Чтение онлайн

Если бы она верила в судьбу, то сказала бы, что им было суждено встретиться и полюбить друг друга на всю жизнь. Ее тело идеально подходило к телу Бахмана, она словно нашла свой дом. Она не случайно оказалась в магазине канцтоваров в ту минуту, когда он вошел туда, насвистывая. Ей суждено было поговорить с ним о поэзии Руми, почувствовать их внутреннее родство. Всему этому суждено было случиться, ведь теперь она просто не мыслила свою жизнь без него. Она принадлежала ему, и это была не просто судьба. Это была реальность, вернее, почти реальность, но уже не сон и не мечта. Простой факт.

– Эй, о чем ты думаешь? – спросил Бахман, когда они скользили по полу.

– Что?

– Я никогда еще не видел, чтобы кто-нибудь так упорно думал о чем-то во время танца. Нет, не пугайся, у тебя все прекрасно получается.

– О, спасибо. – Ройя перевела дух.

Чувственные гитарные аккорды буквально вибрировали в их телах. А ведь Бахман прав. Зачем беспокоиться? Все чепуха, не заслуживавшая внимания. Они с Бахманом вместе, и это самое главное и будет таким всегда.

– Ты где? Ты улетела куда-то далеко. – Он поцеловал ее в шею.

– Да уж ближе некуда! Мы практически слились в одно целое! Твоя мечта сбылась!

– Я не жалуюсь. – Он улыбнулся. – Но у тебя такой вид, словно ты пытаешься решить мировую проблему.

– Зачем мне это?

– Такой же сосредоточенный вид был у тебя в тот день, когда я впервые тебя увидел.

– Ты свистел как дурачок. Даже не смотрел на меня.

Она подумала, что танец закончился, но он плавно перешел в другой. Бахман явно не собирался ее отпускать. Они танцевали и танцевали. Ройя даже не знала, танцевали или нет другие парочки. Их лица были так близко друг к другу, что Бахман наверняка ощущал аромат дыни в ее дыхании.

– Прошлой зимой ты спасла меня. Политика, митинги… Ты спасла меня, – повторил он.

– Вряд ли.

– Правда. Ты даже не представляешь себе.

Его слова удивили ее. Как спасла? Что, он мог еще глубже погрузиться в политику? Или спасла от женитьбы на Шахле? Спасла от влияния его матери? Ей хотелось спросить его об этом, но в то же время ее что-то удерживало. Минувшая зима с ее политической лихорадкой сменилась нежной и ласковой весной; эта весна навсегда останется в памяти Ройи окрашенной вкусом ширини, пирожных с кремом, и горького крепкого кофе со сливками.

– Теперь ты меньше занимаешься политикой, – согласилась она.

– Теперь она меньше меня интересует. Но я тревожусь.

– За нас?

– Они хотят сместить Мосаддыка.

При упоминании премьер-министра у Ройи разжалась рука.

– Мне казалось, что ты… Ведь ты сам сказал только что…

– Сейчас без политики никак не обойтись, Ройя-джан. Хотим мы или нет, но в нашей стране все зависит от политики. Даже вот это: танцы, граммофон, эти девушки, наряженные, словно американские кинозвезды. Думаешь, все это может существовать без стараний тех, кто делает политику?

Ее снова мучила жажда. Ей хотелось взять еще один бокал с дыней и толченым льдом и немного посидеть. Внезапно она ощутила тесноту и дискомфорт. Но если бы она попробовала отодвинуться от него среди танца, у нее все равно ничего бы не получилось – это нарушило бы законы природы, законы судьбы.

– Ты тревожишься, – сказала она со вздохом. – О премьер-министре. Понятно.

– Ходят слухи, что его хотят снять.

– Кто именно?

– Сторонники шаха. Англичане. Американцы. Все они. Я слышал, что…

– Он безумно влюблен в тебя! – воскликнул Джахангир, внезапно протанцевав вместе с Шахлой мимо них. Застывшая в его объятьях Шахла устремила глаза на люстру, и они могли бы прожечь дыры в дорогом хрустале. – Я только и слышу: Ройя, Ройя, РОЙЯ!

Бахман прижал к себе Ройю еще крепче, а Джахангир резко крутнул Шахлу.

– Ты знала, что семья Шахлы обслуживает шаха? Ее отец водит дружбу с верхушкой полиции.

– Боже мой. Неужели ты думаешь, что она шахская шпионка?

– Я просто решил сообщить тебе об этом, и все. Я ни в чем ее не подозреваю. – Пряжка ремня Бахмана впилась в ее живот.

– Она знает, что ты распространяешь по городу воззвания Мосаддыка? А она может… ну… отомстить тебе за то, что ты не послушал мать и отказываешься от найденной для тебя невесты?

Бахман прижался щекой к ее щеке и молчал. Больше они не говорили о премьер-министре и просто танцевали, еще крепче обняв друг друга, словно их могли разлучить прямо там, в гостиной Джахангира. Идеальные Влюбленные!

– Как ты думаешь, могут ли Шахла и все остальные ваши гламурные друзья сглазить нас? – неожиданно спросила Ройя. – Иногда я остро ощущаю их зависть, кажется, ее даже потрогать можно.

– Ой, ладно тебе! Не надо верить во всякую чепуху. Это предрассудки, пора уже их отбросить. Мы – современные люди. Что у нас с тобой есть, то останется с нами. Нам суждено любить друг друга.

– Суждено? Кажется, ты только что сказал, что не веришь в предрассудки.

– Я и не верю.

– Но ты ведь сказал слово «суждено»? Разве вера в судьбу – не предрассудок?

Бахман улыбнулся.

– Ничто не сможет нас разлучить. Нас никто не сглазит.

– А твоя мать? – прошептала она, собравшись с духом.

Он не ответил.

– Извини. – Она готова была сгореть со стыда.

– Послушай. – Он внезапно посерьезнел. – Она постепенно смирится и все поймет. Вот увидишь. – Драматизм мелодии нарастал и достиг крещендо. Бахман без предупреждения наклонил Ройю. Кровь прилила к ее голове, комната поплыла, все перевернулось.

– Ты все равно не отделаешься от меня, – сказал он, снова поднимая ее. – Я никуда не денусь от тебя. Никогда.

В следующий вторник Бахман пропал. Когда Ройя позвонила ему, никто не ответил. Когда она постучала в дверь, никто не вышел. Ни усталая бледная госпожа Аслан с румянами на щеках. Ни приятный и щедрый господин Аслан (он непременно предложил бы ей чаю). Никто. Соседи пожимали плечами. Кто-то предположил, что они могли уехать на север. К морю. Спасаясь от жары. Вероятно. Сплошные догадки, сплошные намеки, никакой определенности.

Прошло три дня – и никаких новостей от Бахмана. Ройя не находила себе места от беспокойства. Наконец она не выдержала и отправилась в магазин канцтоваров. Шла и боялась того, что могла там услышать, – что господин Фахри мог что-нибудь знать про аресты политических противников шаха. Постояла в нерешительности на улице, но все-таки зашла внутрь – ведь она должна была узнать правду.