Чтение онлайн

Я с замиранием сердца ждал. Что ж теперь еще будет? Вскоре она вернулась из кухни, неся дымящуюся тарелку. Поставила передо мной. Рядом с тарелкой положила ложку, вилку и нож. Суп был ярко-красным, поверху плавали блестки жира. Пахло очень вкусно; в самой середине тарелки, словно островок, торчал аппетитный кусок мяса. У меня потекли слюнки. Такого супа я еще никогда не ел. Садовница ласково положила на мою голову мягкую руку:

— Ешь, миленький, ешь. Этот супчик из молоденькой баранинки, сварен со свеколкой. Возьми вилочку, ножичек, съешь сначала кусочек мясца, а потом супчику похлебай.

Новое несчастье! Я нерешительно взял в кулак обе блестящие железки со всякими завитушками, так мало похожие на ножи и вилки с деревянными ручками у нас дома. Как ими обходиться? Переложил в левую руку нож и — будь что будет! — взялся за мясо.

Да, это был трудный экзамен. И я опозорился, разбрызгал суп. Садовница взяла у меня вилку и нож:

— Левой ручкой придерживай, правой режь. Вот так… Отрезал кусочек — положи вилочкой в рот…

Это было потруднее, чем у ящика с раствором! Я весь взмок, пока научился с грехом пополам обращаться со столовым прибором.

Щедрая хозяйка поставила передо мной хлебницу, полную ровно нарезанных ломтей пахучего ржаного хлеба. Суп оказался необычным на вкус, кисло-сладким. И напрасно я радовался втихомолку, думая, что уж с супом-то управлюсь запросто. Оказалось, и тут надо соблюдать определенные правила:

— Не хлебай так шумно, миленький! Ротик закрой, теперь глотай. Вот так… Ложечкой не стучи по тарелочке, некрасиво…

Я облегченно вздохнул, когда наконец завершился самый трудный в моей жизни обед.

Теперь можно было продолжить осмотр комнаты. На стене тикали необычные стенные часы. Циферблат был вставлен в футляр из резного дерева, в верхней его части находился домик, вроде скворечника, с маленькими дверцами. Домик был вырезан из цельного куска, но раскрашен так, что казалось, он выстроен из крохотных бревен. Мерно раскачивался маятник с большим желтым кругом на конце, раздавалось звонкое: тик-так, тик-так…

Вдруг распахнулись дверцы под крышей, и наружу выскочила деревянная птичка. Она поклонилась, клювик у нее раскрылся, и я, к величайшему своему удивлению, услышал голос настоящей кукушки: ку-ку, ку-ку…

— Видел ли ты когда-нибудь такие часики? — Садовница уже вернулась из кухни.

— Нет! — Я энергично тряхнул головой.

— Это знаменитые часы, шварцвальдские, из Германии. Сам господин барон подарил нам их за то, что вырастили для него виноград.

Рядом с часами на рогах косули, прибитых к стене, висела на длинном ремне медная труба. Она ярко блестела, еще ярче, чем каски пожарников в местечке.

Картина, часы, теперь эта труба… Диковинные, никогда ранее не виданные вещи вызывали во мне почтительное уважение, даже боязнь. Ведь такое, по моему глубочайшему убеждению, могло принадлежать только богачам, господам.

— Что это за труба? — осмелился я спросить.

— Охотничий рог. Его очень далеко слыхать. Мой муженек всегда идет на охоту с господином бароном, он его личный псарь, — сказала хозяйка с гордостью. — Дунет в рог один раз коротко, другой подлиннее, третий совсем длинно, и все охотничьи собачки, где бы они ни бегали, бросаются на звук…

Останешься жить в нашем поместье, сам все увидишь, сыночек. — На последнем слове она сделала особое ударение и посмотрела на меня вопросительно.

Я все еще не мог понять, чего добивается садовница.

— Не знаю, как долго будет печник работать в замке вашего барона. Вот заработаю деньги для учения, осенью пойду в школу.

Жена садовника склонилась над столом, подперев голову кулаками, и давай меня убеждать:

— Нехорошая работа у печника, грязная. Да и потом, не работа его ищет, а он работу. Ходит-бродит из поместья в поместье. То ли дело садовник! Мы с муженьком вот уже двадцать годков на одном месте работаем. Нельзя сказать, что богатые, но живем совсем неплохо. Оставайся, миленький, у нас, выучишься на садовника. Зимушка наступит, а тебе ее не бояться: в теплицах всегда хорошо, хоть зимой, хоть летом. К тому же, смотришь, и виноград тебе перепадет.

При слове «виноград» я встрепенулся. Уж очень привлекала ягода с таким заманчивым названием: винная градина. Одну-единственную штучку удалось мне съесть за всю свою жизнь.

Голубые глаза хозяйки источали ласку и доброжелательство. Волосы хоть и седые, но тщательно завиты. А вот плечи у садовницы мужские, широченные, как у силача из балагана на ежегодной ярмарке. Август говорит, чтобы иметь такие плечи, надо постоянно тренироваться. Что она, в день по нескольку раз гири поднимает?

Садовница между тем продолжала:

— Вот пойдет муженек работать в теплицу, я тебя тоже туда сведу. Посмотришь, как красиво свисают грозди.

Она явно задабривала меня, а я к такому не привык. Как бы мне побыстрее выбраться из этого дома? Я поблагодарил за еду и двинулся к двери. Надо поскорее разыскать печника, день ведь идет к вечеру. Но садовница, сделав несколько быстрых, скользящих шагов, оказалась впереди меня:

— Вот здесь будешь спать!

Я остолбенело уставился на белое покрывало и гору подушек на нем.

— Кроватка мягонькая! Только сегодня свежим сенцем сенник набила, чистые простыньки постелила, одеяльце теплое вытащила из сундучка. Будешь спать-почивать, как котишка на печке.

Садовница переложила подушки к ногам, сняла покрывало; под ним оказалось синее одеяло с красочным орнаментом. Из-под кровати вытащила зеленый сундучок, подняла крышку:

— Вот сюда вещички сложим. А новый костюмчик, когда он у тебя будет, повесим в шкаф, чтобы не помялся. Хорошо?

— Да, — выдавил я едва слышно, а сам подумал, что не скоро, ох как не скоро будет у меня костюм!

Поспешно сложил в сундучок все, что было в узелке. Воскресную рубаху и штанишки разгладил ладонью. Осмотрел постолы; надо же, сносились, в середине дырки! Садовница внимательно следила за каждым моим движением.

— Не обувай их, не надо, — сказала ласково. — Где-то на чердаке должны быть ботиночки моего сыночка, совсем еще хорошие. У него быстро ножка выросла.

Хоть она и была полной, но двигалась на удивление легко. Не вышла, а выпорхнула из комнаты, и минуту спустя с потолка донесся шум и грохот.