Чтение онлайн

Дери видела магическим зрением, как Шиа на чистой силе отбивал заклинания Карилинского, даже не усилив обычные шиты, его глаза пылали такой ненавистью, а магические волны, подпитываемые яростью выплёскивались в окружающее пространство с такой силой... С каждой минутой их мощь всё усиливалась, заставляя сердце эльфийки сжиматься от страха, за своего любимого. Когда же фигуру Шиа окутало призрачное сияние и Дери с ужасом узнала одно из запрещённых заклинаний школы Тайного Знания, в эту секунду она, кажется, вообще разучилась дышать.

Призрачно-сиреневая паутина заволокла всю его ауру, прилипла к ней, мгновенно расползаясь и смыкаясь в сферу, поглощавшую, разрушавшую, сминавшую того, кто был для неё всем. Страх, ужас, волнение все эти эмоции внезапно пропали. Ярость. Дикая, безумная ярость. Вот, что она чувствовала в эти мгновенья. Сейчас... вот сейчас она была готова вырвать Карилинскому сердце голыми руками! Нет! Это слишком просто. Эльфийка кровожадно сощурила глаза нацелившись на свою жертву. Её больше не волновало, что она слабее этого гада физически, что у неё по-прежнему нет магии. Теперь у неё была ЦЕЛЬ! Этот мерзавец посмел покуситься на ЕЁ дракона. Да она ногтями ему глаза выцарапает!

Стремительной и бесшумной походкой (туфли были безжалостно выброшены) она приближалась к месту схватки, идя вдоль стены, так, чтобы Карилинский ничего не заметил, он же уже плёл новое атакующее заклинание. Эльфийка попыталась определить, что это будет, когда... Аура дракона засияла с такой силой, что на неё стало даже больно смотреть, волны чистой, ничем не прикрытой мощи и ярости одним ужасающим по силе ударом раскололи сковывающую их сеть, она треснула и уже через мгновение осыпалась, будто стеклянная.

Дери не смогла сдержать радостной улыбки. Да! Да! Да! Любимый мой, родной, всегда знала, что ты у меня самый лучший! Она вновь отступила к стене собираясь насладиться зрелищем втаптыванья мерзавца Карилинского в грязь. Но втаптывать там было уже нечего, этот гадёныш подошёл слишком близко к уже почти сломленному, как он думал сопернику, видимо, чтобы ударить наверняка, и, когда аура дракона преодолела сковывающую её сферу и выбросила в окружающее пространство чудовищную по своей мощи волну силы, просто отлетел вновь к стене, рухнув на пол сломанной куклой. Вот уж действительно мерзавец, даже удовольствия от его избиения получить не удалось! Дери начала подходить к Шиа, и только когда она увидела его лицо, эльфийка поняла, как именно он разрушил сферу.

Всё тело дракона было напряжено, зубы крепко, до скрежета сцеплены, глаза зажмурены, по напряжённому лицу ручьём катился пот, цепочка рун на его лбу сияла, татуировка старейшин на солнечном сплетении светилась так, что прожгла рубашку, а на скулах, шее, даже руках, начали появляться мелкие, но явно весьма прочные чешуйки, а уж когда вместо ногтей, на руках появились когти, чёрные, немного загнутые на концах, даже на вид невероятно острые, Дери поняла, что Шиа сейчас в сию минуту в шаге от полной трансформации, только заклинания старейшин ещё удерживали его, и это именно Дракон разрушил сферу страха, именно он, в попытке защитить свою добычу (эльфийка уже знала, выпытала, как-то у Шиа, что его Дракон всегда будет её защищать, потому, что воспринимает, как СВОЁ, свою добычу, своё сокровище) практически вырвался на свободу.

Впрочем, теперь уже не имело значение 'почему', намного более актуальным вопросом - становилось 'как'. Как это остановить? Альэдера сильно сомневалась, что Террион обрадуется, если лишится половины дворца. А уж как это осложнит ситуацию между двумя государствами, и так не самую простую. Ведь получиться, что драконьи Старейшины нарушили одну из изначальных договорённостей. В испуге она смотрела на своего любимого и просто не знала, что делать, но стоило полудракону открыть глаза, горящие, практически заполненные огненными искрами, но всё равно родные и любимые, как все вопросы, сомнения и прочая чушь вылетела из её головы.

Когда балконная дверь вновь отворилась, выпуская из бального зала новых желающих подышать свежим воздухом, всё что смогли лицезреть находящиеся среди вошедших две главные сплетницы - это бесстыжую красноволосую магичку целующуюся со своим любовником драконьим послом. Ох, эти маги, что с них взять!

О том, что в шаге о того места, где прошли вошедшие, лежало бесчувственное тело лорда Карилинского, прикрытое спешно наброшенным пологом невидимости и для надёжности ещё и скованное обездвиживающим заклятием (будет лорду сюрприз, когда очнётся), охочим до сплетен кумушкам было лучше не знать, хватит с них и того что они увидели. Хотя, если бы они только могли представить, какая сплетня уплыла у них прямо из под носа, наверняка бы даже локти научились кусать от досады, пусть анатомически это и невозможно...

Шиа же продолжал и продолжал целоваться свою леди, свою половинку (в этом после случившегося у него больше не было сомнений). Ему было откровенно наплевать на появившихся у них зрителей, на шепотки придворных сплетниц, на всё. Какое вообще мог иметь значение весь мир, когда в его объятьях была ОНА, живая, тёплая, родная и ЕГО, только ЕГО. Теперь всё было хорошо, он успел, не опоздал, уберёг, защитил. Вот это имело значение. И ещё её губы, её дыхание, тепло хрупкого тела и глаза, самые родные и любимые.

Бессвязные мысли продолжали и продолжали проноситься вихрем в голове Шиагрона, а он всё целовал и целовал свою любимую. А где-то в глубине сознания, куда не доступен вход даже для самых умелых менталистов, согласно рычал его Дракон, подтверждая, одобряя и поддерживая.

В Рионнелионе наступало ранее утро.

Дери задумчиво сидела в одиночестве на балконе, потягивая коньяк из широкого бокала, пытаясь согреться при помощи алкоголя. На улице было зябко. Эльфийка съёжилась в кресле, забравшись туда с ногами, так чтобы закрыть полами махрового халата Шиагрона, даже кончики пальцев ног.

Всю эту неделю, прошедшую с момента последнего императорского бала она честно пыталась вести себя как обычно. Вот только... получалось у неё это с трудом.

К хорошему, как выяснилось, привыкаешь очень быстро.

Только теперь, сравнив свою жизнь до встречи с Шиа и после, она могла понять, в каком постоянном напряжении жила все те годы после своего побега из Леса. Одиночество. Постоянная настороженность. Чувство, что если что-то случится, прийти на помощь будет просто некому. Непрекращающийся страх ошибиться: подпустить к себе кого-то слишком близко, быть обманутой, да банально заболеть и не иметь возможность себя защитить.

Все эти страхи жили в глубине её души, запрятанные в самые дальни уголки сознания твёрдой рукой её воли, но по-прежнему живые, причиняющие боль и беспокойство. И самый тайный, самый страшный из них - чувство, что тебя выбросили, отреклись, отказались, посчитали недостойной. Эти тайные демоны её сознания появились в тот миг, когда Лирстэлиэн объявил ей родительский ультиматум, на который бы она не согласилась никогда, и, облив презрением, ушёл. Все эти годы они были с ней, медленно, но верно подтачивая силы.