Чтение онлайн

Всех охватило уныние.

За этими делами и переживаниями юные эльфы как-то без внимания оставили еще одно событие, как ни крути, куда более трагическое, приключившееся за день до ухода Виорела. Некоему Делиперу, в этом году заканчивающему Академию, голубь принес на крыле печальную весть. Единственный оставшийся у него с маленькой сестрой родич, старик дядя, умирает на ближней заставе, возведенной во времена Войны Теней, а посланная за ними повозка будет двигаться кружным путем еще не меньше недели. Попрощаться с воспитывающим их с детства родственником, таким образом, оказывалось почти невозможно.

Делипер, потрясенный, видимо, такими новостями до полного умопомрачения, не только пошел на заставу напрямик через Лес, но и сестренку с собой прихватил, проскользнув мимо сторожа, которого все считали конченным раздолбаем.

Ближняя застава только называется ближней, но пешком и до нее добрых дней пять хода, да и то при условии знания троп, рек и болот. После холодных же дождей ноября сунуться в чащу рискнул бы и вовсе только не дорожащий жизнью безумец.

Об этом преподаватели тоже старались не упоминать, но слухи бродили самые разные и не слишком утешительные для двух путешественников. Опасности Вечный Лес таил попросту несчетные.

Так прошли выходные и понедельник уже приближался к концу, когда во время перемены в класс математики ворвался вихрем Снодд.

– Т-там..! Т-там..!
– пытался он что-то сказать, но не совладал и молча указал наконец в окно.

Прильнувшие к мокрому от прошедшего недавно дождя стеклу эльфы увидели знакомый до боли академический двор, усаженный кое-где яблонями и залитый сейчас лужами, а в дальнем его конце...

Исхудавший, давно небритый Виорел устало тащился, разбрызгивая воду, к Академии. Старенький штопанный плащ его укутывал широкие плечи здоровенного парня, кудрявого и черноволосого, повисшего на учителе мертвым грузом и едва переставлявшего ноги, в левой руке эльфа лежала ручка маленькой светлокудрой девчушки, а извечную мешковатую одежду пятнала грязь и кровь. Позади остались долгие лесные лиги, до высокого крыльца главного входа было совсем немного и Виорел наверняка дошел бы сам. Но десятки рук уже перенимали у него ношу, поддерживали под локти, радостно хлопали по спине. Преподаватель Высокой Поэзии обвел серьезным взглядом лица эльфов группы 127, плотно обступивших его, других спешащих по двору учеников, директора, не успевшего смыть с щек мыльную пену и зашагал дальше.

Это потом вся древнейшая эльфийская школа узнает, как учитель, на свой страх и риск, сообщив только директору, отправился на поиски пропавших... Как чуть не погиб, нарвавшись в лесу на дикого кабана, как искал заблудившихся в чащобах беглецов, как волок на себе повредившего ногу Делипера, как их всех едва не затянуло в трясину... Это потом незадачливых путешественников будут лечить, с трудом вырвут из клыков черной лихорадки и, только окрепших, отпустят попрощаться с погодившим пока помирать дядей... Потом же случится великое замирение учеников со своим наставником и весьма поднимется авторитет ВыПо как науки... Много чего еще будет потом...

А тогда Виорел просто шел к крыльцу Академии, с двух сторон его подпирали Вермиш и Снодд и плечи эльфа были широко развернуты, словно он избавился наконец от так долго тяготившего его незримого груза.

Стихи и проза жизни

В комнате царили уютный полумрак и столь же уютный беспорядок. На столе, среди нагромождений книг, тетрадей и не самых чистых тарелок мерцала светом лампа под зеленым абажуром и пять волшебных светлячков, живущих под тонким стеклом, летали в ней кругами, бросая своими крылышками причудливые тени на лицо сидящего за столом. Паренек с круглым лицом, обрамленным пепельными волосами и высоким лбом напряженно морщил последний, перо в его руке, пока еще не искупавшееся в чернилах, так и бегало меж пальцев. Перед ним лежала открытая тетрадь, наполовину исписанная излишне наклонным почерком и разрисованная на полях розочками, сердечками и рожицами. Юноша свободной рукой то ерошил прическу, то отправлял в рот аккуратные ломтики яблок, лежащие на тарелке.

