Чтение онлайн

Как только служанка скрылась за кухонной дверью, Жийоп, оглянувшись на монаха, наклонился над столом и прошипел:

— Которого бы должны… «того», настоящий богач?

— Не нам чета, — глухо ответил Маркель. Голос его напоминал рычание быка. Если предположить, что быки умеют рычать.

Жийоп пошевелил губами, явно что-то прикидывая в уме.

— За такого надо платить больше.

— Проще убить. И в яму закопать, — прорычал Маркель.

Он явно не любил фантазий, импровизаций, отклонений от нормы.

— Надо было просить больше! — уткнувшись в тарелку, продолжал бормотать Жийоп.

— Есть у меня мечта! — неожиданно зло отозвался Маркель.

Жийоп вскинул вверх свой остренький, как у мышонка носик, и с веселым любопытством посмотрел на напарника.

— Уйти в монастырь? — хихикнул он.

— Получить заказ на тебя. — задумчиво ответил Маркель. И улыбнулся своей бычьей улыбкой. Опять-таки сомнительно, что быки умеют улыбаться. — С радостью бы исполнил. И задешево.

Трусливый Жийоп понял, лучше на время заткнуться.

Заказ, действительно, был не из легких. По очень скудным сведениям, полученным от «заказчика», этот самый «Думе» или «Дюне», проживал в Париже сразу в нескольких местах. Имел трех любовниц в разных районах города и вечно болеющую мать. Посещал редакции газет и обедал в самых дорогих заведениях. Имел толпу друзей и встречался с ними ежедневно в самых людных местах. Вертелся, как ошалелая белка в колесе.

Попробуй, подлови такого!

Подлая парочка совершенно не знала Парижа. Оба были беспросветными провинциалами. Стало быть, им предстояло плутать по шумным столичным улицам, ночевать в своей повозке прямо под открытым небом. И питаться, Бог знает чем. Так последнее здоровье потеряешь.

Маркель, проглотив весь сыр, находящийся на столе, ухватил за руку появившуюся служанку, сгреб с ее подноса еще несколько кусков сыра и бросил в свой, необъятных размеров мешок. Служанка раскрыла было возмущенно рот, но Маркель показал ей кулак, размером с ее голову и вышел из трактира. Жийоп тут же последовал за ним. Правда, успел прихватить пару кусков со стола монаха.

Через минуту парочка уже тряслась в повозке, запряженной кобылкой каурой масти по разбитой сельской дороге.

Париж бурлил днем и ночью. Выставки модных художников и пышные званные обеды, премьеры популярных драматургов и концерты не менее популярных композиторов, осенние распродажи в лавочках и в новых шикарных магазинах, уличные музыканты и просто толпы гуляющих. Все это будоражило, вовлекало в бесконечный праздничный водоворот, всех лишало сна и возможности хоть как-то осмыслить происходящее вокруг.

Недаром какой-то маркиз заметил: «Париж — это праздник, который всегда!». Трудно не согласиться с подобным утверждением. Тем более, в первой половине девятнадцатого века.

Главной достопримечательностью Парижа тех времен были вовсе не бульвары Елисейских полей, и не набережные красавицы Сены. Не выставки молодых художников и не вечерние огни театральных премьер. Не Мон-Мартр и даже не самые очаровательные женщины в мире.

Главной достопримечательностью Парижа был один единственный человек. Знаменитый писатель и драматург Александр Дюма!

Высокий, стройный, с копной вечно взлохмаченных волос, с маленькими усами и большими, выразительными глазами, в кричаще-ярких и пестрых жилетах, он появлялся в самых неожиданных местах и уголках Парижа и заставлял все женские сердца биться значительно громче стука их же собственных каблучков по тротуарам.

Все женщины любили Дюма. Дюма любил всех женщин. Можно было без преувеличения сказать: «Париж — это Дюма!», «Дюма — это Париж!». Оба утверждения были в одинаковой степени верны.

Каждый день его видели одновременно сразу в нескольких местах. Его фразы и выражения, вскользь брошенные, передавали из уст в уста, как самую важную политическую новость. Оценки, походя данные тому или иному человеку, становились ярлыком на всю жизнь.

Александру Дюма завидовали все. Он не завидовал никому.

Той осенью у Дюма появилась мания преследования. Примерно уже с неделю мерещилось, будто его преследуют два типа. По очереди. Один толстяк. Здоровый, как бык. С красным носом. Другой маленький, как мышонок. Но тоже очень противный. Преследуют постоянно. В самых неожиданных местах подворачиваются под руку.

Не далее, как сегодня утром, прямо у служебного входа театра Комеди-Франсез перед Александром возник «мышонок».

— Сударь! Десять франков! На похороны брата близнеца!

Дюма никогда не отказывал в просьбах. Ни друзьям, ни нищим.

— Вот двадцать франков! Похороните обоих близнецов!

Широта натуры была главной его отличительной чертой. Он уже зарабатывал на пьесах и романах сотни тысяч франков в год. Правда, тратил вдвое больше. Постоянно находился в долгах. Кредиторы так и рыскали за ним по пятам, как гончие псы.

Но мерзкая парочка отнюдь не походила на кредиторов.

С толстяком, которого Дюма мысленно окрестил «быком», встреча состоялась еще раньше. Неделю назад Александр стоял на берегу Сены под деревом и наблюдал, как дятел-отец учит своего птенца долбить клювом по дереву. Забавное зрелище!

Почему-то вспомнился собственный отец. Генерал, во времена императора Наполеона командовавший Альпийской армией, был фантастической храбрости и отваги человеком. Для него не существовало невозможного. Однажды, где-то в Египте, на узком мосту он в одиночку отразил наступление целого эскадрона. Сына своего Александра, он успел научить очень-очень многому. Любить природу, охотиться на дичь…

Самая забавная история с ним приключилась в Алжире…

Но с удовольствием вспомнить эту историю Александр не успел.

— Как пройти в Национальную библиотеку? — раздался над его ухом сиплый голос. В нос ударила волна из чеснока и лука.

Дюма резко обернулся. Перед ним стоял какой-то бродяга. Сильно помятый, явно нетрезвый и очень воинственный.

— Тебе, приятель… — усмехнулся Александр, — не библиотека нужна, портовый кабак!

Несколько секунд писатель Дюма и наемный убийца Маркель, молча, смотрели друг другу в глаза.

«У-у-у, гад!» — думал Маркель. «Небось, купается в деньгах!».