Чтение онлайн

Школы, конечно, тоже должны измениться. Наша образовательная система сфокусировалась почти исключительно на когнитивном развитии и почти полностью игнорирует эмоциональные и физические нужды детей. Всего два десятилетия назад в начальной школе были довольно продолжительные перерывы на еду и отдых, и несколько дней в неделю были обязательные занятия в гимнастическом зале. Домашние задания редко занимали больше одного часа, и после этого дети знали, что они могут играть, встречаться с друзьями и жить своей интересной для них жизнью. Большие по объему задания, требующие родительской помощи, возникали только несколько раз в год.

Все эти правила учитывали физиологические особенности детей, особенно мальчиков, которые взрослеют гораздо медленнее, чем девочки. Сейчас школы, конечно, знают, что детям необходимы хотя бы короткие перерывы, что им нужно побегать, поиграть, учиться взаимодействовать с другими детьми. Девятилетний племянник моего соавтора Марии однажды сказал маме, что он ничего не знает о своих приятелях. Его школьный день так расписан, что у него не хватает времени, чтобы успеть реально с кем-то подружиться. Ни разу не было достаточно большого перерыва. Это нездоровая ситуация. В погоне за тем, чтобы наши дети жили в таком же богатом окружении, как дети соседей, мы на самом деле эмоционально обедняем их. Мозг ребенка больше, чем в правильных словах, уроках и организованной активности, нуждается в любви, дружбе и возможности свободно играть и мечтать. Знай они об этом, родители могли бы более успешно сопротивляться социальному давлению и в меньшей степени бездумно подчиняться школьным установкам. Вдобавок наша образовательная система и неуважительное отношение общества к человеческим отношениям подрывают развитие эмпатии. Как язык, так и эмпатия — это особые признаки человеческого вида, которые помогают определить, что такое человеческое существо. Но так же, как языку, эмпатии необходимо учиться. Обычно мы успеваем и то и другое в раннем детстве, но, как показывают истории Коннора и Леона, развитие эмпатии и далее способности к общению, которая основывается на этом качестве, требует главного — влияния окружения. Хотя, в принципе, детей редко оставляют без присмотра на длительные периоды времени, как произошло с этими двумя мальчиками, очень многие маленькие дети проводят все больше и больше времени в крайне структурированном и как бы «военизированном» окружении. В результате у них остается мало времени, чтобы успеть подружиться и получить регулярную практику общения, необходимую, чтобы научиться проявлять сочувствие и заботу друг к другу. Еще хуже то, что время, проведенное с родителями, часто тоже бывает очень ограничено, остаются только часы на домашнюю работу или, как вариант — на телевизор, компьютер и видеоигры.

Развитие мозга «зависит от употребления»: вы используете его или теряете его. Если мы не даем детям времени научиться общаться с людьми, научиться строить связи, узнать на собственном опыте, как выходить из конфликтов, как договариваться (не всегда словесно) о сложной социальной иерархии — данные области мозга так и останутся недоразвитыми. Как утверждает Хрди: «Одна из вещей, которую мы знали про эмпатию — это то, что данный потенциал проявляется только при некоторых условиях воспитания». Если вы не обеспечиваете Эти условия путем ласки и насыщенного социального окружения, это качество вообще не возникнет.