За окном слышались голоса играющих в саду учеников, но ему сейчас было не до этого. Он писал стихи.

Вдохновение упорно не желало приходить, горка яблочных долек неотвратимо уменьшалась и наконец поэт, в очередной раз наугад сунув руку в тарелку, не нашел там ничего, кроме одинокого кусочка кожуры. Задумчиво сжевав и кожуру, он печально вздохнул и вывел наклонно вверху листка:

"Ты - как тепло весны зимою"

Дальше дело не шло абсолютно.

Паренек уже весь извертелся на своем стуле с высокой спинкой, весь изморщился, а рифма все не подбиралась.

Терзания юного эльфа прервал скрип двери и в темном проеме четко обрисовался силуэт Бонджа.

Спутать Бонджа с кем-либо еще было почти невозможно. Только он носил в повседневной жизни белоснежные выходные рубашки.

Кроме этих рубашек, складывалось впечатление, у него другой одежды и не было. А еще Бондж был очень высок, худ и никогда, казалось, не менял своего сосредоточенного выражения лица.

– Привет, Бондж!

– Привет, Ан, - произнес Бондж спокойно, сбросил у порога сандалии и улегся в кровать.

– Как сегодня день прошел?
– поинтересовался Анирилион, для удобства давно уж сокращенный друзьями до Ана, хотя мысли его были далеко.

– Средне, - коротко отвечал Бондж, перевернулся на один бок, на второй, словно лежал не в постели, а на чем-то твердом и выискивал положение поудобнее, потом внимательнее присмотрелся и спросил у согнувшейся над тетрадкой спины друга:

– А что пишешь? Письмо домой? Так скоро? Или дали самостоятельную работу?

– Да нет, стихи...
– машинально ответил Ан, осекся, но было уже поздно.

– Стихи? Ну-ка, ну-ка, интересно... И кому же? Покажи, не стесняйся!
– оживился Бондж, хотя на лице его это совершенно не отразилось. Вскочив с кровати, он отобрал у друга тетрадь, пробежал глазами три строчки, вымученные эльфом и серьезно спросил:

– Влюбился, что ли?

Пожалуй, только на Бонджа Ан мог не обидеться за такие слова.

– Ну, не знаю... Типа того...
– проговорил он смущенно.

– И в кого?

– Да тебе-то зачем? В кого надо!

– В Сивилку из триста шестой группы? Да?
– в глазах Бонджа мелькнула улыбка.

– Ты что, дурак? В какую еще Сивилку? Я такую не знаю, - буркнул Ан, начиная жалеть, что вообще ввязался в разговор. Молчал бы себе!

– Тебе повезло, что не знаешь, серьезно говорю, - теперь уже даже без тени улыбки сказал Бондж.
– Так все-таки, в кого? Да прекращай смущаться!

– Ну... В Тибалию, - сознался-таки Ан.

– Даешь!
– присвистнул долговязый эльф, прошелся по комнате, переступая через завалы всякой всячины, что скапливается в любом жилище холостяков, даже если они не женаты по юности лет, и вернулся к столу.
– А попроще никого выбрать не мог?

Тибалия перевелась в Академию в этом году, совсем недавно, шесть дней назад, но успела вскружить голову, казалось, всем без исключения эльфам мужского пола. Золотистые волосы ее спускались ниже спины и были украшены одной скромной черной ленточкой, оттенявшей их красоту, голубые глаза светились умом и волей, точеная фигурка... ошеломляющая кожа... безукоризненный стиль... А, да что там говорить! Тибалия была из тех красавиц, ради которых начинали когда-то войны. И Академию тоже охватила война. То глухая, подпольная, то яростная, открытая и бескомпромиссная. Война за расположение девушки. Были уже раненые, до убитых, к счастью, дело не дошло.