Чтение онлайн

Раздавались вокруг голоса и других людей, недовольных тем, что им приходится ждать. А Диаваль слушал и наблюдал. И чем дольше наблюдал, чем дольше слушал, тем тревожнее ему становилось. Здесь явно было что-то не так. Но что? Зачем они отделяют волшебный народец от людей? Диаваль начал потихоньку пятиться назад и вскоре затерялся в толпе.

Пусть сейчас у него не было крыльев – но ведь глаза и уши остались, верно? Вот он и попробует с их помощью понять, что же всё это значит...

Аврора не слышала фанфар, гремящих за стенами её комнаты. Не слышала ни звона колоколов, ни шума сотен гостей, начавших собираться возле замка с первыми лучами зари. День её свадьбы едва начинался, а она уже измотана до предела.

Эту ночь Аврора провела почти без сна, в голове у неё бесконечным эхом звучали слова Диаваля. Что, если он прав и вовсе не Малефисента стала причиной плачевного состояния короля Джона? Но если не Малефисента, то кто же тогда? Как только Аврора пыталась перестать думать об этом и закрывала глаза, в полусне ей сразу виделась крёстная, её рога, её зелёные глаза – они горели ярче зелёного свечения магической энергии. Вскоре Аврора оставила попытки уснуть и до конца длинной ночи просто расхаживала по своим комнатам: думала, думала, думала – и наконец пришла к твёрдому выводу: что-то здесь не так. Только она никак не могла понять, что именно не так. И что делать, тоже не знала.

Сейчас она смотрела на висящее перед ней свадебное платье королевы Ингрит – теперь оно считалось её платьем. Падающие в окно лучи рассветного солнца играли на блёстках и драгоценных камнях, которыми было расшито платье, отчего казалось, что оно шевелится, постоянно меняя свои узоры. Рядом висело другое платье, то, что прислали Авроре с вересковых топей – простое, без камешков и блёсток. Авроре ужасно хотелось надеть именно его, а не платье Ингрит.

Тут раздался стук в дверь. Аврора обернулась и, увидев Филиппа, отрицательно покачала головой.

– Да-да, я знаю, что видеться с невестой до венчания в церкви плохая примета, – прочитал выражение её лица Филипп. – Но я просто не мог не взглянуть на тебя.

И он протянул ей цветок.

Филипп ещё что-то говорил, но Аврора его уже не слушала – она не сводила глаз с цветка. Протянув руку, она взяла его у Филиппа и осторожно прикоснулась к его лепесткам. Малефисента давным-давно объяснила ей, какое значение для волшебного народца имеют эти красные гробоцветы, которые никогда не срывают и не выносят за пределы вересковых топей.

– Гробоцвет? Где ты его взял? – спросила Аврора.

– Это подарок. От мамы, – пожал плечами Филипп.

Аврора ничего больше не сказала, и он, быстро поцеловав её в макушку, собрался уходить, не подозревая, какие мысли роятся сейчас в голове его невесты.

– Солнце встаёт, Аврора. Настал день нашей свадьбы, – сказал Филипп, и с этими словами вышел из комнаты.

После его ухода Аврора долго ещё перебирала в пальцах священный гробоцвет. Зачем он понадобился Ингрит? Непонятно. Бессмыслица какая-то.

Аврора быстро вышла из своей комнаты, ей необходимо было найти Ингрит. Быть может, королева сможет толком объяснить, зачем с вересковых топей было похищено это сокровище? Но чем дальше шла Аврора, тем отчётливее начинала понимать, что поселившаяся в ней с недавних пор тревога каким-то образом напрямую связана именно с самой королевой Ингрит.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

В КОИ-ТО ВЕКИ АВРОРА БЫЛА РАДА ЦАРЯЩЕЙ В ЗАМКЕ СУМАТОХЕ. ВСЕ ГОТОВИЛИСЬ К СВАДЬБЕ, И ЭТО ПОЗВОЛИЛО ЕЙ СОВЕРШЕННО НЕЗАМЕЧЕННОЙ ПРОЙТИ ПО КОРИДОРАМ ДО АПАРТАМЕНТОВ КОРОЛЕВЫ ИНГРИТ. Она постучала, но никто не ответил. Тогда Аврора осторожно приоткрыла дверь и проскользнула внутрь.

