Чтение онлайн

Ландри пришел к заключению, что Фадетта любила его дружески и мирно, он никогда не был пустым хвастунишкой. Он так стеснялся с Фадеттой, точно не слыхал её разговора с красивой Маделон.

За то маленькая Фадетта была проницательна; она догадалась, что Ландри безумно в нее влюбился, и это сознание наполнило её душу таким блаженством, что в первую минуту она обомлела. Но она дорожила своим легко приобретенным счастием и потому не сдавалась сразу, не желая охлаждать Ландри слишком быстрой победой. Он просидел с ней до ночи и все не мог с ней расстаться; он еще не смел напевать ей любовные речи, а довольствовался тем, что смотрел на нее и слушал её голос. Он забавлялся с скакуном, который бегал недалеко от сестры и скоро к ним присоединился. Ландри ласкал его и скоро заметил, что бедный мальчик был не зол и не глуп с теми, кто был добр к нему. За один час он так освоился и привык к близнецу, что целовал его руки и называл его «мой Ландри», как и сестру звал «моя Фаншон». Ландри почувствовал к нему нежность и сострадание; он находил, что напрасно презирали бедных детей, которые нуждались в ласке и любви, чтобы сделаться лучше и добрее.

С этого дня ежедневно Ландри видел маленькую Фадетту; если он встречал ее вечером, ему удавалось поговорить с ней; за то днем она не могла останавливаться долго, но он все-таки радовался возможности поглядеть на нее и перекинуться с ней несколькими словами. Она все так же хорошо одевалась и вела себя тихо, вежливо разговаривая со всеми; это нельзя было не заметить, и постепенно переменили с ней тон и обращение. К ней перестали придираться, так как она стала благоразумна и перестала дразнить и насмехаться над всеми.

Но общее мнение не меняется, к сожалению, с такой быстротой, как наши решения; довольно много времени прошло, пока общее презрение к ней обратилось в уважение, и отвращение заменилось благосклонностью. Позже вы узнаете, как постепенно произошла эта перемена, а в настоящее время не придавали большего значения хорошему поведению Фадетте.

Несколько добрых стариков и старушек иногда судили и рядили детей и подростков, сидя под старыми орешниками; эта молодежь выросла на их глазах и они считали себя как бы их родителями. Они глядели, как некоторые танцевали, а другие играли в кегли, и рассуждали о них.

— Вот из этого выйдет храбрый солдат, он отлично сложен и его не освободят от военной службы; этот пойдет в отца, он такой же сообразительный и умный, за то вот тот наследовал спокойствие и рассудительность матери. Молоденькая Люсетта будет со временем хорошенькой служанкой, а толстая Луиза многим придется по вкусу. Дайте подрасти Марион, увидите, как она с годами поумнеет.

Когда приходила очередь маленькой Фадетты, то про нее говорили так:

— Посмотрите, как торопится она убежать, она не хочет петь и играть с прочими. Вероятно, она очень сердита на детей, что они ее растрепали за танцами. Теперь она иначе причесывается и стала не хуже других.

— Заметили вы, как она с некоторых пор побелела? — говорила мать Кутюрье. — Прежде её кожа смахивала на утиное яйцо, столько на ней было веснушек; теперь, когда я видела ее вблизи, я нашла ее такой бледной и беленькой, что спросила: нет-ли у неё лихорадки? Может быть, она и выровняется со временем: часто дурнушки хорошеют в семнадцать и восемнадцать лет.

— Потом они умнеют с годами, — продолжал отец Нобэн, — начинают наряжаться и хорошеть. Давно бы пора заметить сверчку, что она не мальчик. Все мы думали, что она пойдет по стопам матери и осрамит весь наш округ своим поведением. Но довольно с неё этого примера; вы увидите, что она исправится и будет вести себя хорошо.

— Давай Бог, — сказала мал Куртилье, — а то не годится девушке быть сорванцом. Я тоже надеюсь на Фадетту; намедни я ее встретила, она приветливо со мной поздоровалась и спросила, не лучше-ли мне? А раньше она постоянно бегала за мной и передразнивала мою хромую походку.

