Чтение онлайн

Не понятно.

Этого можно было ожидать. Кто решится влезть в мои отношения с бессмертными глупцами, тот сам станет дураком уже через пять минут. Сам понтифик не раз признавался, что чувствует себя невеждой во время моей молитвы.

Боги бессмертны, и это единственное их достоинство. Все остальные и упрямо приписываемые им чувства, всего лишь отражение людских потребностей. Боги упрямы, эгоистичны, самолюбивы и горды. А ещё они до безобразия ленивы. За тысячи лет существования им настолько опротивела жизнь людей, что даже искренняя молитва ребенка у гроба матери никогда не будет услышана.

Третья звезда — это ребёнок, рожденный из чрева смертной и зачатый с помощью божественного вмешательства. По легенде, именно он должен был унаследовать объединённый трон. Сущность его отца была развеяна остальными богами за то, что он посмел возжелать смертную, которую считали не иначе, как скотом. И ребёнок этот должен был родиться в императорской семье Ахарбы.

Третья звезда — третий принц Утис.

Исчез сто двадцать лет назад в день своего совершеннолетия. Все записи о его рождении были стёрты, свидетели убиты, и единственный, кому оставили память о полубоге — это тогдашний понтифик. Мне же удалось это выяснить, только выкрав записи. Я-то надеялась найти что-то, что поможет нам с мамой вырваться из оков храма, но вместо этого я лишь подтвердила легенду.

В общем, абсолютно бесполезное знание.

После моей отповеди, Габриэль завис, да так и не вернулся в прежнее состояние. Кажется, новость о том, что я не почитаю богов, чьей силой пользуюсь, привела его в замешательство. Чем и пользовался артефакт, тихонько высасывая из маркиза кровь. Вынужденная голодовка привела к обжорству, и уже через несколько минут, острый выступ, с помощью которого он пил, втянулся обратно, изрыгнув напоследок излишки крови.

— Эй. — Я помахала перед лицом Габриэля и вздохнула. — Я надеюсь, что новость о настоящих характерах богов не заставила тебя впасть в отчаяние?

— Что? — Он моргнул. — А, нет. Совсем нет. Напротив. — Габ ласково погладил меня по макушке и улыбнулся. — Ты оказала мне услугу. Пойдём. Сейчас важнее найти этих морфов, а со всем остальным разберёмся позже.

Кха.

Я сжала подрагивающими пальцами ворот куртки и нахмурилась. Странное ощущение. От его прикосновений на душе всегда становится чуть легче. Это, конечно, не повод ластиться как маленькой, но почему-то… Я закусила губу и встала к маркизу впритык. Мне отчаянно захотелось узнать, каково это — быть семьёй этого человека.

Широкая деревянная лестница третьего этажа заканчивалась низкой, едва заметной балюстрадой. Этакой перегородкой, которую легко переступит любой взрослый человек.

Вход в эту часть замка, наиболее защищённую льдом, надо сказать, был тщательно спрятан среди стен и ловушек. Не помоги мне Габ, я бы в жизни не нашла это место самостоятельно.

Осторожно переступив балюстраду, я остановилась на узкой площадке, опоясывающей две трети этажа и посмотрела на Габриэля. Артефакт Мертвеца работал исправно, но вёл нас всё дальше от жилых помещений, туда, где по словам самого маркиза, уже давно никто не ходил.

— А там что? — Я указала на неогороженную часть площадки, посередине которой возвышался ледяной столб. — Очень странная архитектура, — не дожидаясь ответа, продолжила я. — Как будто там был выход в башню.

— С чего ты взяла? — Габ как раз проходил мимо, наводя артефакт то на одну часть стены, то на вторую.

— Потому что потолок высокий. В таких местах обычно ставят винтовые лестницы в смотровые башни. Но, честно говоря, меня этот замок вгоняет в ступор. Я никак не могу понять, что с ним не так. Как будто его перестраивали изнутри, не трогая стены. И не один раз, между прочим. Где-то высота потолков такая, что я легко могу дотронуться до них пальцами, а где-то вообще гуляет эхо. Это же не нормально.

— Алхимики, — ответил на это он, как само собой разумеющееся.

— Насколько мне известно, — осторожно начала я, алхимикам не требовались такие странные комнаты. Всё, что им нужно чаще всего находится под землёй. Минимизировать ущерб от испытаний и скрыть достижения — разве не это первое правило вашего брата?

— Ну да… Но понимаешь, с годами появляется самонадеянность. Поэтому многие из нашего рода устраивали свои сокровищницы у всех на виду.

— Но это никак не отвечает на мой вопрос о высоте потолков.

— Правда? — Габ обернулся и приподнял уголки губ. — А если подумать?

— Хочешь сказать, что сокровищницы в стенах?

У меня глаз задёргался. Мало того, что весь замок уже едва стоит из-за тяжести льда, так в его стенах нерадивые наследнички ещё и злато с камнями хранили?

— Ты ведь слышала о гномах, что предали свой род из-за жадности и в конце концов были изгнаны?

— Н-ну… — Я приноровилась к его шагу и задумчиво покусала губу. — Мне кажется, жадность присуща не только гномам. Нельзя сказать, что история хранит предательство только их рода. Феи, орки и даже зверолюди на всём протяжении существования мира так или иначе страдали алчностью. Это неизбежно. — Я легонько пожала плечами. — Даже наша императрица Церцея умудрилась навлечь на себя гнев богов.

— Ты же говорила, что им плевать на род людской, — напомнил Габ, остановившись перед ледяным столбом.

— Ну да. Помогать они не станут, но месть для них сродни развлечению. Поэтому иногда они соревнуются в том, насколько извращённой она может стать.

— А им есть за что мстить? — Габриэль не отрывал странно напряжённого взгляда от небольшой точки во льду на уровне его глаз.

— Не поверишь, — я хихикнула. — Есть. Церцея захотела иметь бога в услужении.

— Это возможно? — как бы между прочим спросил маркиз, трогая точку пальцем.

— Возможно, — вздохнула я. — Только свой взор она обратила не на Светлых.

— Да?..

— Да. Она захотела обладать Владыкой смерти.

— Влады…кой? — Габ впервые округлил глаза и приоткрыл рот. — Это тот, что хранит некромантов?

— Ну да.

— И как, кхм. Ей удалось овладеть им?

— Ага, — я хмыкнула. — После того, как она истребила почти всех некромантов на территории империи, он пришёл.

— И…

— Ну и вот. Вся её семья теперь проклята, до седьмого колена. Дети больше всех пострадали. Дочери потеряли способность видеть и слышать. У одной из них развилось физическое уродство — колени выгибает в обратную сторону. У сыновей всё хуже.

— Насколько? — тихо спросил маркиз, уже смотря прямо на меня. Очень внимательно и настороженно.

Я взъерошила затылок и скривилась, вспомнив то, что увидела по просьбе Церцеи.

— Они гниют. Наследный принц Жифт единственный, чья плоть ещё осталась на костях.

— Ты получила эти земли за помощь им? — сложил два и два Габ. — Смогла снять проклятье Владыки?

— Неа. Я же простая некромантка. Пусть и сильная, но Владыка не мой предок. Мой отец был обычным некромантом. Я смогла только заморозить проклятье на год. Если Церцея захочет меня убить, то через год умрут и все её дети. Потому что я не смогу ещё раз им помочь. Империя гибнет, Габ. — Я прислонилась ко льду и вскинула голову вверх, рассматривая теряющийся в темноте свод. — Из-за Церцеи больше некому заниматься очисткой улиц и кладбищ. Мертвецы гниют, хвори, от которых они когда-то умерли, распространяются.