Чтение онлайн

Сумерки на глазах сгущались, а расположиться на ночлег было негде. То есть, земля на первый взгляд сомнений в прочности не вызывала. Катя для верности постучала об неё ногами и попрыгала на месте для верности прочно.

Спать на земле? Нет уж! У неё есть свой дом, а в этом доме есть удобная кровать. И она сможет защитить свой сон самым мощным заклятием.

Она достала из ладанки деревянный талисман и увеличила его. Наложила охранное заклятие от магического воздействия сверху, снизу, с боков, со всех углов. Окружила зыбким временным поясом. А в довершение ко всему сделала свой дом невидимым. То есть, маг смог бы его обнаружить, но если бы стал искать...

Катя шагнула на крыльцо. Закрыла за собой дверь на щеколду и наложила заклятие на дверь. "Как бабка-ключница!" - подумала она о себе.

– Теперь попробуйте меня достать!
– сказала она вслух и первым делом выпила в сенях ковшик холодной колодезной воды. Открыла дверь и позвала. Антип!

– Чего тебе?
– отозвался домовой, будто они и не расставались.
– Никак опять кого привела?

– С чего ты взял?
– удивилась Катя.

– А в сенях ты с кем разговаривала?

– С врагами, - хмыкнула она..
– Что у тебя за привычка - разговаривать откуда-то из угла? Уж я-то тебя во всех видах видела. Белку не забыл?

– Не забыл, - он нехотя вылез из своего укрытия.
– Уж как с той поры орехи полюбил, да разве в этом доме их найдешь? Венуста только и знает плюшки слать, а какая от них польза организму?

– Я смотрю, у тебя теперь все по-ученому!

– Станешь ученым после таких страхов.

– Я, между прочим, есть хочу!
– заметила Катя.
– Ты народный фольклор любишь, а как насчет того, что соловья баснями не кормят?

– Еще чего!
– буркнул Антип.
– Где ходишь, там и ешь!

– А ещё я домой хочу, - сказала Катя, улыбаясь.

– Хоти себе, я тут при чем?

– Что ж, раз у тебя посеть нечего, показывай заднюю дверь. Так и быть, поем дома!

– Дома?
– сразу засуетился Антип.
– Что хорошего дома? Я тебя и здесь накормлю.

Он метнулся к русской печи и лоско достал ухватом чугунок со щами. Хлеб тоже оказался свежим и даже ещё теплым.

Катя ела наваристые щи с душистым хлебом и оттаивала сердцем: не такие уж черствые людт, эти белые историки!

– Катерина, робко зоговорил Антип, забравшийся на соседний стул, ежели, к примеру, Вяземский спросит, говорил ли я тебе про заднюю дверь, что ты скажешь?

– Скажу, говорил.

Домовой с облегчением вздохнул.

– А чего вдруг ты этим озаботился?

Антип с показным рвением поспешил к буфету и притащил ей блюдо с ватрушками.

– Такое дело... признился он мне давеча... грозный, страсть! Не для того, говорит, тебя с девочкой послали, чтобы ты дом пуще человеческой жизни берег! Я и подумал... Давай, Катерина, пользуйся! Хватит тебе по миру шататься. Известно, колдуны всякие бывают Сотворят что с тобой, мне старики ни в жисть этого не простят! Шкуру снимут, в пыль развеют... Как ни кинь везде клин. За бедного домового и заступиться некому. Ежели я хозяйственный, так что ж? Пошли дверь открывать.

– Давай, Антип, сперва спать ляжем. Мне бабушка всегда говорила: утро вечера мудренее.

Она взялась было мыть посуду, но Антип за подол оттащил.

– Я сам. Ты вон как устала. И за собой последить некогда.

Катя машинально пригладила волосы.

– Что ты имеешь в виду?

– Ноги синие, и стереть некогда.

– А что поделаешь! Это же не краска, синяки.

– Вижу, что синяки. Так сотри.

– Сотри! Пока сами не сойдут...

Антип с жалостью посмотрел на нее.

– Прав Вяземский, совсем ты ещё девчонка. Для чего тебя Венуста магии учила? Даже я слышал про заклинание, которое всяческие удары да ушибы заживляет.

Катя покраснела. На самом деле, это одно из самых простых заклинаний. Она его и сказала. Синяки исчезли. А сними и боль. "Могла бы и сама догадаться!
– съехидничал внутренний голос. Но тут же вздохнул, потому что это был все же её внутренний голос.
– Устала ты, Звягинцева. непривычны вы к таким стресса и нагрузкам, маменькина дочка!"

Это называется, пожалел волк кобылу, оставил хвост и гриву!

– А чего нонче одна явилась?
– спросил Антип.
– Где тот давешний недоросль?

– Дома остался. У тебя, говорит, Катерина, домовой шибко вздорный. Не уживусь я с ним... Эдак ты мне всех женихов распугаешь!

– Так уж и вздорный!
– пробормотал Антип; на этот раз из-под стола. Что поделаешь, не любит он яркого света и открытых пространств.
– Больно нежный жених пошел!

Катерина заснула, едва коснувшись подушки.

А утро действительно началось мудрено, потому что разбудили Катю сразу две странности. Первая - где-то под кроватью причитал, тихонько поскуливая, Антип. Он тоненько взвизгивал и приговаривал:" Ой, что делается! Пройди-пронеси, сохрани мой бедный досик!

Вторая была так нелепа, что Катя даже не сразу в неё поверила. Дом покачивался, как если бы плыл. Но когда она выглянула в окно, не увидела за ним даже намека на какой-нибудь водоем. За окном была самая обычная степь, даже не успевшая выгореть под жарким солнцем. И тем не менее дом двинался. И даже покачивался при движении.

Катя осторожно открыла дверь наружу. Вне всякого сомнения, дом на чем-то ехал! Она не удивилась, когда её голой ноги коснулась лохматая шкурка домового его тоже разбирало любопытство.

– Мать-замля!
– ахнул он.
– Кто же это нас везет?

– Скажи лучше, откуда взялся такой громадный зверь?!

– Думаешь, оно живое?

– Конечно. Видишь, мышцы шевелятся?

Она опять закрыла дверь.

– Скажи, ну как тебя можн не ругать!
– Антип даже зажмурился от негодования.
– Ты проверила, куда дом ставишь? На спину какому-то зверю! А ну как взбрыкнет! Или испугается кого? Бедный мой дом!

– Заныл!
– досадливо отмахнулась Катя.
– Сама поставила, сама и сниму. А ты мне пока ватрушек собери. Да воды во флягу налей. Вчера по пустыне шла, за каплю воды полжизни была готова отдать.

– Полжизни! Много их у тебя, жизней? Эх, молодо-зелено!..

Катя не дослушала и пошла в свою комнату переодеваться. Хорошо хоть в шкафу осталось обычное её одеяние. Она идет на войну, а для этого ей понадобятся её добрые потертые джинсы, футболка и кроссовки - одежда, не стесняющая движений и не мешающая идти вперед.