Чтение онлайн

Я немного помолчал. Потом ответил:

— Нет.

— Ничего удивительного. Если бы ты мог, ты и сам ощутил бы это и уже давно представил бы себе — как это прекрасно.

Он, охая, перевернулся со спины на живот, поднял голову и посмотрел мне в лицо.

— А что все-таки происходит в действительности? Ты такой большой, каким ты выглядишь, или такой маленький, каким ты себя ощущаешь?

— Не знаю, — сказал я и уставился в небо.

Король Декабрь посмотрел на меня и сказал:

— Почему ты кажешься себе маленьким, когда видишь что-то большое?

Я молчал.

— Если я ощущаю себя всем, а ты чувствуешь себя частицей, продолжил он, — тогда ты частица меня. Но я частица тебя.

Я молчал.

— Ты не считаешь, что это странно?

— Считаю, — сказал я, — странно.

— Тебе меня не достает?

— Да. Я думаю, что есть весьма много людей, которым не достает маленького короля, хотя они этого не знают.

Король повернул голову набок, ухом к моему животу.

— Тебе повезло. Я все-таки еще с твой мизинец, и ты видишь меня. Придет день, и я стану таким маленьким, что ты не сможешь меня разглядеть, и, если бы мы до этого не встретились, было бы уже слишком поздно.

— Для меня, — сказал я.

— Для тебя, — сказал король.

Он сел прямо на мой пупок и устроился в углублении как в плетеной корзине.

— Хочешь поиграть? Может быть мы вместе представим себе что-нибудь?

— Что? — спросил я.

— Ты когда-нибудь представлял себе, что ты бессмертен?

— Нет.

Я поднял голову и посмотрел на него.

— Что это за чувство?

— Хороший вопрос, — сказал король и удовлетворенно потянулся на моем пупке.

— Надо же. А ответ?

— Очень хороший вопрос, — сказал Король.

— И?

— Чертовски хороший.

— А ответ, — нетерпеливо сказал я.

— Ты делаешь успехи. Сначала ты ничего не можешь себе представить, а теперь задаешь такие хорошие вопросы.

— Так скажи мне ответ! — воскликнул я.

— Я что тебе всезнайка или еще кто? — внезапно закричал король.

Он вскочил, встал на пуговицу рубашки, как на маленький пьедестал и в ярости размахивал скипетром.

— На каждый вопрос ответ, а больше ты ничего не хочешь? Утро нынче или вечер, пусть король тебе ответит! Думай сам, или ты меня для того и изобрел, чтобы я думал за тебя, а тебе ничего больше придумывать не надо было бы?

— Так и быть. Тогда я сам сейчас представлю себе это.

Король засопел и снова устроился поудобнее.

— Может быть, — сказал я, — для этого нужна добрая Фея?

— Надо еще выяснить добрая ли она, — проворчал король.

— Придет день, когда рядом с моей кроватью встанет фея, наклонится надо мной, ее длинные серебряные волосы рассыпятся по моему лицу, и она скажет:

Хурди гурди шломпидомп Румпи зумпи нуделпомп Ридел радел ендекут Ах, как быстро дни текут! Будем веселиться. Пусть вечно жизнь продлится!

— И что? — спросил король. — Ты испугаешься? Или обрадуешься?

— Сначала я должен выяснить так ли это на самом деле, — сказал я. — Почему я должен верить этой фее?

— Ты мог бы попробовать покончить жизнь самоубийством.

— Кошмар! — закричал я, — не успев стать бессмертным пытаешься умереть. Кроме того всякое самоубийство можно пережить, после чего вполне вероятно навечно оказаться в кресле-коляске.

— Дыши медленнее! — воскликнул король Декабрь, — Плохо мне живется, когда живот трясется.

— Может быть я получу извещение от службы пенсионного обеспечения, — сказал я. — Уважаемый господин, напишут мне, на основании Вашей бессмертности а вследствие этого несомненного значительного увеличения расходов, мы к сожалению вынуждены повысить размер Ваших взносов на пенсионное страхование. Мы хотели бы в связи с этим обратить Ваше внимание, что этот взнос в течение последних пяти лет не менялся и просим Вас понять наши трудности.

— Что это такое пенсионное страхование, — спросил король.

— Человек каждый месяц платит в течение всей жизни деньги, — объяснил я, а когда он состарится, их ему каждый месяц возвращают. Поэтому человек не боится старости.

— Ты боишься старости? — спросил король.

— Не так старости, — ответил я, — как ее последствий.

— А от этого не страхуют? — спросил король.

— Нет.

— Я не боюсь, — сказал король, — но страховки у меня тоже нет. Чем меньше я становлюсь, тем больше времени могу лежать на балконе и смотреть на звезды, и тем больше могу при этом что-нибудь себе представлять.

Он посмотрел на меня и добавил:

— Ты хотел поразмыслить над собственным бессмертием, но до сих пор говорил только о какой-то фее и пенсионном страховании.

— Тебе бы только брюзжать, — сказал я и снова уставился в небо.

Король задрал голову, посмотрел вверх и сказал:

— Любимой звезды у тебя небось тоже нет?

— Нет.

— Тогда найди себе звезду и дай ей имя.

Я долго искал в небе особенно красивую звезду. Справа от Большой Медведицы я обнаружил звездочку, которая очень робко мерцала, показал ее королю и сказал, что ее зовут Ули.

— Обычно их зовут Проксима Центавра или Бетельгейзе, — сказал он. — По моему это здорово, что твою зовут Ули.

— У меня был друг, которого так звали. Он уже давно умер.

— Кто умирает, тот становится звездой, — сказал король.

— Если это так, — и я хотел бы быть бессмертным, — сказал я, — тогда все мои друзья кроме меня превратились бы в конце концов в звезды. И после их смерти я все время смотрел бы на них в ясные ночи. Единственно в чем я был бы при этом уверен, что никогда не узнаю то, что знают они.

Король молча смотрел на кусочек неба левее Большой Медведицы и внезапно очень разволновался. Он рывком встал и начал так торопливо ходить взад вперед по моему животу, что мне стало щекотно, и я едва не засмеялся.

— Ты еще помнишь, как я тебе ответил, — что уже забыл, каким образом мы появляемся на свет? Король и королева что-то такое должны сделать, чего я уже не могу вспомнить, так говорил я тебе, верно? И то, что однажды утром просыпаешься такой же большой, как ты и лежишь в кровати и с этого момента всю жизнь постоянно уменьшаешься — это я тебе говорил, правда?