Чтение онлайн

– Бабушка моя родная!

Та прослезилась. К моменту, когда подтянулись все мы, они уже хорошо разглядели друг друга, причем Саша от них не отходил, ласкался, и наша мама, пробегая с очередным блюдом из кухни к столу, ревниво поглядывала на эту семейную идиллию. За столом Танины родители стали показывать привезенный с собой альбом, где Таня - маленькая хорошенькая девочка, и всё сравнивали ее с Сашей - похож, не похож. Вообще чувствовали они себя довольно скованно, видно, не ожидали такого приема (мама накрыла стол - будь здоров). Но постепенно, рюмка за рюмкой расслабились, стали жаловаться на дочку, которая, по их словам, вообще-то росла послушной, хорошо училась, ходила даже на музыку и собиралась после школы поступать в институт, но вдруг все бросила и укатила на Дальний Восток - совершенно против их воли и согласия.

– И как уехала, так ни писем, ничего, - говорила, вздыхая, Танина мать.

– Я ведь посылал ей деньги на дорогу, чтобы назад ехала, - словно бы оправдывался Танин отец.
– Несколько раз посылал. А она... видите, какой нам сурприз преподнесла...

Надо сказать, что наша мама ничего "такого" про их Таньку по-прежнему не говорила, а сказала только, что ей трудно было одной с Сашей, потому она его и отдала. Папа не встревал, целиком полагаясь в таком деликатном деле, как передача с рук на руки ребенка, на маму. Вдруг он наклонился к Таниному отцу и спросил:

– А она одна у тебя дочка?

– Одна.

– Ну, так ты чудак-человек! Ты ж радуйся, что внук теперь есть! У меня вон четыре дочки и внуков, видал, сколько... Это еще не все здесь, еще внучка во Владивостоке!

Саша залезал на руки то к своим, то к нашим, то под стол, то запрыгивал на диван, в общем, был необычайно возбужден и все время спрашивал:

– А вы меня с собой заберете?

Мы разошлись по домам, гости заночевали, а с утра опять уселись за стол и сидели до обеда, наготовлено было много, и разговоров тоже хватило. Наконец собрались в обратный путь, обещая писать и звонить, в общем, не забывать. Саша сам сносил в комнату, где стоял раскрытым специально для него купленный чемодан, свои вещи, игрушки и книжки. И вроде был рад, что поедет на машине, но в самый последний момент, когда уже спустились с девятого этажа во двор, стали грузиться и прощаться, он вдруг не захотел садиться в "Волгу", спрятался за нашу маму и заревел.

Все заволновались, не зная, что делать, нехорошо было силой мальчика забирать и запихивать в машину, тем более, соседи тут как тут, стоят поодаль, глазеют.

– Не хочу!
– ревел Саша.
– Не поеду! Хочу с бабушкой Раей!

На лице у мамы одновременно появились торжествующая улыбка и слезы. Она села на скамейку у подъезда, посадила Сашу к себе на колени и стала что-то тихо говорить ему на ушко. Постепенно он успокоился, слез с колен, мама его поцеловала, он пошел и сам, молча, уселся в машину. Взрослые поспешили за ним и, толком не попрощавшись, отъехали.

– Что ты, мама, ему наобещала?

– Сказала, что он поживет немного у родной бабушки, а потом опять к нам приедет, а потом я к нему приеду.

Первое время мама часто звонила в Донецк и разговаривала с Сашей и его бабушкой, та жаловалась:

– Вы его разбаловали, он теперь нас не слушается.

Дождавшись лета, мама купила два билета на междугородний автобус, взяла с собой в компанию старшего внука Антошу и поехала с ним в Донецк. Шел 86-й год, Украина была еще нашей, и проезд был свободный. С собой мама везла в Донецк кучу подарков для Саши - от каждого из нас в отдельности. Саша подрос, вытянулся, успел привыкнуть к новому месту, бабушка с дедушкой тоже к нему привыкли и, кажется, полюбили.

– Он у нас сам и за хлебушком в магазин ходит, и мусор выносит, рассказывала родная бабушка.
– Помощник!

Нашу маму Саша, конечно, узнал, но почему-то застеснялся и на шею не кинулся, наверное, просто вырос.

– Сашенька, - приставала к нему мама.
– А ты помнишь, как мы с тобой в поезде ехали?

– Помню, - говорил Саша и жался к родной бабушке.

После этой поездки мама как-то успокоилась, стала реже звонить в Донецк, а потом и совсем перестала, лишь писала изредка письма. Как раз в это время на попечение ей был отдан внук Родион, его привозили на всю неделю и забирали только на выходные, и то не всегда.

Когда Саша пошел в первый класс, из Донецка прислали фотографию - все такой же светловолосый и худенький мальчик в белой рубашке, с цветами и портфелем. На обороте рукой кого-то из взрослых было написано: "Дорогим бабушки Раи и дедушки Жени от Саши!". Мама поставила ее в стенку рядом с многочисленными фотографиями своих детей и внуков. Из последующих писем было известно, что учится Саша хорошо, что дедушка с бабушкой на него не нарадуются и даже не представляют теперь, как бы они без него жили.

– Тетя Света, а что с его мамой стало?
– интересуется Аринка, и видно, что, если ей кого и жалко во всей этой истории, то именно ее, Сашину маму.

– А это ты у своей мамы спроси, она лучше знает, вы же там, во Владивостоке, по соседству с ней жили, да, Котя?

– Так она ж потом замуж вышла, - говорит Алла.
– За хорошего, кстати, парня, за моряка, родила девочку. Муж, по-моему, сначала не знал про Сашу, а когда узнал, дал ей денег, сказал: езжай и привези его, ребенок должен жить в семье. Ну, она поехала и привезла. Дед с бабкой, конечно, не хотели его отдавать, скучали сильно, потом дед стал болеть и умер. А бабка довольно часто после этого писала нашей маме, жаловалась на свою одинокую жизнь и все такое, а мама ее успокаивала и даже приглашала приехать, но уже было такое время, что так просто не приедешь.

– А сколько сейчас этому Саше?
– спрашивает Арина.

– Ну, если вам с Родионом по пятнадцать, ему, значит, девятнадцать.

– Так он что, в армии?

Мы с сестрами удивленно переглядываемся. Нам самим эта мысль как-то не приходила в голову, мы и вообще впервые за много лет вспомнили про этого Сашу.

– Может быть, и в армии...

– Хоть бы только не в Чечню угодил, да?

– Боже сохрани! Такой хороший мальчик был.

– Мама его очень любила.

– Интересно, помнит он ее?

– Он, наверное, и не знает, что ее уже нет.

Некоторое время мы молчим и только вздыхаем.

"В следующее воскресенье надо обязательно съездить на кладбище", - думаю я про себя.

– На кладбище надо бы съездить, - говорит Нелля.

– А давайте в следующее воскресенье, - предлагает Женя.

– Только обязательно!
– добавляет Алла.
– Не так, как в прошлый раз, собирались и не поехали.

– А можно и я с вами?
– спрашивает Аринка