Нам следует также понимать, что не всякий стресс — это плохо, что детям, так же как и безопасность, нужны трудности и риск. Для нас естественно защищать детей, но мы должны вовремя понять, когда это стремление заходит слишком далеко. На самой безопасной детской площадке нет качелей, нет скользких склонов, грубых поверхностей, деревьев, там нет других детей — и никакого удовольствия тоже нет. Детский мозг формируется благодаря тому, что соответствующие зоны мозга потихоньку делают свое дело, повторяя и повторяя действия. Если у них не будет шансов справляться с маленькими рисками и с последствиями сделанного на своем уровне выбора, они не будут хорошо подготовлены для решений, имеющих более серьезные последствия. В сегодняшней безопасной культуре мы постоянно стремимся все успеть, проверяя все действия наших детей, и поднадзорно проводим их от младенчества через школу, а потом отпускаем в свободное плавание в колледж (хотя некоторые родители стараются и там иметь свои наблюдательные посты). Мы должны помнить, что большую часть человеческой истории подростки раньше брали на себя роли взрослых и прекрасно справлялись с трудностями. Многие проблемы с подростками являются следствием того, что их развивающийся мозг не получает адекватной нагрузки. Поскольку мы знаем, что области мозга, ответственные за принятие решения, окончательно формируются только после двадцати лет и именно принятие решений помогает закончить формирование мозга, здесь не обойтись без риска. Нам необходимо давать детям возможность самостоятельно делать выбор и ошибаться. И когда они из-за отсутствия опыта принимают глупые, недальновидные решения, мы должны позволить им перестрадать неудачу. В то же самое время мы должны как-то помочь сбалансировать ситуацию, не допустить, чтобы ребенок пришел к саморазрушению (вроде наркотиков или нарастающей агрессии) — то есть не позволить первым неудачам сломать молодому человеку жизнь. К сожалению, именно такое поведение провоцируют современные руководители, не проявляя мудрости и терпимости, когда за первую грубую ошибку детей исключают из школы.

Мы знаем, что наша физиология такова, что мы «зеркалим» действия окружающих нас людей. Мы знаем, что, повторяя некий набор действий, мы их усиливаем, и в конце концов срастаемся с ними. Чем больше мы повторяем что-то, тем сильнее становится отвечающая за данный процесс система мозга. Эти факты удивительны, когда поведение, которое мы имеем в виду — это любовь и забота о ребенке, но они приводят в ужас, когда мы думаем о жестокости, окружающей нас и наших детей, и увеличивающемся количестве провоцирующих ее факторов. Живя в обществе, в котором распространена жестокость, в экономически неблагополучных условиях дети часто становятся свидетелями преступления или его жертвами — все это намного более важные факторы воспитания жестокости в детях, нежели простое воздействие видеоигр или телевидения. Уменьшение экономического неравенства и помощь детям, ставшим жертвами домашнего насилия — это очень важные вещи, если мы собираемся уничтожить жестокость и преступления. Хотя большинство переживших насилие детей не вырастут преступниками, вероятность, что родитель станет насильником или будет оставлять ребенка без присмотра, драматически возрастает, если он или она сами пережили опыт подобного обращения. Но ситуация может стать еще хуже, если такие дети живут в сообществах, где происходят драки, в окружении жестокости и при минимальном позитивном влиянии социума.

Американская психиатрическая ассоциация подсчитала, что средний ребенок видит около 16 000 смоделированных убийств и 200 000 актов насилия только по телевидению к тому времени, как этому ребенку исполнится восемнадцать лет, и никто пока не делал документальных исследований о количестве эпизодов насилия в жестоких видеоиграх и их воздействии на поведение детей. Для того чтобы построить общество, которое будет пробуждать лучшие стороны нашей натуры, очень важно лимитировать доступ детей к жестоким зрелищам. В этой книге мы видели, как самые незначительные воздействия с течением времени могут добавить веса большим проблемам. В результате изменение многих маленьких негативных влияний может в конце концов дать большой эффект.

И далее, человеческие существа появились в ситуации, в которой кооперация была совершенно необходима для выживания. Конечно, мы никогда не были особенно миролюбивы, но некоторые общества растили детей и постоянно обсуждали, как уменьшить эти жестокие тенденции, в то время как другие сообщества стремились их взвинтить. Один из наиболее трудных вопросов, которые стоят перед теоретиками-эволюционистами, это возникновение механизмов сотрудничества, потому что с эволюционной точки зрения «победителями» являются те животные, которые наиболее успешно воспроизводят себя в потомстве, и очень часто эгоистическое поведение существенно повышает шансы на выживание и размножение. Эволюционисты давно подчеркивали, что «у природы кровавые зубы и когти», но теории, которые фокусировались на соревновании наиболее подготовленных для выживания видов, упускали одно из самых удивительных и важных качеств людей (и многих других представителей животного мира) — склонность к альтруизму.

