Чтение онлайн

— Но внешность…

— А что внешность? Красавец парень. От таких девушки с ума сходят… Докладывай свой план…

Командование приказало разведчикам добыть «языка». Для ночной разведки Баюк выбрал один дзот, который выдавался вперед от вражеских траншей, стоял на возвышенности и имел хороший сектор обстрела. По всей обороне гитлеровцев были проволочные заграждения и минные поля. Но этот дзот не был огорожен проволокой. Видимо, гитлеровцы не успели сделать заграждения. Правда, к дзоту трудно было подобраться и в случае неудачи почти невозможно отойти без потерь. Разведчики рассчитывали на внезапность. Они решили ночью бесшумно подползти к дзоту, забросать его гранатами, схватить уцелевшего гитлеровца и быстро отойти. Быстро отойти надо потому, что площадь перед дзотом была пристреляна гитлеровскими минометчиками, в случае задержки разведчики рисковали попасть под минометный огонь.

Выслушав лейтенанта, начальник коротко сказал:

— Действуйте…

Вечером взвод лейтенанта Баюка находился на переднем крае. В ожидании поздней ночи разведчики сидели в траншеях и курили, прикрывая ладонью огонь. Каждый старался завернуть папиросу побольше.

Но вот раздалась команда:

— Приготовиться! Кончай курить.

Один за другим поднимались разведчики и бесшумно пропадали в темноте. Пройдя сто метров, все залегли.

— Теперь ползком, — шепотом передал команду

Баюк, — ты, Баталов, со своим отделением подползай, как намечено, с левой стороны, а ты, Нефедов, с правой.

Было тихо. Лишь изредка раздавались короткие пулеметные очереди. Лениво взлетали вверх ракеты, которые сильно нервировали разведчиков. Прошел час. До дзота оставалось не более тридцати шагов. Все шло как будто нормально.

И вдруг в нескольких шагах от разведчиков взлетела ракета. Оказывается, гитлеровцы выставили впереди дзота ракетчика. Пустив ракету, ракетчик бросился бежать, крича:

— Рус, рус!

— Вперед! — рявкнул Баюк, видя, что они обнаружены.

Но было уже поздно. Всполошившиеся пулеметчики открыли огонь. Сержант Нефедов упал с перебитыми ногами, за ним упали еще несколько разведчиков. Нужно отходить. «Вот влипли, — пронеслось в голове Баюка, — сейчас всех посечет, а через несколько минут еще накроют минами». Гитлеровские пулеметчики не подпускали к себе, заставляя разведчиков плотно прижиматься к земле.

Баталов подполз к лейтенанту.

— Спасать ребят надо, — возбужденно прошептал он, — я сейчас приглушу пулемет…

Размахнувшись изо всех сил, он бросил гранату под амбразуру. На какую-то долю секунды пулемет замолчал. Баталов рванулся к амбразуре. Он успел ухватить ствол пулемета, и в тот же миг струя пуль пронзила ему живот. Теряя сознание, Баталов навалился всем телом на пулемет, и пулемет захлебнулся.

Разведчики бросились вперед. Комсомолец Юрченко вскочил внутрь дзота. Но там уже никого не было, перепуганные гитлеровцы успели удрать по траншее.

Баюк подскочил к Баталову, поднял его на руки.

— Ваня!.. Дружище!.. Ребята, быстрее отходить!

Он один на руках донес Баталова до нашей обороны.

Утром разведчики пришли в береговой госпиталь. Баталов был еще жив, но находился в беспамятстве. Все разведчики просили хирурга, пожилого человека с седоватыми усами и усталым лицом, сделать все для спасения жизни Баталова.

— Вы понимаете, доктор, — горячо заявил Баюк, — какой это человек!.. Это герой! Если надо для него кровь, возьмите мою, берите у всей роты… Берите мою жизнь, если надо, чтобы спасти…

Хирург растроганно посмотрел на моряков и произнес:

— Все, что в моих силах, постараюсь сделать, ребятушки. А сейчас прошу не мешать…

Они вышли из палаты и несколько часов сидели на берегу моря, ожидая конца операции. Увы, медицина оказалась бессильной. Хирург вышел из операционной с расстроенным лицом.

— Умер ваш Ваня, — только и сказал он.

Не стыдясь своих бойцов, Баюк заплакал.

Баталова похоронили в балке, невдалеке от землянок, где жили разведчики.

На могиле, убранной цветами, высится красная звезда, на которой сделана надпись: «Здесь похоронен герой-разведчик Ваня Баталов, двадцати двух лет от роду, отдавший жизнь за Родину».

Лет десять тому назад я получил письмо из Сочи. Писала мне незнакомая женщина, врач санатория «Горный воздух» Полина Григорьевна Солдатова.

Она писала:

«Когда я прочитала ваши рассказы о Малой земле, то испытала радостное волнение. Я так давно ждала такие рассказы! Думала, кто же напишет о том, что перенесли мы под Новороссийском. Меня порадовало то, что автор этих рассказов сам участник боев на Малой земле. Судя по тому, что большинство рассказов посвящено морякам, я делаю предположение, что вы тоже были моряком и, возможно, служили в нашей 255-й бригаде морской пехоты.

Но почему вы мало написали о врачах, о тех, кого десантники называли ласково «сестричка»? Когда будете готовить книгу к новому изданию, напишите, пожалуйста, очерк о Марии Голушко. Она погибла на Малой земле. В моей памяти она осталась как яркий образ советского врача. Шлю вам свои воспоминания о ней.

В Сочи я работаю после Малой земли. В госпиталь меня доставили на носилках, а после излечения я была признана негодной к военной службе и осталась работать в санатории «Горный воздух».

Я написал ей ответное письмо, в котором пообещал включить очерк о сестричках в свою книгу. На этом наша переписка прервалась. Спустя несколько лет, когда начал собирать новые факты о героической эпопее на Малой земле, вспомнил о Солдатовой. Ответа на мое предложение прислать свои воспоминания я не дождался. И только полгода спустя я получил от сотрудницы санатория Кудрявцевой письмо, в котором она сообщала, что Полина Григорьевна умерла.

«У нас имеется ящик, куда складываются письма для отдыхающих и сотрудников. Время от времени мы проверяем содержание ящика и отсылаем обратно письма отдыхающим, которые уехали из санатория.

Когда нам в контору принесли старые письма, то среди них мы увидели и ваше. Кто же, думаем, вспомнил Полину Григорьевну? Оказывается, ее боевой товарищ. Мы, сотрудники, плакали над вашим письмом. Нам вспомнилась наша любимая Полина Григорьевна, она была душой нашего коллектива, отзывчивый врач, хороший общественник.

У Полины Григорьевны был порок сердца, потом примешались другие болезни, она болела долго. Похороны были хорошие, все сотрудники вышли проводить ее в последний путь. Память о ней навсегда останется в наших сердцах».