Чтение онлайн

— Позвольте человеку завещание написать…

— Никуда он не денется!..

И вдруг где-то рядом что-то оглушительно затрещало, рухнуло, да так, что дрогнула земля, и послышался душераздирающий вопль.

Мальчишки остановились.

Опять послышался отчаянный крик: «Помогите!» И они сорвались с места.

Обежали маленькое озерцо на пути, сломя голову скатились в овраг, взмыленные выбрались оттуда и…

Под срубленным ясенем лежал кто-то и, прижатый ветвями, кричал дурным голосом.

Мальчишки подошли поближе и, словно наткнувшись на невидимую стену, остановились.

— Да это же Нико, ребята!..

Первым пришёл в себя Бердзенишвили. Он выхватил топорик и обрубил ветку, давившую на ногу Нико.

Сандро тоже бросился к Нико и, схватив его за плечи, попытался приподнять.

Нико стонал и закатывал глаза. Узнав мальчишек, он замолчал, но выдержки хватило ненадолго — и бедняга опять заскулил и застонал, кусая губы.

На левом бедре у него была содрана кожа, окровавленные пальцы правой ноги казались перебитыми. Для лучшего футболиста школы это была ужасная травма.

Гоги старательно обшарил все свои одиннадцать карманов и, не найдя ничего, обратился к мальчишкам:

— У кого есть платок?

Мальчишки тоже полезли по карманам.

Платки оказались только у троих. Повязка из них получилась плохая — она намокла, сквозь неё просачивалась кровь.

Нико стонал и дрожал.

Мальчишки беспомощно переглядывались.

Тогда Бучукуртели отбросил пальто, скинул блузу и снял с себя полосатую тельняшку, подарок отца.

С минуту Сандро смотрел на неё, потом схватил секач и разрезал надвое.

Обе половинки намотали на ноги пострадавшему и еле остановили кровотечение.

— Нужно отнести его в больницу… — пробурчал Нугзар Гареджели.

— Нарежьте прутьев! — сказал Бердзенишвили, а сам пошёл срезать палки для носилок.

Через полчаса были готовы носилки, сплетённые из гибких прутьев орешника, застланные маленькими веточками.

— Лучше застелить пальто, — сказал Сандро и бросил своё пальто на носилки.

— Холодно! — поёжился Хахабо.

— Брось, Хахабо, ещё запаришься этого верзилу тащить! — Гоги свернул свою куртку и подложил её Нико под голову.

— Ну, теперь все раздеваются! Ни в чём меры не знают!..

— Часть останется здесь. Нужно расчистить срубленные им деревья, — Сандро кивнул на Нико, — и свезти их вниз.

Носилки подняли и медленно пошли под гору.

Рядом буйволы пережёвывали жвачку и изредка, вздыхая, поглядывали на мальчишек огромными чёрными глазами.

Мальчишки осторожно уложили раненого на носилки. Он не сопротивлялся. Носилки подняли и медленно пошли под гору.

До родника шли не останавливаясь, сменяясь каждые сто шагов. Там передохнули и пошли дальше.

Нико лежал с закрытыми глазами и облизывал потрескавшиеся губы.

У входа в село мальчишки встретили Лену. При виде странной процессии она с перепугу чуть не выронила кувшин.

— Что случилось, Вахтанг?

Шагавший впереди Хахабо надул губы.

— Проходи с дороги! Пропусти!

— Что случилось, Вано?.. Кто это? — Лена бросилась к Бердзенишвили.

Вано лукаво глянул на небо.

— Солнце вроде вовсю светит, а ты почему-то ничего не видишь.

— Нико! — вдруг вскрикнула Лена и пошла рядом с носилками, потом она остановилась и, сжав руками лицо, проговорила: — Сдержал-таки слово, Сандро! Значит, это была не пустая угроза?!

— Что? — не понял Сандро.

— «Придётся самим же на носилках его нести…» — напомнила Лена.

— А-а, — улыбнулся Сандро. — Ты же знаешь, я слов на ветер не бросаю.

— Не бросаешь?.. Хорошо! Вот увидишь, если и тебя не исключат из школы, как исключили Мрелашвили.

— Что ты сказала?

— Снайпера исключили?!

Мальчишки чуть не выронили носилки.

— Что ты говоришь, Лена? Повтори!

— Я вчера своими глазами видела классный журнал. Его фамилия зачёркнута. Увидите, и с вами будет то же самое! — Лена схватила кувшин и быстрыми лёгкими шагами пошла от своих одноклассников.

Мальчишки опустили носилки. Никто не произнёс ни слова.

— Теперь уж наверняка распалось звено Бучукуртели! — вздохнул Вано Бердзенишвили.

Ох, как неохота было Снайперу отправляться в лес за хворостом! Но когда дома нет ни щепки и не на чем испечь хлеба, другого выхода не остаётся, — и мальчишка подпоясался поверх пальто широким ремнём, сунул за ремень секач и вышел на дорогу.

Хмурый, шагал он по просёлочной.

Ребята, которых можно было позвать пособить, все сидели в школе.

Последние дни, завидя где-нибудь Снайпера, они с виноватым видом обходили его.

Позавчера вот встретился ему Сандро, прошёл мимо, дуясь, как индюк, но когда Снайпер оглянулся, он увидел, что звеньевой тоже смотрит ему вслед и словно хочет что-то сказать. Но Бучукуртели так ничего и не сказал.

Правда, вчера вечером явилась Лена и залилась было соловьем: «Ах, как можно не учиться! Ах, ты должен извиниться!..» Но Снайпер напомнил ей случай в саду, когда она так подло накрыла его с папиросой, и отпустил девчонку не солоно хлебавши. А сам опять остался один. Один-одинёшенек, без друзей, без товарищей.

Сегодня с особенной силой ощутил он горечь одиночества…

Последним на краю деревни стоял дом Како Шашвиашвили.

Когда Снайпер проходил мимо, за плетнём вдруг зарычал и залаял пёс, бросился к калитке, лапами распахнул её и, скаля клыки, выскочил на дорогу. Снайпер замахнулся на него секачом, свистнул, затопал ногами. Пёс, трусливо поджав хвост, тут же ретировался и долго ещё повизгивал во дворе.

— Злой и трусливый, вроде своего хозяина! — брезгливо проговорил Снайпер и зашагал дальше.

За околицей дорога делилась на три тропинки и разбегалась в разные стороны.

Снайпер остановился. В это время его нагнал старик Вардуашвили, известный на селе балагур и сказочник, и полушутя, полусерьёзно сказал:

— Налево пойдёшь — скоро воротишься, прямо пойдёшь — поздно воротишься, а направо пойдёшь, — старик махнул рукой в сторону пещер святого Шио, — и вовсе не вернёшься! — И он, посмеиваясь, стал набивать свою трубку.