Со временем исследователи открыли, что в определенных ситуациях кооперация наблюдается и в природе, потому что те животные, которые сотрудничают друг с другом, имеют больше шансов выжить, чем те, которые всегда действуют в одиночку. Однако для продолжения кооперации необходимо, чтобы благоприятные обстоятельства тоже продолжались. У людей необходимые условия сотрудничества подразумевают уверенность, что другие тоже будут обращаться с вами честно, и, может быть, необходима возможность опознания и наказания (посредством закона или социального отвержения) тех, кто не оправдывает доверие и идет на обман, чтобы выиграть за счет других.

К сожалению, базовое чувство порядочности и доброй воли по отношению к другим людям находится под угрозой в обществе, подобном нашему, которое все больше обогащает богатых и оставляет другим причуды глобального соревнования. Все в большей и большей степени наши СМИ и образовательная парадигма ставят во главу угла материальный успех и победу над другими людьми — как в спорте, так и в классе. Все больше и больше в атмосфере увеличившейся соревновательности родители из среднего и высшего класса стремятся, не думая о какой-либо кооперации, в любой ситуации дать своему отпрыску все самое ценное, что они могут добыть любой ценой. Этот постоянный упор на соревновательность вымывает все уроки кооперации, эмпатии и альтруизма, которые чрезвычайно важны для душевного здоровья людей и социальной сплоченности.

Меня часто просили помочь сформировать у школьников правильную ответную реакцию после пережитых травматических событий, которые, как я думаю, являются прямым результатом расколотой общинности и нашей жесткой нацеленности на соревнование. Один из наиболее страшных примеров таких событий — это случаи стрельбы в школе. Что я обнаруживал раньше и обнаруживаю сейчас — такое происходит в школах, где процветает культура, сформированная на установке «победитель получает все», где запугивание распространено и принято, где «лузеры» не считаются людьми, которым нужны понимание и поддержка, и с ними можно не общаться и исключить их из своей компании. В рамках этих установок находятся не только подростки, выстроившие свою строгую социальную иерархию, которая становится причиной не имеющего утешения ощущения несчастья у тех, кто на дне, но также многие учителя, родители и школьные администраторы. Конечно, люди всегда были иерархическим видом — это другая часть нашей биологии — но если для вас главным является безжалостное соревнование ценой всего остального, то в культуре, которая прославляет жестокость, случайный взрыв жестокости у молодых людей, которые предоставлены сами себе, вряд ли удивителен. Я не верю, что мы сможем предотвращать такие инциденты, пока не научимся объединять всех учащихся сознанием своего единства в качестве школьной общины.

Мозг Постепенно формирует устойчивые связи за счет повторений одного и того же паттерна сигналов; каждый момент времени — это шанс усилить позитивные или негативные шаблоны. Когда шаблон появился, он становится подобен проторенной колее, делая воспроизведение сходного доведения легче. «Зеркальные» системы нашего социального мозга делают поведение заразительным.

И снова скажем, это прекрасно, когда речь идет о занятиях спортом игре на фортепиано или проявлении доброты, но это не так замечательно, если мозг воспроизводит импульсивное поведение или агрессивную реакцию на угрозу. Я думаю также про ситуацию Леона: после того как он стал постоянно чувствовать себя оставленным, его мозг снова и снова принимал сами по себе незначительные, маленькие решения, которые понемногу накапливались и постепенно облегчали для него выбор плохого поведения, а хорошие решения становились все дальше и дальше от него.