Чтение онлайн

— О, вот они, властелины любви! Итальянские комедианты! — ликовал маркиз, от восторга так размахивая руками, что это становилось небезопасным для окружающих.

— Ах, Тулуза, Тулуза!..

Анжелика вышла из кареты на песчаную дорогу. Толпа расступилась, и вперед вышел Жоффрей де Пейрак, одетый в костюм из пурпурного бархата. Сердце Анжелики пропустило удар, когда она увидела его высокую худощавую фигуру. Хромая, граф приблизился к ней, и в свете яркого южного солнца отчетливо обозначилось его лицо, иссеченное шрамами, в обрамлении густых черных волос. Девушка внезапно подумала, что если бы она не знала его раньше, то, наверно, сейчас испугалась бы до смерти, настолько необычным и отчасти дьявольским выглядел ее будущий муж.

Она присела в заученном реверансе и выпрямилась, встретившись с внимательным взглядом его темно-карих глаз. И ей вдруг до смерти захотелось, наплевав на все церемонии, броситься навстречу Жоффрею и замереть в его объятиях, наслаждаясь теплом сильных рук и нежностью поцелуев.

Увидев, как внезапно вспыхнули ее глаза, он понимающе улыбнулся.

— Мадемуазель де Сансе, — сказал де Пейрак, и она почувствовала, как при звуке его голоса сладкая дрожь пробежала по всему ее телу. — Не могу передать ту радость, которую испытываю, приветствуя вас здесь, в Тулузе. Поездка не утомила вас? Вы немного бледны…

— Не волнуйтесь, это просто усталость от дороги. Путь был слишком долгим, — ответила она, со значением глядя на него.

— Теперь вы дома, — прошептал граф, склоняясь к ее руке.

***

— Госпожа, — голос Марго заставил Анжелику отвлечься от воспоминаний. — Пора.

Анжелика была одета в великолепное белое бархатное платье с аппликациями из белого атласа. Застежки и банты были украшены брильянтами. Бросив на себя последний взгляд в зеркало, она ободряюще улыбнулась своему отражению и поспешно вышла за дверь, навстречу своей новой судьбе.

В полдень под перезвон колоколов кортеж направился в собор, где встречать новобрачных на паперть вышел сам архиепископ.

Во время церемонии Анжелика украдкой поглядывала на графа и ловила себя на том, что губы ее то и дело расплываются в радостной улыбке, которую она не могла — да и не хотела — сдержать. Глаза графа тоже искрились весельем, и когда он надел ей на палец сверкающее обручальное кольцо, нежно пожав тонкие пальчики своей юной жены, она на секунду замерла от переполняющего ее счастья, а потом с пронзительной ясностью осознала, что теперь принадлежит ему, навсегда. А он — ей…

После обряда благословения Анжелика, по обычаю самой высшей знати, шла от алтаря одна. Под сводами ее ожидал граф де Пейрак. Протянув ей руку, он вывел ее из собора и остановился на пороге. Анжелика изумленно огляделась вокруг. Можно было подумать, что весь город высыпал на улицу. Она никак не могла поверить, что вся эта шумиха вызвана ее бракосочетанием. Анжелика невольно поискала глазами зрелище, которое заставляло толпу так радостно улыбаться и прыгать от восторга. Но все взоры были устремлены на нее. И именно ей кланялись сеньоры с пылкими взглядами и дамы в ослепительных нарядах.

И тут она почувствовала, что Жоффрей де Пейрак сжимает ее ладонь. Заговорщицки улыбнувшись ей, он выступил вперед и поднял вверх руку, в которой лежала рука Анжелики.

— Графиня де Пейрак де Моранс д’Ирристрю, моя жена.

И в голосе его прозвучала нескрываемая гордость, ведь он наконец-то завладел самым драгоценным сокровищем на свете — сердцем своей маленькой феи из Пуату…

На Тулузу опустилась ночь. На темно-синем небе засияла луна, окруженная звездами. Мир вокруг отступил, оставляя только лишь силуэты, темнеющие в неярком свете. Лента реки сверкала причудливой змеей, стремясь куда-то за горизонт, окруженная полями кукурузы и виноградниками.

Анжелика сидела на балконе, облокотившись на балюстраду, и любовалась открывающимся перед ней видом, машинально вытаскивая украшения из волос. Это могла сделать и Марго, но девушка отослала горничную, уверенные, ловкие движения которой и насмешливый огонек, сверкающий в глубине черных глаз, вызывали у Анжелики робость. Ей наконец удалось распустить прическу. Волосы рассыпались по ее обнаженным плечам, и она тряхнула ими, как некогда в детстве, непокорным движением маленькой дикарки.

