Чтение онлайн

Потом наступает темнота. Чернота с красным огоньком посередине. Красный огонек становится все больше и больше, пока не заполняет собой все пространство. Потом что-то начинает подталкивать тебя к центру этого красного пятна, которое теперь кажется подсвеченным изнутри, словно блеском пламени. Теплота так приятна, но потом вдруг становится холодно. Хотя никто об этом не говорит, становится ясно, что у тебя есть выбор: двигаться к теплому красному свету или остаться лежать холодной на полу в магазине.

Если ты следуешь за красным огоньком, перейди к главе, перейди к главе 186.

Если ты остаешься, перейди к главе 187.

Ты решаешься сказать Питеру, но не сразу. Ты выжидаешь неделю, тебе нужно время, чтобы осушить слезы, избавиться от припухлостей на лице и привести себя в порядок (в волосы втирается лимонный сок, делается маникюр, покупается новое платье). Только потом ты решаешь, что он готов это услышать. После «прощального» секса ты обращаешь к нему свои большие влажные оленьи глаза и говоришь, что он станет отцом через девять месяцев. Нет, через восемь.

Он моргает, потом моргает еще раз, а потом наступает его черед разразиться рыданиями (это несексуально, и отныне каждый раз, когда вы будете оказываться в постели, ты будешь стараться забыть об этом). Но, как ты и ожидала, через неделю он становится на одно колено, протягивает тебе обручальное кольцо с крошечным бриллиантом и делает предложение. Ты отвечаешь согласием, перестаешь принимать таблетки и отчаянно пытаешься забеременеть, чтобы скрыть свою ложь.

На это уходит какое-то время, но через четыре месяца тест на беременность показывает положительный результат. Слава богу, Питер не семи пядей во лбу, и тебе удается убедить его в том, что бывает такое, что беременность длится тринадцать месяцев. Он устраивается работать на лесной склад к своему отцу и переезжает в твой дом, где ты готовишь ростбифы и йоркширские пудинги. Он рубит лес, а ты сажаешь лилейники. К вашему дому слетаются колибри, пьют красную фруктовую воду из кормушек, а ты каждый день приносишь домой пироги.

Жарким июньским днем на свет появляется крошка Дилли. Дилли — это уменьшительное от Далилы. Дилли — ангельский ребенок, и Питер ее обожает. Он сам мастерит для нее колыбельку, меняет ей подгузники, греет бутылочки с питанием, встает покормить ее среди ночи — словом, делает то, чего невозможно было бы ожидать от парня из северных лесов.

Дилли растет дичком: она вечно торчит у озера или бродит в лесной глуши, приходит домой вся в царапинах, ссадинах, синяках, притаскивает ядовитый плющ, клещей и непрерывный поток диких животных, которых пытается приручить. С учебой у нее дела не ладятся, ее блуждающий ум не задерживается долго на одном объекте. Она любит своего папочку не меньше, чем тебя, и только когда Дилли становится старшеклассницей, Питер сообщает, что уходит. Оказывается, он кое с кем познакомился на лесном складе, а именно с женщиной по имени Джилл, и говорит, что влюблен в нее.

Дети разводящихся родителей могут сильно переживать и так же сильно гневаться. Это вполне отчетливо демонстрирует Дилли, разбив окна в новом доме своего отца и выкрасив волосы в ярко-розовый цвет с желтыми прядями. Говорят, что уходить от кого-то так же тяжело, как быть брошенным, но это чушь. Быть брошенным намного-намного хуже. Хуже всех приходится Дилли. Ты знаешь, что она уже живет половой жизнью, в ее комнате ты находишь упаковки от презервативов. Она с тобой не разговаривает, но в конце учебного года объявляет, что беременна.

Через восемь месяцев на свет появляется малыш Блу. Такое она дает ему имечко. Ты работаешь в «Пирожковой Бетти» в две смены, чтобы оплатить счета из больницы. Разносишь стейки по-сэлисберийски, тушеные свиные отбивные и бесконечные куски пирогов. Твои лодыжки полнеют, плечи становятся сутулыми, кожа на лице обвисает. Ты становишься такой же, как все: гладкой и серой, как речная галька. Потом однажды раздается телефонный звонок. Это один из ГОПНИКов, Райан, ставший теперь президентом школы искусств в Миннеаполисе. Он интересуется, не хотела бы ты приехать туда преподавать живопись. Если ты решишься сняться с места, Дилли не поедет с тобой. Она ненавидит город, она ненавидит тебя за то, что ты испортила ей жизнь (правда, тебе не совсем понятно, каким образом). И если ты уедешь, то редко будешь видеться с ней и малышом.

