // Труды Моск. научи. — исслед. Ин-та психиатрии МЗ РСФСР, 1975, т.70, стр:228–232.

Гаврилова С. И. Выявляемость психических расстройств в пожилом и старческом возрасте. Журнал невропат, и психиатрии им. Корсакова, 1984, 84, 6, стр. 911 —18.

Ганнушкин П. Б.:

1. Постановка вопроса о шизофренической конституции // Избранные труды. Москва, 1964, стр.58–74.

2. Сладострастие, жестокость и религия // Там же, стр.80–94.

3. Постановка вопроса о границах душевного здоровья // Там же, стр.97—108.

4. Об эпилепсии и эпилептоиде//Там же, стр. 108–113.

5. Об эпилептоидном типе реакции // Там же, стр.114–115.

6. Клиника психопатий, их статика, динамика, систематика // Там же, стр.116—

Гиляровский В. А. К вопросу о шизофреническом мышлении // Труды ЦИП НКЗ РСФСР, т.2. Москва, 1941, стр.78–89.

Голодец Р. Г., Сухотина Н. К. Психозы у больных олигофренией. Журн. неврол. и психиат. им. Корсакова, 1981, т.81, 3, стр.378–383.

Гуревич М. О.:

1. Об эпилептоидных состояниях у психопатов и их отграничении от эпилепсии. Совр. псих., 1913, апрель, № 4, стр. 265–284.

2. К постановке вопроса о классификации психопатий. Совр. психоневр., 1927, T. V, № 7–8, стр.20–24.

3. О психосензорной форме эпилепсии и об особых состояниях // Проблема эпилепсии (Труды Моск. обл. конференции по эпилепсии), T. IV, Москва, 1936, стр.5—10.

Давиденков С. Н. Эволюционно-генетические проблемы в невропатологии. Ленинград, 1947.

Дубницкая Э. Б., Фильц А. О., Черникова Т. С. Сравнительный клинико-генеалогический анализ малопрогредиентной шизофрении и психопатии истерического круга. Журн. невроп. и психиатрии им. Корсакова, 1988, т.88, вып.1, 56–61.