Чтение онлайн

Яркое пятно на сером бетоне еще издали привлекло внимание. Не только его. Девушка со странным именем Марийка фон Дюваль сидела на одной из лавок центральной площади, разложив пышную юбку и искренне наслаждаясь вниманием окружающих.

– Маньяк Танькобел, - кивнула она, когда Иль приблизился и вопросительно подняла тонкие брови.
– Что ты хотел? Ты садись.
– Носок туфли указал на бетонную оградку рядом со скамьей, к слову, ниже ее во много раз. Но Илья решил сесть.

– Нужно поговорить. О Тане.

Девушка посмотрела на него сверху вниз, и сразу появилось неуютное ощущение, которое Илю совсем не нравилось. Превосходство, и не его. Но терпеть придется.

– Об этом я в курсе, кэп. Мне уже несколько раз промотали историю как обезумевший кретин достает общественность.
– Иль проглотил "кретина", не поморщившись.
– Мне это не интересно уже. Скажи лучше о другом.

– О чем?

Марийка фон Дюваль стекла со скамьи на плитку под ногами. Шуршащие юбки оттенков полночно-синего, лазурного и молочного расплескались вокруг нее на пыльном кирпичном и бежевом... Суматошный, мчащийся город на заднем плане, расчерченный в квадраты простор, так похожий на сумасшедшую, неправильную шахматную доску и ожидающе смотрящая фигура, такая яркая, будто сконцентрировала в себе все краски мира... Как всегда, ударило в голову, сбилось дыхание и остро захотелось вытащить из заднего кармана джинсов сложенный вчетверо лист и огрызок карандаша.

Иль даже не сомневался, что изменение в лице фон Дюваль, появившиеся в глубине глаз довольство - из-за его отрешенно-восторженного лица. Всегда так, когда появляется что-то... подобное.

– Зачем тебе все это? Подумай, прежде чем ответить. Таня - она чудная девочка, ударение, правда, можно ставить по-разному. Таких чистых и искренних сейчас редко встретишь, и я совсем не хочу, чтобы какое-то недоразвитое и озабоченное чмо доставляло ей проблемы.
– Иль опять молча проглотил оскорбление. Неподходящее время качать права.

Девушка подперла щеку кулаком и заинтересованно склонила голову.

– Илья Васильев, зачем? Что это, просто увлечение? Тогда выбрось придурь из головы, а если не получится, что я сделаю это. Или что-то более глубокое? Ну, посмотри мне в глаза и говори.

Илья задумался.

– Люблю ее.

Марийка прикрыла глаза.

– Неверно. Еще думай.

– Хочу чтобы она была рядом.

Такой ответ даже обозлил сидящую напротив девушку.

– Снова не то.

Несмотря на недавнее вдохновение, больше всего сейчас Илю, к которому вернулось глухое раздражение - последствие всего произошедшего и ночи без сна, - хотелось послать эту странную девушку куда подальше и рявкнуть, чтобы она завязывала с бредовым разговором и сказала уже все, что нужно. Но тогда что, весь сегодняшний день насмарку?

Илья опустил голову.

– Я уже схожу с ума...
– глухо признался, имея в виду все вместе: и Таню, и ее поведение, и последние сумасшедшие, нервные деньки.

И никак не ожидал, что на это раз угадает. Неизвестно какие выводы родились под черепной коробкой вот этой особы, и она решила оставить игры.

– Прости, но я не знаю, где она и даже не могу предположить. Не-а, - покачала она пальчиком, предугадав реакцию Ильи.
– Но я могу попробовать ее поискать и сделать так, что она задумается. Хочешь?

И он, помедлив - думал, где тут подвох и махнул на все рукой, - кивнул.

Марийка улыбнулась, не разжимая губ, и кончиками пальцев похлопала парня по макушке.

– А ты мне нравишься. Сообразительный.

– М-да...
– задумчиво отозвалась. Как же приятна такая забота.
– Порой Маринка похожа на сумасшедшую, и она этого не отрицает. А...

– Останови!
– вдруг воскликнул Иль и я резко вжала педаль, аж шины взвизгнули и лоб чуть "тепло" не поприветствовал руль.

– Что?!
– запаниковала, вертя головой. А этот... слов не хватает, преспокойно вытащил из кармана листок, карандашик выудил. А потом открыл дверцу, перекинул наружу ноги и... принялся рисовать?!

– Ах ты!!

Эмоции зашкаливали. Да если бы он не сидел так далеко, а я не воевала с заклинившей застежкой ремня безопасности - не жить Васильеву. Я ведь его..!

Злость утихала, больно картинка перед глазами была... безобидной? Милой? Нет... какой-то хрупкой. И очень красивой.

Я - сошла с ума. Я балдею от спины Иля на фоне закатного неба. Кр-расота.

– А потом порисовать не судьба?
– ворчливо спросила.

– У меня не очень хорошая память, - задумчивым тоном отозвался парень.
– Да и наброски с натуры никогда не сравняться с...
– все тише и тише, пока совсем не замолк, оборвав фразу на полуслове. Минуту подождала, три. Такое ощущение, будто он совсем забыл, что совсем недавно разговаривал со мной.

А еще через какое-то время подползла ближе, заняла остаток второго переднего сидения, пользуясь тем, что Илья сидел на самом краю, и заглянула через его плечо, прислушалась. Не показалось. Тихо-тихо, на грани слышимости, Васильев мурлыкал незнакомый, мелодичный мотив, совершено мне очаровавший.

Положила ладони на его плечо, а на них - уютно устроила подбородок.

Смятый лист, прижатый мизинцем и большим пальцем по обоим уголкам, лежал на одной из коленок. Быстрые, немного лихорадочные линии - карандаш просто порхал над бумагой, и все больше угадывались причудливые очертания облаков. Спокойное, даже отрешенное выражение лица, бегающий с неба и обратно на бумагу взгляд, такие пустые-пустые глаза... Немного перепугалась и сжала пальцами плечо Васильева.

– Иль?
– позвала.

Он вздрогнул всем телом, карандаш черканул жирную линию через весь рисунок.

– М?
– повернул ко мне голову, моргая. А мне стало совсем стыдно.

– Прости...
– кивнула в сторону испорченного наброска и сделала жалобное лицо. Но Илья не стал на меня орать, хоть, по идее, и должен был... да хотя бы возмутиться. А он ткнулся носом в волосы на виске, повернулся обратно к рисунку и продолжил набрасывать линии, не обращая внимания на лишнюю.

– Ничего. Я уже почти закончил.

В том и соль. Если бы не я... обидно. Красиво вышло.

Пара штрихов - и Илья осторожно сложил лист, сунул его обратно в карман, а огрызок карандаша - за ухо. И отклонился в сторону, ловя в объятия не ожидавшую такого маневра меня.

"Нашли где устраивать возню", - проворчал внутренний голос, который я послала подальше.

– А ты всегда поешь, когда рисуешь?
– задала в лоб волнующий вопрос. Иль как-то тоскливо вздохнул и отстранился.

– Как-то само получается, - пожал плечами.