Чтение онлайн

Он поник седой головой, и Кате стало его жалко.

– Не расстраивайтесь, найдете кого-нибудь другого вашим искателем.

– Увы, на это уже нет времени. Теперь черным историкам ничто не помешает присвоить себе бесценную рукопись.

– У вас к тому же соревнование, кто первым успеет?

– Можно сказать и так. Честолюбивых историков возглавляет чнловек необычайно талантливый. Некто Леон Турк. Официально он тоже профессор и даже преподает в университете...

Что-то похожее на воспоминание мелькнуло в мозгу Екатерины, но тщетная попытка осветить темный уголок памяти ни к чему не привела, оставив у девушки чувство неудовлетворенности: что же такое она забыла?

– Тоже мне, талант - таскать, пусть и из другого времени то, что плохо лежит!
– фыркнула Катя.

– Не спеши с выводами, - мягко посоветовала Венуста Худионовна. Талант его - в знаниях и умении применять магию на практике. Не побоюсь сказать: Леон - величайший маг своего времени.

– Все равно он мне не нравится!

– А разве ты его знаешь?
– удивился Вяземский.

– Не знаю и знать не хочу! Если человек думает только о себе...

– Не только. О себе и о друзьях, соратниках...

– Выходит, ему и помешать нельзя?

Катя, сама не зная почему, вдруг разволновалась.

– Отчего же, мы препятствовали... по мере возможности.

Вяземский нервно потер руки.

– Слишком велико противостояние. Нас мало, а профессор Захаров запрещал привлекать к делу неоперившуюся молодежь...

– А теперь, значит, понял, что без молодежи - никуда?
– ехидно осведомилась Катя.

– Профессор Захаров умер месяц назад в возрасте ста восьмидесяти лет.

– Ух, ты!
– чуть не присвистнула Катя.
– Я и не думала, что у нас встречаются такие долгожители. Читала, есть где-то в Тибете или в Африке...

– Может, их гораздо больше, но они предпочитают не привлекать к себе нездоровое внимание прессы. Тем более, что методы, которыми они продляют свою жизнь, пока доступны лишь единицам...

– Кхе, кхе, - покашляла Венуста Худионовна.

– Простите, опять увлекся!
– спохватился Вяземский.
– Так вот, для проникновения в другое время нам нужен человек не просто молодой и физически развитый, но и легко обучающийся...

– Я польщена, - опять не выдержала девушка, - но почему бы вам не поискать такого исполнителя среди мужчин. Вы современные фильмы смотрите? Много ли среди воинов и разведчиков женщин? Я вот так сразу могу вспомнить только Мату Хари и Никиту.

– Мужчин мы посылали, - вздохнула Венуста Худионовна, - но им зачастую не хватает хитрости и рядового житейского актерства. Иной раз лучше выглядеть слабым и неопасным - легче обмануть блительность противника...

– Да и прибора у нас тогда не было, - подхватил Никодим Аристархович.
– Я потом, пост фактум проверял его на нащих провалившихся посланниках - по показаниям ген-искателя ни один из них для такого задания не подходил. Потому и черные историки их сразу засекали и выпроваживали прочь, нас вежливо о том осведомляя.

– Вежилво, но с издевкой, - проговорила старая профессорша.
– Мол, не суйтесь с вашим свиным рылом в наш калашный ряд.

– Они вас презирают?
– удивилась Катя.

– Скорее, недооценивают. Считают примитивными, что ли. Неспособными к тонкой игре, изящным манерам. Словом, недостойными их "бомонда".

– А ваших посланников они убивали?

– Как можно, мы - люди цивилизованные. Бывало, новичков даже спасали, но опять же выпроваживали вон через ту же Черную Дыру. А заодно и стирали из памяти все увиденное. Получается, человек побывал в другом времени, а что там видел, рассказать не может...

– Ладно, Бог с ними, - не очень вежливо проговорила Катя.
– Но я учусь в институте, конкурс в который составлял пятьдесят два человека на место. Я боролась наравне со всеми, поступила, заметьте, безо всякой протекции, а теперь мне все бросить и сражаться с какими-то там честолюбивыми историками?! Кстати, а почему вы их называете черными?

– Потому, что они называют нас белыми. Даже посмеиваются: белое братство! Мол, мы сектанты, главный лозунг которых: не верь глазам своим!

– А чему вы, по их мнению, не верите?

– Тому, что земные богатства во все века принадлежали и принадлежат лишь кучке избранных.

– А если они кое в чем правы? Ведь истинную цену той или иной вещи могут дать лишь профессионалы...

– Оценить - да, но показать всему человечеству то, что оставили потомки, историки обязаны, - жестко проговорил Никодим Аристархович. Никто не вправе решать, что человечеству нужно, а без чего оно обойдется.

– И все-таки для меня сейчас нет ничего важнее учебы в институте, упрямо сказала Катя.

– К тому времени, как ты вернешься, у нас здесь пройдет не больше трех дней.

– Вы хотите сказать, ЕСЛИ вернусь?

– Екатерина, ты же не трусиха, - попеняла ей Венуста Худионовна.
– Мы сделаем все, чтобы максимально обезопасить твое пребывание там. Ты постоянно будешь иметь на подмогу не только наши глаза и уши, но и руки... Девочка, у нас осталось мало времени, совсем скоро монголо-татары нападут на город, чтобы сжечь его дотла.

– Значит, и черные историки этой рукописью интересуются?

– Интересуютс, - согласно кивнул Вяземский.

– Тогда я верю, что вам трудно найти себе резидента, - посочувствовала Катя.
– И чтобы играть мог, как актер - то есть, натурально притворяться, и чтобы защитить себя смог...

Она говорила, а сама лихорадочно рассуждала: конечно, проще простого отказаться, но ведь белые историки не для себя стараются. Она уже и не думала, что старики её дурачат и магии нет на свете, а вдруг окончательно и бесповоротно поверив, что все происходящее с нею - судьба и надо пойти ей навстречу... Решив так, она вдруг услышала, как старые историки между собой говорят о ней:

– Очень серьезная особа. А мы все ругаем нашу молодежь...

– Но может легко потратить все деньги на понравившуюся вещь, не думая о будущем...

– Однако, заметь, что и все последствия такого поступка она расхлебывает сама, никого не привлекая на помощь. Даже родителям не сообщила, не пожаловалась...

Екатерина не выдержала.

– Историки, ау, я ещё здесь!

– И особого почтения к старшим у неё не наблюдается, - вздохнул Вяземский.
– Хорошо хоть чувство юмора ей не изменяет...