Чтение онлайн

— Глаукома, — отвечает она. — Ни черта не видит, зато болтает черт-те что! Клянусь. Это мой муж научил его некоторым хлестким словечкам.

— Стерва! — пищит птица.

Откуда-то доносится классическая музыка, появляется шелковистая черная кошка и начинает тереться о твои ноги. Еще три напитка, легкая, ни к чему не обязывающая болтовня, Эйлин по-прежнему не говорит, чего хочет. Ожидание заставляет тебя нервничать. Ты рассматриваешь картины и антиквариат, стоящий в комнате. В эту гостиную вложено больше денег, чем ты заработала за всю жизнь. Ты стараешься не обращать на это внимания, роняешь свой стакан, осколки стекла разлетаются по терракотовым плиткам. Зеленый попугай сходит с ума. «Ну и сука! — пищит он. — Ну и сука!» Эйлин вскакивает со своего кресла, чтобы помочь собрать осколки. «Мистер Бигглс! — отчитывает она его. — Что тебе говорили о слове на букву „с“?»

— Извините, — говоришь ты, хотя и не совсем понимаешь, за что извиняться в доме у сумасшедшей богачки с орущим слепым попугаем.

— Не волнуйся, — отвечает она, бросая на то место, где был пролит джин, антикварную подушку. Она, разумеется, ничего не впитывает, но скрывает пятно с глаз. В этот момент мистер Бигглс срывается со своего насеста и падает прямо на пол. «Проклятая слепая птица, — говорит Эйлин. — Почему бы ему как-нибудь просто не залететь в вентилятор?» Ты встаешь, якобы для того, чтобы помочь птице или дособирать осколки, но на самом деле ты просто собираешься уйти, и тут Эйлин хватает тебя за плечо. Ты задерживаешь дыхание. Вот оно.

— Расслабься, — говорит она и целует тебя в губы, горячо и крепко. У тебя кружится голова. Ты слышишь классическую музыку, Баха или Моцарта; ее рука ползет по твоему бедру, она просовывает ладонь между твоими ногами. «Сука!» — жалобно зовет с пола птица. От жара руки Эйлин ты делаешься влажной. «Что вы делаете?» — шепчешь ты, и тут раздается телефонный звонок, как гонг на боксерском матче, и вы отстраняетесь друг от друга. Эйлин подходит к телефону. Звонок приводит птицу в неистовство, отчего она опять принимается сыпать непристойностями и ковыляет на освещенное солнцем крыльцо, где начинает есть из кошачьей миски.

Хозяйка торопится подойти к телефону. «Да? — говорит она, снимая трубку. — Нет, разумеется, это подходящий момент». Она смотрит на тебя и показывает жестом, что это займет всего минуту. «Сейчас? Да, я уверена, это нормально. Заходите».

Она вешает трубку и улыбается, но лицо у нее вытянутое. Она вытаскивает мистера Бигглса из кошачьей миски, а он лупит ее крыльями, как сумасшедший, и орет: «Я разобью тебе лицо, Эйлин!» Она не обращает внимания на его крики и сажает попугая обратно на насест. «У меня дело, — говорит она. — Мне нужно подписать кое-какие бумаги». Эйлин неловко смеется и оглядывает комнату, как будто сама не до конца понимает, как она там оказалась. «Это займет всего минуту, но не могла бы ты сходить в „Кроджерс“ и купить… м-м… — Она снова оглядывает комнату. — Скажем, лимонов? А когда ты вернешься, я все закончу».

«Лимонов, — повторяешь ты, чувствуя, как остывает жар между твоих ног. — Хорошо, куплю».

Ты долго топаешь до «Кроджерса», единственного продуктового универмага на окраине Саванны. Он открыт круглосуточно, и это единственное здание на многие мили вокруг, в котором есть кондиционер. От жары у машин глохнут двигатели, потому что в них закипает масло. К кассам бесконечные очереди, даже ночью. Все обитатели гетто, не имеющие кондиционеров, пришли за глотком прохладного воздуха.

Черные мужчины с футболками, повязанными на голову, кричат друг на друга в отделе молочных продуктов. Дети раскатывают вокруг на сломанных продуктовых тележках, прижав к лицам замороженные стейки. Матери, взмокшие от пота и неудовлетворенности, громко обсуждают друг с другом соседей, деньги и мужчин. Ты берешь зеленую пластмассовую корзинку и лавируешь между стеллажами. Лимоны, лимоны, лимоны. Что за чудной дом! Что творится с этим попугаем? Если бы это был твой попугай, ты бы уже давно случайно утопила его в ванной.

