Чтение онлайн

Мне снилось, как рука Тэйлора обрушилась на щеку Мари, как звук ее крика разнесся эхом по большой комнате, когда она упала на бок, приземлившись на бедро и свои руки. Рыжевато-русые волосы рассыпались по мокрому от слез лицу. Взглянув на меня, Тэйлор поправил галстук и откашлялся.

– Неповиновение недопустимо.

Я кивнул и взглянул на девушку, беспомощно лежащую и всхлипывающую посреди пола; она была всего на несколько лет старше меня, но по росту едва доходила мне до груди. Данный сценарий действий я видел воочию уже дюжину раз. Он больше не смущал меня. Он был частью обыденности. Каждая история была другой, однако имела одну и ту же суть. Эта девушка была беглянкой и занималась проституцией, зарабатывая на наркотики. Я вообще не понимал, почему Тэйлор потрудился привести ее, хоть она и соответствовала его типажу: светлые волосы, зеленые глаза с вкраплениями золотого. В последнее время он становился отчаянным в реализации своих видений. Церковь становилась беспокойной.

Так что вы либо принимали правила, либо были избиты и, в конце концов, подчинялись; и поверьте, Тэйлор подходил довольно творчески к вопросу наказаний. В доказательство этому на моем теле красовался не один шрам.

– Удели этому пристрастное внимание, мальчик.

Я кивнул единожды и стал ждать. Он схватил руку Мари и дернул ее к ногам девушки, давая ей секунду, чтобы восстановить равновесие. Глядя на нее, я был уверен, что к утру все ее тело будет покрыто синяками, и даже такое простое действие, как ходьба, будет даваться девушке с трудом.

В свои четырнадцать я обучался внутренней церковной работе для того, чтобы когда придет назначенный день, я был готов занять место Тэйлора. Все подобные стычки записывались на видео и были внесены в церковную видеотеку, чему лично я никогда не придавал особого значения, раз уж таковым было положение дел. Сказать, что мое воспитание было нетрадиционным - ужасное преуменьшение. Приемники Господа были организацией, распространившей свои корни по всей стране, и я жил в эпицентре этой паутины, обучаясь у самого основателя движения - Тэйлора Вудворта.

Он расстегивал пояс, пока Мари обхватила себя руками, всхлипывая и рыдая.

– Не бейте меня.

Ее мольбы прошли мимо ушей. У меня не осталось сочувствия к боли других людей. Оно было выбито из меня давным-давно, оставив по себе лишь шрамы на коже. Плохие вещи случаются не только с плохими людьми. Это было фактом.

Тэйлор протянул руку и провел большим пальцем по ее щеке, утирая слезы.

– Шшш, я не собираюсь бить тебя. Молитва - не единственное, что ты сделаешь сегодня, стоя здесь на коленях.

Ее взгляд опустился ниже, наблюдая, как Тэйлор расстегивает свои брюки. Я взглянул на красный маячок на камере, стоящей в углу на штативе и попытался стереть все эмоции с лица, не желая, чтобы просматривая запись, Тэйлор увидел, насколько все происходящее меня задевает. Единственная вещь хуже этих развратных поступков, за которыми мне приходилось наблюдать - это дать повод нашему лидеру усомниться в моей полезности. Я видел, что случилось с теми, кто ослушался, и не был готов последовать их примеру, и отдать душу своему создателю.

Я проснулся от ощущения, что кто-то толкнул мой матрас. Мои глаза распахнулись, и я уставился на растрепанные, спутанные от неспокойного сна волосы Энни. На ней была одета одна из моих белых маек, доходившая ей до середины бедра. Тушь, оставшаяся с пошлой ночи, была размазана у нее под глазами.

– Что такое?
– простонал я, моргая от резкого солнечного света, заливавшего пространство моей комнаты. Нечеткое изображение Энни медленно пришло в фокус. В одной руке она протягивала мне бутылку воды, а в другой две – таблетки. Я схватил покрывало и подтянул его, внезапно осознав, что сейчас утро и на мне одето лишь нижнее белье. Отголоски моего извращенного, испорченного прошлого были столь болезненными, и мне реально не хватало контроля, чтобы справиться с ними и расслабиться.