Она еще не могла до конца осознать все те перемены, что произошли с ней за последнее время. Осознать свое счастье. Ей чудилось, что все это — ликующая Тулуза, пышная свадьба, окружающая ее роскошь — всего лишь сон. Немного пугающий, но такой пленительный. Она с нетерпением ждала Жоффрея, ждала минуты, когда они наконец-то останутся вдвоем, когда он развеет все ее тревоги одним ласковым словом, нежным поцелуем, когда кольцо его рук оградит ее от этого нового для нее мира, к которому она пока еще не привыкла. Но сейчас, когда этот момент должен был вот-вот настать, Анжелика вдруг поняла, что какая-то часть её хотела бы остаться беззаботной маленькой девочкой, бегающей с ватагой мальчишек по лесам Пуату. Возможно, в этом были виновато предсказание Мелюзины или же непривычный ажиотаж вокруг нее, но Анжелика чувствовала, что боится.

И тут ей почудился какой-то шорох. Она обернулась. Прислонясь к косяку балконной двери, на нее смотрел граф. Он сменил свой красный костюм на черные бархатные штаны и очень короткий камзол из той же материи, открывавший в талии и на рукавах батистовую рубашку.

Жоффрей уже около минуты наблюдал за девушкой. Она сидела на кушетке, рассеянным взглядом скользя по раскинувшемуся перед ее глазами восхитительному пейзажу, залитому лунным светом, и была так глубоко погружена в раздумья, что даже не заметила его появления. В которой раз он залюбовался ее природной грацией, естественной женственностью, без примеси жеманства и кокетства. Вокруг шипели: «Маленькая дикарка из Пуату», а он восхищался ее восторженным и слегка наивным взглядом, каким она смотрела на все вокруг, её искренней улыбкой, которой она мгновенно располагала к себе даже самых задиристых его друзей. Да и разве он сам невольно не попал под обаяние ее колдовских глаз?

Сердце его забилось сильнее, когда на празднике он краем глаза заметил, как Марго уводит новобрачную из-за стола. Пожалуй, такого волнения, как сейчас, он не испытывал с того далекого времени, когда открывал для себя тонкую и загадочную науку любви. Он чувствовал себя молодым трубадуром, впервые идущим на свидание к своей Прекрасной даме, и это сравнение заставляло его одновременно и замирать от восторга, и с недоумением спрашивать себя, а возможно ли это после всего, что он пережил, что испытал? Анжелика дарила ему давно забытые ощущения новизны, юности, свежести, и голова его кружилось от любви к ней и желания поскорее заключить в свои объятия.

Войдя в комнату, Жоффрей даже на миг растерялся, увидев спальню пустой, но потом обнаружил, что дверь на балкон приоткрыта, а его молодая жена в роскошном свадебном платье устроилась на низкой кушетке, стоящей около балюстрады. Когда она обернулась, он увидел, сколько волнения, почти страха, плещется в ее изумрудных глазах.

Он медленно подошел к Анжелике и отвесил ей глубокий поклон.

— Вы разрешите мне сесть рядом с вами, сударыня?

Она молча кивнула, наблюдая, как человек, ставший ее мужем всего несколько часов назад, садится около нее на кушетку и небрежно опирается рукой на золоченый подлокотник. Он был настолько же спокоен, насколько она взволнована, и Анжелика ругала себя за то, что не может скрыть от него своих лихорадочно горящих глаз и вспыхнувших обжигающим румянцем щек. Она закусила губу и отвернулась, избегая смотреть в его слегка прищуренные насмешливые глаза.

— Здесь красиво, — тихо проговорила она, не зная, что еще сказать, и надо ли что-то говорить.

— Да, — в тон ей ответил де Пейрак. — Особенно Тулуза прекрасна во время Цветочных игр.

— Цветочных игр? — чуть склонив голову набок и бросив на него быстрый взгляд, переспросила Анжелика.

— Я рассказывал вам, моя дорогая, об Отеле Веселой Науки, — мягко улыбнулся граф де Пейрак. — Все изящество, вся галантность, которыми славилась Аквитания и, следовательно, Франция, должны вновь возродиться в этих стенах. В Тулузе только что состоялось присуждение премий Тулузской литературной академии, знаменитые «Цветочные игры». «Золотой фиалки» удостоен один молодой поэт из Руссильона. Со всей Франции и даже со всего мира привозят поэты свои творения на суд в Тулузу, на родину лучезарной вдохновительницы трубадуров прошлых времен Клеманс Изор.