Чтение онлайн

– Сейчас здесь будет Кассандра. Разыграем ее. Гаптен, прячься за портьеру, - командовал ты.

– Анхель, садись здесь, у дивана. Скажешь ей, что я в забытьи и, видимо, до утра в себя не приду.

Убедившись, что мы выполнили твои распоряжения, ты лег на диван и притворился спящим.

Через пару секунд в дверях действительно появилась запыхавшаяся Кассандра.

– Анхель, как ваши дела?
– спросила она, пытаясь выглядеть сонной и уставшей.

– Плохо. Данила так в себя и не приходит, - сказал я.
– Даже не знаю... До утра точно не очнется. И я отключаюсь, так спать хочется.

– Ну, что ж, утро вечера мудренее, - удовлетворенно сообщила Кассандра.
– Вы тогда отдыхайте, а с утра вернемся к нашим делам.

– Спокойной ночи, - сказал я.

– Хороших сновидений...

Когда дверь захлопнулась, ты позвал Гаптена:

– Гаптен, дружище, надо сыграть в "дурака". Шоу продолжается. Только теперь водить будем мы. Я правильно понимаю, что за нами следят?

– Разумеется, - ответил Гаптен.

– Значит, мы должны размножиться - быть и здесь, и там, куда отправляется эта парочка. Это можно устроить?

– Это уже устроено, - улыбнулся Гаптен.
– Перед тем, как прийти к вам, я закольцевал запись в системе видеонаблюдения. У охраны на мониторах одни и те же кадры - вы вдвоем в этой комнате. Если бы Кассандра узнала о нашей встрече, хорошего было бы мало. Так что вашего исчезновения до утра никто не заметит.

– Не вашего, а нашего...
– уточнил ты, уже направляясь к двери. Машина есть?

– Будет!
– сказал Гаптен и поспешил тебя остановить: - Но через дверь мы не пойдем...

*******

До города мы ехали эскортом. Впереди мужчина, говоривший до этого с Кассандрой. Он был на красном мазератти. За ним - Кассандра в своем мерседесе. А следом - мы на девятке Гаптена.

– Данила, у тебя есть план?
– спросил я. Ты выглядел уверенным, но у меня было

полное ощущение, что сейчас случится что-то ужасное. Вдруг из-за своего состояния ты не отдаешь себе отчета в том, что делаешь?! Мы ведь абсолютно запутались.

С одной стороны, Кассандра. Ее намерения не понятны. Она ведет какую-то игру, но против нас или за нас?! С другой стороны, Совет, планы которого очевидно расходятся с нашими. Плюс к этому, мы до сих пор не знаем, в ком Скрижаль.

Может быть, мы вообще идем по ложному следу?! Наконец, мы доверились Гаптену. Но правильно ли мы сделали?!

– План?
– ты удивленно посмотрел на меня.
– Анхель, ответь мне на один вопрос: каким человеком можно манипулировать?

– Манипулировать?..
– я растерялся.
– Не знаю, Данила.

– Манипулировать можно только неуверенным в себе человеком. Если человек не уверен в себе, то у него нет собственной позиции. Он ждет, что кто-то возьмет на себя его ответственность. Ждет, что ему скажут: "Я знаю, что к чему. Доверься мне". И я очень благодарен Гаптену...

– Мне?..
– Гаптен удивленно посмотрел на тебя.

– Да, Гаптен, тебе. Знаешь, ты вогнал меня в краску. Там, в комнате, когда мы впервые встретились. Ты сказал мне: "Я говорю то, что думаю. Вы можете не соглашаться со мной. Это ваше право. Но я честен с вами. Я говорю то, что думаю, потому что я уважаю вас и себя".

– Но, так и есть...
– Гаптен пожал плечами, словно бы речь идет о совершенно очевидных вещах.

– Да, Гаптен, - подтвердил ты.
– Так и есть! И мне стало стыдно. Потому что я неуважительно говорил с тобой - с недоверием, высокомерно. Тогда я задумался: "Почему?" И ты снова подсказал мне. Ты сказал, что я говорю так, словно защищаюсь. Ты сказал: "Только правда открывает путь. Правда по отношению к себе".

– Данила, ты меня пугаешь...
– сказал я.

В эту секунду, глядя на твое воодушевление, я был почти уверен, что ты бредишь.

– Анхель, меня надо дослушать, прежде чем пугаться, - улыбнулся ты.
– И я подумал, а какую правду о себе я скрываю от самого себя?

Ты замолчал. Мы мчались по шоссе в направлении города. Тусклый свет фар. Где-то впереди маячил мерседес Кассандры. Воцарившуюся тишину нарушал только ревущий мотор нашей машины.

– Данила, какую правду?
– спросил я, не имея больше сил ждать твоего ответа.

– Я ведь так до сих и не верю...
– ты задумался, пытаясь найти нужное слово.
– Это трудно сказать себе: "Знаешь, дружище, а ты ведь Избранный! На твою долю выпала ответственная работа. И никто в целом мире не сделает ее за тебя. Тебе будут помогать, за тебя будут болеть, но сделать ее ты должен сам, потому что Избранный - ты". Трудно это себе сказать.

Мы с Гаптеном, не сговариваясь, воскликнули вместе:

– Но ведь это так!

Вот вам так просто: "Это так!", - ты даже рассмеялся.
– А мне не просто. Мне сложно. Но потом я подумал: "Черт, если я не верю в себя, как же я сделаю то, что должен?!" Я похож на человека, который думает, что не может ходить, и поэтому не встает с постели. Далеко он уйдет? И я понял, что должен при знаться себе в том, в чем я стесняюсь, или боюсь себе признаваться. Да, я - Избранный. Ужасно звучит. Но я должен сказать это себе.

Данила, я сидел и смотрел на тебя, словно в первый раз увидел. Все думают о тебе, как об Избранном. Даже члены этого непонятного и неизвестного нам Совета! Ты один так не думаешь! Ты считал Избранными всех, с кем мы находили скрижали - Кристину, Илью, Максима, Митю. Но оказывается, не думал так о себе!

И тут меня, как молнией пронзило! А что, если бы мне пришлось так о себе думать?! Проснуться в один прекрасный день и сказать себе: "Я Избранный! Поздравляю тебя (то есть себя) с этим!" Это же невыносимо. Сложно. Неловко. Страшно.

Но, с другой стороны, как без этого? Как совершить что-либо, если ты не веришь в то, что ты можешь это совершить?! В моей голове снова, как молотом по наковальне, прозвучали твои слова: "Я напоминаю человека, который думает, что не может ходить и поэтому не встает с постели".

– Господи, но ведь и я делаю такую же ошибку! Я думаю: "Данила Избранный". Но ведь и я в каком-то смысле избранный... И что значит - "в каком-то"? В самом непосредственном! А иначе, что я делаю здесь, с тобой в России?! Что я делаю в этой, мчащейся в ночи, машине?!

"Кем можно манипулировать?" - я заново услышал твой вопрос. Мною! Это сейчас и происходит! И все потому, что я не уверен в себе. Во мне червь сомнения, ложной стыдливости, а за этим сомнением, за этим смущением страх. Один только страх - ничего больше! То, с чем мы боремся! Мы боремся с тем, что у нас с тобой внутри!

Правда, правда о себе! Мы должны признаться себе, и только тогда сможем сделать то, что должны.

– И ведь это не все, Анхель!
– продолжал ты.
– Не все! Я понял и еще одну очень важную вещь. Дело не в том, что я - Избранный, а кто-то другой не Избранный. Это каждого касается!