— Эта девочка не злая, а просто шалунья, — говорил отец Генри. — Я знаю, что у неё доброе сердце; она часто возилась, из любезности, с моими внучатами, когда дочь бывала больна. Она с ними нянчилась так хорошо, что они в ней привязались и не хотели расстаться.

— Правда, что я слышала, — продолжала мать Кутюрье, — будто один близнец отца Барбо в нее влюбился с праздника св. Андоша?

— Вот еще, охота верить глупостям, — ответил отец Нобэн. — Просто дети забавляются; ведь вы знаете, что Барбо и его дети не глупые.

Так судили и рядили маленькую Фадетту, но часто про нее забывали, потому что она от всех скрывалась и ее редко видели.

За то ее часто видел и наблюдал за ней Ландри Барбо. Если ему не удавалось поговорить с ней, он сердился, но стоило ему только встретиться с ней, он моментально успокаивался и был доволен, так умела она вразумить и успокоить его. Она вела с ним тонкую игру, не лишенную кокетства, так ему иногда казалось, по крайней мере. Ее намерения были, впрочем, самые честные: она и слышать про его любовь не хотела, пока он не вникнет и не рассудит обстоятельно свое положение. Значит, он не имел права упрекать ее.

Она не подозревала его ни минуты в том, что он хочет завлечь ее и обмануть своей страстью. В деревнях почти всегда любят тише и спокойнее, чем в городе; у Ландри характер был еще флегматичнее, так что нельзя было подумать, что он обожжется с огнем. Никто бы не поверил, что он так сильно увлечен; да и к тому же он тщательно скрывал свои чувства от всех. Сама маленькая Фадетта, видя, что он ей всецело отдался, испугалась минутной вспышки, с другой стороны, она сама боялась слишком воспламенится и зайти чересчур далеко, ведь они были еще очень молоды, жениться им было нельзя, так говорили их родители, и осторожность внушала им то же самое.

А любовь не ждет; когда она проникает в кровь молодых людей, они не рассуждают и редко спрашивают чужого мнения.

Но маленькая Фадетта, хотя и казалась еще ребенком, имела силу воли и рассудительность старше своих лет. Ее сердце было горячее и пламеннее, чем у Ландри, она любила его страстно, и все-таки вела себя очень разумно. Весь день и всю ночь, каждую минуту, она только о нем и думала, сгорая желанием его увидеть и приласкать. А когда он приходил, она встречала его спокойно, говорила умно и даже делала вид, что не замечает его любви. Она не позволяла ему прижимать её руку выше кисти.

Ландри никогда не выходил из подчинения к ней, где бы они ни были: в самых отдаленных уголках, темной ночью; он так боялся ее оскорбить и не понравиться ей, что, поддаваясь её очарованию, относился к ней, будто она приходилась ему сестрой, а скакун Жанэ — братом.

Желая развлечь его и не дать времени много углубляться в свои чувства, Фадетта учила его всему, что знала; её природные способности превзошли уроки бабушки. Она все рассказывала Ландри: всеми силами старалась она ему объяснить, что нечистая сила не играет никакой роли в её познаниях; она видела, что он все боится колдовства.

— Слушай, Ландри, — сказала она ему однажды, — не бойся ты лукавого! Ведь один только благой дух существует, дух Божий, Люцифер выдумка священника, а его служитель Жоржон — выдумка старых деревенских кумушек. Я сама боялась бабушкиных козней, когда была маленькой, но она смеялась надо мной. Могу тебе правду сказать, те, которые стараются уверить других, сами первые сомневаются. Никто менее не верит в сатану, чем колдуны, они представляются, что постоянно вызывают дьявола. Они отлично знают, что его нет, и он им не помогает. А простаки, верующие в него, никогда не могли его вызвать. Бабушка мне рассказывала, что мельник из «Собачьего прохода» пошел к перекрестку четырех дорог, взял с собой дубину, чтобы отколотить черта, когда он явится. Повсюду раздавались его крики ночью: «Придешь-ли, волчье рыло? Придешь-ли, бешеный пес? Придешь-ли, дьявольский Жоржон?» И ни разу он не пришел; а мельник помешался от гордости, воображая, что дьявол его боится.