Чтение онлайн

Притти посмотрела на Анну.

– Было очень неловко, – сказал Притти, когда мастер ушел. – И совсем ни к чему было устраивать этот цирк.

Кошка ухмыльнулась. Это напомнило Анне о Дэйзи. Кошка смотрела на нее таким же насмешливым взглядом и охраняла телевизор. Она свернулась калачиком перед шкафом с телевизором и весь вечер пролежала там. Если Анна пыталась ее согнать, кошка выпускала когти Доказательством зловредности этого животного были царапины на руках у Анны.

– О, какой ужас… – покачала головой Мирна, рассматривая руки Анны. – Думаю, что Себастьян должен платить тебе за то, что ты ухаживаешь за… Как, говоришь, ее зовут – Дэйзи?

– Да. Я ее переименовала в честь моей крестницы.

– Значит, ты поругалась и с Ру тоже?

– Что значит «тоже»?

– Ну, ты же и с матерью поругалась. Ты сильно разозлилась, что я попросила ее тебе позвонить? На мои же звонки ты не отвечала.

– Где ты узнала этот номер? – спросила Анна у Барбары, когда та позвонила.

– У твоей подруги Мирны.

Они умолки, ожидая, кто же заговорит первый.

Первой оказалась Барбара:

– Не переживай. Я долго тебя не задержу.

– Нет проблем, – сказала Анна, смягчившись. Она подумала, что один короткий телефонный разговор с матерью – это не страшно.

– Я звоню по просьбе Мирны, – деловито сообщила Барбара. – Ей нужна ее вешалка. Очевидно, ты забрала ее с собой, когда переезжала.

– Почему ты звонила на мою старую квартиру? – сурово спросила Анна.

– Мне надо передать тебе письмо из твоего политехнического.

– Не беспокойся, не надо пересылать мне эту макулатуру.

– Вот и Мирна сказала, что тебе будет неинтересно все, что касается прошлого… – безжизненно пробормотала Барбара.

– Как дела у Мирны? – поспешила спросить Анна, чтобы Барбара не попрощалась и не положила трубку. Только не сейчас.

– Похоже, она в ужасном состоянии.

– Почему? – поинтересовалась Анна, а сама подумала: «Я прекрасно знаю почему. Это потому, что я уехала от нее». Но она хотела услышать это из уст матери. Но ответ Барбары застал ее врасплох:

– Из-за смерти отца.

– Отец Мирны умер?..

– Да. Разве ты не знала? – полюбопытствовала Барбара.

– Нет.

Анне хотелось бы знать, как Мирна пережила это событие. Но потом она подумала, что у Мирны есть Том – он ее поддержит. Том в такой ситуации будет очень кстати, он успокоит Мирну.

– Мы больше не поддерживаем отношений, – сухо ответила она.

Интересно, если бы они с Мирной все еще дружили, пригласили бы ее на похороны? Вот уже много лет мистер Ломонд относился к Анне с неприкрытой враждебностью. Он считал, что его сын стал гомосексуалистом по ее вине. Почему она ни разу не сходила с Гримом на свидание? Этого могло бы оказаться достаточно, чтобы его сын уверовал в брак. Так ведь нет! Она украла у Грима шанс когда-нибудь иметь своих детей.

– Я о тебе беспокоюсь, – сказала Барбара, прерывая ход ее мыслей. – Дон сказал, что ты уходишь с работы.

– О, теперь, значит, Дон, – усмехнулась Анна. – Значит, он больше не «твой отец, который сидит в клубе консерваторов».

– Анна, пожалуйста…

– Почему бы тебе ни перестать волноваться за меня и не начать волноваться о своих собственных проблемах?

– Но у меня столько…

Барбара разрыдалась.

– Пожалуйста, не плачь, – смягчилась Анна. Не мать очень редко плакала – если такое вообще когда-нибудь бывало. Теперь же, казалось, она плачет постоянно.

«Пожалуй, пусть лучше выплачется», – решила Анна, так как почувствовала, что сама сейчас разрыдается.

– Ты не знаешь, какие у меня проблемы.

– Ах, какие у тебя могут быть проблемы! – вздохнула Барбара.

– О, ты даже себе не представляешь. Ты просто представить себе не можешь, – снисходительно сказала Анна. Она снова почувствовала себя ребенком, на четвереньках ползущим в материнские объятия. Только не вредна ли такая инфантильность?.. Ну, в конце концов, рассудила Анна, это всего лишь короткий телефонный разговор, и даже Вильгельм Гроэ верит в открытое выражение чувств, особенно когда они предназначаются родной матери.

– Анна, я тебя знаю, – сказала Барбара, шмыгая носом. – Твое решение бросить свою работу – это все твои фантазии. То же самое было с тем мальчиком в школе. Как там его звали? Чарли Сакер?

– Секер.

– У тебя прекрасная скромная работа. Зачем ее бросать?

– Мама, запомни, теперь на меня уже не действует эмоциональный шантаж.

– То же самое было, когда ты захотела стать собаководом.

– Мне же было всего семь… – возразила Анна, стараясь сохранить серьезность.

– И косметологом. Помнишь? Ты тогда сказала, что это твоя «мечта».

Анна действительно так сказала, когда, закончив Политех, умоляла родителей оплатить ее учебу в Лондонском институте красоты и моды.

Брошюра, в которой рекламировался этот курс, представляла все в радужном свете, на фотографиях были запечатлены красавицы, делающие стрижки на красивых головах или маникюр на тонких, изящных руках. Были там и глянцевые фотографии студенческого кафе, где холеные студенты попивали капуччино. Но Анна и не подозревала, что красота может быть такой серьезной научной дисциплиной – с лекциями, курсовыми работами, зачетами. В реальности ей приходилось возвращаться домой, сгибаясь под тяжестью учебников с иллюстрациями женщин, страдающих всякими заболеваниями кожи. В первый же день на нее обрушилась информация о сыпи, фурункулах и прыщах.

Она бросила учебу после первого же семестра.

– Анна, это было то, чем ты «всегда» хотела заниматься.

– Мама, тогда я была очень молода, – сказала она, изо всех сил сопротивляясь возвращению к своей старой роли – роли ребенка Барбары, которая в свою очередь играла (бездарно) роль матери.

– Твоя «мечта»… – повторила Барбара, но без тени осуждения или насмешки. – Ты не могла без этого жить. Ты хотела быть косметологом всех звезд Голливуда.

– Я про это забыла.

Анна уже начала улыбаться.

– Так, значит, папа съехал? – Она села на диван и подтянула колени к груди. Ей нравилось это состояние – снова быть ребенком.

– Да, но я позвонила тебе не затем, чтобы… Давай поговорим о более счастливых моментах, – оживилась Барбара.

– Что ты думаешь по поводу развода? – спросила Анна, обнимая колени.

– Ну… – Казалось, что слова даются Барбаре с трудом. – Зачем об этом говорить?

– Просто я знаю, как важен был для тебя брак – в принципе.