Ты бросаешь лимоны в корзинку. Пока очередь движется к кассе, ты пролистываешь журналы, размышляя, стоит ли возвращаться домой к Эйлин. Тут до тебя доходит, что это может закончиться тем, что ты будешь оказывать ей услуги за деньги. Интересно, почем в наше время несчастные нервные лесбиянки-новички? Проходит пятнадцать минут или около того, и ты понимаешь, что у Эйлин было достаточно времени, чтобы подписать свои бумаги.

Где-то в магазине плачет ребенок. Интересно, мистер Бигглс называет ее шлюхой, потому что так ее называл муж? В этот момент ты замечаешь двух мужчин в лыжных масках. Странно. На улице жара — кто станет в такую погоду надевать лыжные маски? А потом ты видишь, что у них пистолеты. Черные, тупые, направленные на людей в очереди.

Они что-то говорят, кричат, а потом мужчина в голубой рубашке с бейджем, на котором написано его имя, бросается на них. Взрыв. Звук рвущихся петард, по крайней мере так тебе кажется. Мужчина в голубой рубашке падает. Потом ты, словно против воли, будто кто-то тебя толкнул, поворачиваешься. У тебя в груди тепло. Женщина, стоящая сзади тебя, кричит; ты опускаешься на колени. Она падает рядом с тобой, что-то говорит — ты так и не узнаешь что. Последняя мысль, которая проносится в твоей голове: как это странно, что она вот так упала рядом с тобой, а потом тебе становится совсем нехорошо.

Сквозь теплоту, разливающуюся волной по груди, ты чувствуешь, будто к тебе внутрь проникло что-то острое. И ты рада, что эта милая женщина несмотря на все происходящее проявляет к тебе участие. А где лимоны? Они возле твоей руки. Ты зачем-то подтаскиваешь их ближе к себе, прямо через лужу собственной крови. Кажется, ты оглохла, ты видишь ноги других людей, которые стоят рядом, и чувствуешь, как женщина надавливает тебе на грудь. Это приятно. Потом наступает темнота. Чернота с красным огоньком посередине. Огонек становится больше и больше, пока не заполняет все пространство. Потом что-то толкает тебя к центру этого красного, который теперь кажется подсвеченным изнутри, словно блеском пламени. Теплота так приятна, но потом тебе вдруг становится холодно. Хотя никто об этом не говорит, становится ясно, что у тебя есть выбор: двигаться к теплому красному свету или остаться лежать холодной на полу в магазине.

Если ты следуешь за красным огоньком, перейди к главе 186.

Если ты остаешься, перейди к главе 187.

Ты идешь за продуктами. Пошла эта Эйлин, как ее там дальше, к черту. Пусть это кажется глупым или странным, но тебе все равно лучше с ней не связываться. У тебя закончился кофе, поэтому ты идешь в «Кроджерс» — единственный продуктовый универмаг на окраине Саванны и единственное здание на многие мили вокруг, в котором есть кондиционер.

К кассам бесконечные очереди, даже ночью («Кроджерс» работает круглосуточно). Все обитатели гетто, не имеющие кондиционеров, пришли за глотком прохладного воздуха. Черные мужчины с футболками, повязанными на голову, кричат друг на друга в отделе молочных продуктов. Дети раскатывают вокруг на сломанных продуктовых тележках, прижав к лицам замороженные стейки. Матери, взмокшие от пота и неудовлетворенности, громко обсуждают друг с другом соседей, деньги и мужчин.

Ты берешь зеленую пластмассовую корзинку и лавируешь между стеллажами. Интересно, что значит «приятная собеседница»? Ты берешь упаковку паштета с грибами и крекеры. Тебе хочется себя побаловать, так что ты берешь еще жевательный мармелад с кремом внутри и упаковку жареной курицы, разделанной на кусочки.

Стоя в очереди, ты думаешь о том, как хорошо было бы съесть кусочек курицы прямо сейчас. И вдруг замечаешь, что в помещении стало очень тихо. Женщины перестали разговаривать, кассиры застыли и смотрят в сторону входных дверей. Плачет ребенок. Потом ты видишь двух мужчин в лыжных масках. Странно. На улице жара — кто станет в такую погоду надевать лыжные маски? А потом ты видишь, что у них пистолеты. Черные, тупые, направленные на людей в очереди.

Они что-то говорят, кричат, а потом мужчина в голубой рубашке с бейджем, на котором написано его имя, бросается на них. Взрыв. Звук рвущихся петард, по крайней мере так тебе показалось. Мужчина в голубой рубашке падает. Потом ты, словно против воли, будто кто-то тебя толкнул, поворачиваешься. У тебя в груди тепло. Женщина, стоящая сзади тебя, кричит; ты опускаешься на колени. Она падает рядом с тобой, что-то говорит — ты так и не узнаешь что. Последняя мысль, которая проносится в твоей голове: как это странно, что она вот так упала рядом с тобой, а потом тебе становится совсем нехорошо.