Чтение онлайн

После ужина Петька тихо сказал Владеку:

— Поговорить с тобой надо, очень важное дело. Жди меня за правым углом барака.

— Понимаю…

Владек ушел. Минуты через две за ним последовал и Петька. Можно бы выйти сразу двоим, но вдруг нарвешься на эсэсовца: тогда и сам провалишься, и друга подведешь.

На улице разливалась темнота. Ее прощупывали лучи прожекторов со сторожевых вышек.

— Владек! — чуть слышно окликнул Петька. — Где ты?

— Здесь, иди сюда. — Владек сидел на земле и его трудно было заметить. Петька сел на корточки рядом.

— Пойдет эсэсовец — снизу сразу увидим, — сказал Владек. — Ну, говори твой секрет.

— Владек, — начал Петька, — я знаю, что ты не пионер, у вас в Польше нет пионеров. И ты не можешь дать мне честное пионерское… Тогда просто поклянись, что будешь молчать, будешь хранить мой секрет в большой тайне.

— Клянусь, Петя. Ты же меня знаешь.

— Знаю, вот потому и хочу рассказать… Но это такое опасное дело… Понимаешь, эсэсовцы могут поймать, станут пытать. Вот тут клятва и нужна. Даже под пыткой ничего нельзя говорить. Понял?

— Понял, понял. Ты давай рассказывай!.. Что тут у тебя?

— Ну, слушай. В лагерь нужно проносить через ворота патроны.

— Патроны?!

— Ага.

— Это хорошо! А много их?

— Пока немного. Винтовочные, пистолетные… Они нам пригодятся бить фашистов. Патроны будешь брать под тем здоровенным пнем, который торчит около оружейных мастерских.

— Видел я его. Мы туда камни возили. А кто будет класть патроны?

— Не знаю. Кто-то из надежных людей. Надо брать — вот и все.

— Ладно, — согласился Владек. Он тоже кое-что понимал в конспирации. — Пошли в барак?

— Нет, еще слушай. Сзади тира есть два больших камня. Один из них поменьше… Из — под них пусть забирают Жан и Руди. Ты с ними поговори, они не должны отказаться.

Владек задумался:

— Я поговорю с ними. Но Руди я знаю не очень хорошо, а вот Жана…

— Руди надежный парень, — твердо сказал Петька. — Ты не беспокойся. У него отец был шахтером, погиб на шахте. А когда в Бельгию пришли фашисты — и мать забрали, посадили в концлагерь, потому что она отказалась на них стирать. Прачкой была…

— Ну хорошо.

— В лагере тоже припасены тайники. Я покажу тебе их. А из этих тайников брать будут другие…

— Все понятно, Петя.

Блоха подал Владеку руку.

Теперь пойдем, покажу тебе лагерные тайники.

Он привел Владека к противоположному углу барака, осмотрелся по сторонам и приподнял небольшой плоский камень, под которым заранее сделал углубление.

— Вот под этим булыжником… Пощупай рукой… Сюда будешь прятать патроны ты сам. Но не днем, а в темноте.

— Понимаю, не маленький…

— Второй тайник вон там. — Петька повел его к соседнему бараку. Там тоже лежал камень. Таких камней вокруг бараков полно, никто не догадается их перевертывать и смотреть, что лежит под ними.

Мальчики вернулись в барак.

Их искал Илюша Воробей.

— Куда вы пропали? Смотрю, смотрю вас…

— Да так, немного на улице постояли, — ответил Петька. Мал еще Илюша. Пока можно обойтись и без него. Людей хватит.

— Пойдем, Илья, посмотрим, чего ты изучаешь, — сказал Блоха.

— Сейчас покажу! — обрадовался мальчик и побежал за тетрадкой.

…Петька сумел взять патроны из шкафа около десяти часов утра, когда Ганса вдруг вызвал форарбайтер.

Теперь Блохе нужно было найти предлог, чтобы выйти на улицу и положить боеприпасы в условленные места.

Солдат вернулся, Петька подошел к нему и, схватившись руками за живот, дал понять, что необходимо выйти.

— Шнель, шнель! — махнул рукой эсэсовец.

Петька заранее продумал свой маршрут: сначала он пройдет возле большого пня, на какие-то секунды нагнется, будто поправляет колодку, и положит патроны в тайник. Затем пойдет к тем камням, из-под которых должны уносить боеприпасы Жан и Руди. Проделав все это, Блоха как ни в чем не бывало направился в уборную.

Когда Петька вернулся в тир, Ганс лежал на мате и старательно целился.

Почти ежедневно Петьке удавалось обхитрить эсэсовца, вынести патроны и положить в тайники. Но выбраться из тира не всегда было простым делом.

Однажды, когда Петька попросился в уборную, Ганс сердито спросил:

— Варум?

— Вассер, вассер, — стал объяснять Блоха. Дескать, он много пьет воды, потому что голоден.

— Шнель! — разрешил выйти Ганс.

Потом Петька заметил, что Ганс стал придумывать для него кое-какие мелкие поручения. Он посылал его то к форарбайтеру, то в ружейную мастерскую. Видимо, хотел, чтобы Петька на чем-нибудь проштрафился. Но не таков был Блоха. Он все выполнял быстро и точно, успевая похищать и прятать патроны. Так что поручения Ганса были как раз кстати.

А наивный Ганс все ждал, что Петька попадется ему в лапы. Фашист теперь все время проверял оружие в пирамидах, часто делал повторную пристрелку.

«Ну и пусть старается, — ухмылялся Петька. — Заставь дурака молиться, он и лоб разобьет. Стреляй, стреляй, Гансик, больше не будет путаницы. Все идет хорошо!»

Да, все шло хорошо до поры до времени.

Петька клал патроны в тайники. Из тайников их уносили Владек, Жан и Руди.

Каторжный день кончался…

Повозка, доверху нагруженная камнем, делала последний рейс. Жан и Руди изо всех сил тянули ее за лямки, приделанные к дышлу.

Путь этой повозки проходил возле небольшого искусственного островка, окруженного широким и глубоким рвом с водой. Островок был сделан для потехи эсэсовцев и их семей. Там жила огромная лохматая медведица, для нее была сооружена берлога. Зверь бегал по островку, громыхая тяжелой цепью.

Вечерело. Свободные от дежурства эсэсовцы, их жены и дети, все охочие до развлечений, столпились вокруг рва и глазели на медведицу. Ждали, когда она будет купаться, но зверь был голоден и не хотел лезть в воду.

Повозка поравнялась с островком. Два эсэсовца остановили ее. Один из фашистов подошел к Руди, дернул за рукав и повел за собой. Тот, не понимая, в чем дело, послушно шел, потом почувствовал опасность, рванулся назад. Немцы схватили его и поволокли к островку. Руди кричал, отбивался, но разве мог ой вырваться из рук откормленных головорезов.

Зеваки, обступившие остров, образовали проход. Никто из них не заступился за человека. Они вообще не считали за людей этих гефтлингов.

Руди тащили прямо к медведице, которая, казалось, почуяла добычу, подымала вверх морду, раскрывала широкую пасть.