Если ты соглашаешься преподавать живопись, перейди к главе 188.

Если ты остаешься, перейди к главе 189.

Ты решаешь не говорить ему. Зачем ломать парню жизнь? Зачем прибивать его ботинки гвоздями к земле сейчас, если он все равно вырвется и сбежит, только позже? Ты помогаешь Питеру собрать вещи, покупаешь ему дорожную кожаную куртку и глядишь вслед грузовику, на котором он уезжает, оставив вместо себя облако пыли. Ты остаешься работать в «Пирожковой Бетти», разносишь стейки по-сэлисберийски, тушеные свиные отбивные и бесконечные куски липких пирогов. Твои лодыжки полнеют, плечи становятся сутулыми, кожа на лице обвисает.

Ты становишься такой же, как все: гладкой и серой, как речная галька. Приходит зима, озеро замерзает так, что баржам уже не проплыть по нему, лед дыбится по всей его поверхности. Рыбаки сверлят во льду дыры и ловят осетров, а когда лед из-за этого разламывается огромными глыбами, они застревают на них, и береговой охране на больших красных катерах приходится их спасать. Рыбаки постоянно заходят за границы безопасных участков.

Потом через десять лет Питер возвращается с красавицей женой и шебутным сынишкой (он такой хорошенький, такой симпатичный, что тебе хочется утопить его в озере). Каждое воскресенье они приходят ужинать и мозолят тебе глаза, такие счастливые, красивые и румяные, ну просто бельмо в глазу! В тщетной попытке заставить Питера ревновать ты в его присутствии кокетничаешь с постоянными посетителями забегаловки, особенно с одним из работников старой шахты, Джо, который всегда имел на тебя виды, но ты никогда не обращала на него внимания, потому что он просто Джо, парень во фланелевой рубахе, который пьет кофе, отпускает глупые шуточки и коэффициент интеллекта у него — единица. Но ты садишься к нему на колени, угощаешь его пирогом и все норовишь убедиться в том, что растреклятый Питер видит, как ты уезжаешь с ним в его большом пикапе. Жена Питера — пресная миниатюрная блондинка со вздернутым носиком, одна из миллиона породистых шведок, которыми кишмя кишит север, прямо как тараканами-альбиносами. Она машет тебе на прощание.

Дом Джо гораздо симпатичнее, чем ты представляла. Он стоит высоко над речкой Вермилион Крик, в нем лосиная голова над камином и новенький генератор, который позволяет не остаться без света, когда вырубает электричество. У Джо есть несколько красивых артефактов племени дакота, которые он нашел во время охоты. Наконечники стрел, черепки и даже кусочек иссохшего скальпа. Джо вовсе не бездарь. Он поет, как трубадур, и умеет жарить мясо на гриле. Ты проводишь у него все больше и больше времени, пока наконец не переезжаешь к нему. Джо не работает, но при деньгах. Ты не знаешь, сколько именно у него есть, но он не напрягается.

Вы женитесь в Дулуте, а через месяц Джо внезапно умирает от закупорки сосуда оторвавшимся тромбом. Ты спала рядом с ним, когда он был уже мертв по меньшей мере три часа, что одновременно и успокаивает, и пугает.

После внезапной смерти Джо за тобой закрепляется репутация «черной вдовы», мужеубийцы или чего-то в таком духе, но ты можешь с этим жить, поскольку такая репутация заставляет людей уважать и бояться тебя. Оказывается, у твоего мужа была целая куча денег, о которых он никогда не упоминал. Когда-то из-за какого-то несчастного случая, произошедшего много лет назад, он получил крупную страховку, которая позволила ему быть обеспеченным до конца дней, и теперь ты — единоличная владелица этих денег.

Что делать со всем этим состоянием? Ты слишком крепко устроилась здесь, чтобы уехать. Хотя местные тебя недолюбливают. Нужно добавить сюда свежей крови. Ты могла бы открыть маленькую гостиницу — это, с финансовой точки зрения, беспроигрышно, или могла бы основать что-нибудь более авангардное. Что-то вроде художественной колонии.

Если ты открываешь небольшую гостиницу, перейди к главе 217.

Если ты основываешь художественную колонию, перейди к главе 218.