– Черт, ты могла бы постучаться, - проворчал я.

– А ты мог бы закрыть дверь, если так сильно хотел, чтобы я постучалась, - она засмеялась, опуская бутылку воды на мою голую грудь. От холода бутылки я почти что подпрыгнул, и от резкого движения в голове распространились болезненные пульсации.
– Держи.

Я протянул руку, и она опустила таблетки мне на ладонь, после чего заправила волосы за уши и уселась ко мне на кровать, поджав под себя ноги.

Одним глотком я проглотил пилюли и треть бутылки воды. Ее брови приподнялись, пока она наблюдала за мной, а потом, словно стряхивая с себя наваждение, Энни покачала головой. Потерев основанием ладоней свои глаза, я взглянул на нее, замечая покраснение на ее скуле, выделяющееся на фоне ее идеально фарфоровой кожи.

– Черт, - простонал я и протянул руку, пробежавшись подушечками пальцев по багровой отметине, от чего она резко дернулась, убирая мою руку.
– Прости.

– Это не твоя вина. Я в порядке.

Она просто пожала плечами, словно этого никогда не происходило. Словно если бы на ее лице не осталась печать от этого происшествия, то воспоминание о нем окончательно бы исчезло из ее памяти. Это качество Аннабель вызывало во мне зависть. Она могла бы заблокировать что угодно, что причиняло ей боль, и жить в пузыре довольства. Именно поэтому наша новая жизнь так хорошо ей подходила. Она была хамелеоном, скрываясь за добровольно принятым на себя сумасшествием.

Я покачал головой, сев подальше от нее, и провел рукой по кубикам своего рельефного пресса.

– Грейс приготовила завтрак?

Энни фыркнула и рассмеялась над изданным звуком.

– Он был готов еще час назад.

Я застонал, и она закатила глаза.

– Я тоже проспала. Я попросила ее оставить нам по порции, но тебе еще нужно одеться. Там Аманда приехала. Так что поспеши.
– Она усмехнулась и вскочила с кровати.

– Блядь, - я упал на спину и прижал ладони к глазам, тем временем она покинула комнату. Я чувствовал себя дерьмово и, вероятно, выглядел не лучше. – И сними мою чертову майку, - проорал я ей вслед.

Встав с кровати, я осмотрел себя в огромном зеркале, висящем на противоположной стене комнаты. Физические тренировки стали одним из немногих способов борьбы с нарастающей агрессией, и судя по результатам, моя агрессия зашкаливала. Мои мышцы были скульптурными, четкими; на моем теле не было и грамма жира, но мне по-прежнему хотелось накачать его еще сильнее. Я был рад, что шрамы уродовали лишь мою спину, и мне не приходилось день ото дня лицезреть физическое проявление собственных грехов и раннего нежелания подчиняться Тэйлору.

Включив радио и подпевая песне Staind “Outside”, я стянул свои боксеры и отбросил их на пол. Направившись в ванную, я включил свет над раковиной, а основной выключил, от чего душевая кабина была освещена лишь приглушенными лучами. Потребовались секунды, чтобы вода нагрелась, после чего я скользнул под горячие струи, закрывая за собой полупрозрачную стеклянную дверь.

Выдавив на руку гель для душа, я намылил свою грудь и живот, моля о том, чтобы душ помог мне ослабить бушующий после кошмара адреналин. Моя рука опускалась все ниже, в поисках разрядки от нахлынувших воспоминаний, и хоть я не гордился этим фактом, но способ был действенным. Мыльной рукой я схватил свой член и сильно сжимая начал медленно скользить по всей его длине вверх и вниз. Упираясь лбом о влажную стену из песчаной плитки, я закрыл глаза и попытался расслабиться.