В комнате было темно и тихо, наверное, Ингрит уже оделась и ушла. Аврора медленно прошлась по комнате, глядя вокруг, но того, что искала, не нашла – ни букета гробоцветов, ни дневника, в котором Ингрит записывала бы свои мысли. То есть, может, такой дневник и существует, только Аврора его не обнаружила. Пройдя дальше в глубь комнаты, Аврора заглянула в гардеробную – и здесь на неё из полутьмы зловеще взглянули манекены в полный человеческий рост.

Аврора уже хотела уйти, но тут комнату внезапно наполнил громкий шёпот. У Авроры вдруг стало покалывать палец, и она удивлённо подняла брови. Посмотрев на свою руку, она увидела, что покраснел и покалывает – причём всё сильнее – шрам, оставшийся на том месте, где она укололась о веретено, когда Малефисента наложила на неё проклятие.

Что же это происходит?!

Когда Аврора подошла к манекенам, шёпот в голове стал громче. Этот шепчущий голос был каким-то странным – вроде бы знакомым и в то же время чужим. Закрыв глаза, Аврора позволила ему направлять себя, и он провел её мимо манекенов к задней стенке огромного шкафа. Аврора нажала на эту стенку – и один из манекенов сразу же с грохотом повалился на пол. Шёпот стал ещё громче, ещё неистовей. Аврора снова навалилась на стенку шкафа и толкала её до тех пор, пока не раздался щелчок. Открылась потайная дверь, а за начиналась ведущая вниз лестница...

С покрасневшим воспалившимся пальцем, слушая заполнивший её голову шёпот, Аврора пролезла в открывшуюся дверь и начала спускаться по ступеням. Ей казалось, что сейчас она двигается не сама, а её ведёт какая-то посторонняя сила, толкает вперёд, дёргает словно марионетку за невидимые ниточки. Когда Аврора спустилась до конца лестницы, шёпот стал не просто громче – он почти превратился в крик. Этот звук поглотил всё, из-за него Аврора не заметила ни сидящих в стеклянных банках фей, ни маленького человечка, стоящего рядом с этими банками и кричащего на неё.

Да, Аврора слышала только похожий на вопль шёпот, чувствовала, как горит огнём старый шрам на пальце, как тащат её вперёд невидимые ниточки. Она пересекла всю лабораторию и вошла в отгороженную возле её дальней стены нишу. И здесь прямо перед собой Аврора увидела в свете десятка зажжённых свечей веретено.

Шёпот резко оборвался.

Выйдя из своего гипнотического состояния, Аврора стояла и смотрела на веретено. Потом осторожно взяла его и вынесла из тесной тёмной комнаты-ниши.

Как это веретено очутилось здесь, в замке Ульстед?

И тут словно молния сверкнула в голове Авроры. Она моментально всё поняла.

Словно наяву увидела тот судьбоносный злосчастный обед. Услышала, как Ингрит издевается над Малефисентой, пытаясь вывести её из себя: рассказывает, как Аврора переберётся в Ульстед и станет для Ингрит дочерью, о которой она всегда мечтала. И добилась-таки своего – довела Малефисенту до кипения, дождалась, пока вокруг тёмной феи не заклубится зелёная магическая энергия, приведя в ужас короля Джона.

А вот сама Ингрит никакого страха перед Малефисентой не испытывала – сейчас Аврора очень хорошо поняла это. И делать Аврору своей дочерью никакого желания у королевы не было – всё это одно притворство, игра, целью которой было вывести Малефисенту из душевного равновесия. Что ж, свою роль Ингрит сыграла просто блестяще. Никому и в голову не пришло присматриваться к тому, как прижимается королева к своему мужу, побледнев и вроде бы дрожа от страха. И на то, что могло при этом быть спрятано в широком рукаве её платья, тоже никто внимания не обратил. И не заметил, как внезапно поморщился от боли король, когда острый кончик веретена уколол его в руку перед тем, как вновь спрятаться в рукаве королевы.