Чтение онлайн

Затем Лиз спросила у Анны про скандал с матерью, желая услышать все детали этой кровопролитной битвы.

– Ты не можешь все время носить это в себе. Когда-то должен наступить предел терпению. Анна, мы же говорим о твоей матери. – Далее она сказала уже более тихим голосом: – Я думаю, что твоя мать – замечательная женщина. Ты только представь себе, как сильно повлиял на нее роман твоего отца. Вот. И она никак не могла забеременеть. Ты даже не знаешь почему, верно? Может быть, это было что-то ужасное. – Глаза Лиз наполнились слезами. Она взяла салфетку и промокнула стекающую по щекам подводку. – Может быть, это потому, что твой отец ей что-то сделал. Может быть…

Люди за соседними столиками перестали разговаривать. Они повернули головы в их сторону и уставились на Лиз, которая трубно высморкалась и вытерла рукавом пот с лица. Они разглядывали ее большие груди и обезображенные потеками туши глаза. Все они уже были в курсе истории воспаления ее мочевого пузыря.

(– Ну, нет. Сейчас ты точно преувеличиваешь…

– Ну, может быть, только самую малость.)

– Анна, ты будешь сожалеть, если сейчас ничего не предпримешь в отношении своего отца, – сказала Лиз. – Очень скоро может оказаться, что уже слишком поздно. И ты об этом пожалеешь. Как пожалела я.

(– Что она имела в виду? – серьезно спросил Шон.

– У Лиз были проблемы в семье… Настоящие проблемы, не то, что у меня…

– Анна, я тебе уже говорил, – снисходительно улыбнулся Шону – что нельзя сравнивать проблемы. Можно сравнивать только их последствия. И твои проблемы, кажется, очень сильно на тебе сказываются.

– Может быть. В любом случае Лиз от чего-то убегает.)

– Анна, ты счастливая. Твоя мать любит тебя, – сказала Лиз.

– Ну, не все так просто. Она постоянно принижала меня. Здоровыми такие отношения не назовешь, – ответила Анна, как бы стараясь убедить саму себя. – Так или иначе, разве твоя мать тебя не любит?

– Ты хочешь сказать, «не любила»? – поправила Лиз.

– Ну, а как насчет твоего отца?

– О, да. Папочка меня любил…

– Но только тогда, когда мамы не было дома. Лиз никогда не распространялась о своем прошлом. Анна знала только, что в восемнадцать Лиз покинула Австралию, чтобы поездить по Европе. С тех пор ее жизнь была полна белых пятен. В Британии она жила уже одиннадцать лет. Анна знала только, что с матерью Лиз случилось что-то страшное – то ли она пропала без вести, то ли умерла. Анна подозревала, что она покончила жизнь самоубийством. Прошлым вечером Анна задала Лиз простой вопрос:

– Что случилось с твоей матерью?

– А-а… Это дело прошлое, – отмахнулась Лиз и ушла в уборную подкраситься. Вернувшись, она подозвала официанта и с широкой улыбкой сообщила ему:

– Мы готовы!

– Лиз Хейлшам? Столик номер три?

– Готовы для чего? – не поняла Анна, с удивлением наблюдая, как официант убавляет яркость света в зале. Ресторан погрузился в полумрак.

(– Мне страшно даже подумать, что было дальше, – улыбнулся Шон.

– О, это было ужасно… – подтвердила Анна, качая головой.)

При тусклом свете свечей официант вынес в зал ядовито-розовый торт размером с электрогитару. «Почему он идет к нам?» – со смутным удивлением подумала Анна.

– О нет… – У нее перехватило дыхание.

(– Признайся, ты все это сочинила.

– Клянусь тебе, нет! Хотела бы я, чтобы все это…

– Да ладно тебе…

– Ну хорошо, я приврала насчет его величины. Но она и вправду заказала розовый торт!)

– О да, – улыбнулась Лиз, когда торт поставили перед Анной.

– Врубай! – завопила Лиз, и, когда в зале вновь загорелся яркий свет, Анна в ужасе прочла надпись на торте: УДАЧИ В «SOS!»

– Поздравляю. Я так рада, что он тебе понравился. Мне стоило адских мук держать все это в секрете, а ресторан поначалу был против. Но в конце концов они согласились – только потому, что воскресенье и мало посетителей. И почему ты только выбрала это место! Мне пришлось уламывать управляющего, а торт покупать отдельно, в другом месте.

– Ну, спасибо, – медленно проговорила Анна. – Просто прелесть.

Шон рассмеялся.

– Почему ты не сказала ей, что чувствуешь на самом деле?

– Что ее грандиозные жесты только смущают меня?

– Ну, может быть, не настолько в лоб… Но тебе еще учиться и учиться выражать свои чувства.

– Может, когда-нибудь я и скажу ей, но только не сегодня. Утром у нее был ужасный голос. Она почти умоляла меня встретиться с ней за обедом, хотя мы виделись буквально только что.

– А я думал, ты тренируешься говорить слово «нет», – усмехнулся Шон. – Евангелие от Вильгельма Гроэ.

Если верить Гроэ, у Анны была проблема со словом «нет», они уже обсуждали это с Шоном, который сказал, что она не умеет отстраняться от чувств и мыслей других людей – слишком глубоко сопереживает им. Поэтому, когда бы кто-нибудь ни попросил ее о чем-нибудь, она автоматически говорит «да». Ей необходимо научиться соблюдать дистанцию между собой и другими. В противном случае в жизни ее ждут только боль и обида.

– Сначала я отказалась, но она сказала, что у нее серьезная проблема. А это совсем непохоже на Лиз – говорить о чем-то серьезном.

– Ох, Анна, Анна… Ты бы не позволила так обращаться с собой какому-нибудь мужчине – это же своего рода эмоциональный таран. Так почему же позволяешь подруге?

Ее внезапно охватило непреодолимое желание прислониться к Шону, прямо сейчас, и попросить его, чтобы он повторял его имя снова и снова. Анна, Анна, Анна… Какая жалость, что рядом, в углу, за компьютером, сидит директор студии.

– Я не знаю, почему так происходит, – призналась она.

– Тебе нужно отличать подлинные чувства от поддельных.

– Ты думаешь, Лиз притворяется?

– Не знаю. Несмотря на то, что она производит впечатление щедрого человека, я не уверен, что у нее и вправду душа нараспашку.

– Никогда не задумывалась об этом. Но ты прав.

– Скажем так, ты скучаешь по той подруге… с ночным клубом?

– Джастин? Да нет, хотя…

– Тогда, возможно, самое время разобраться и с этой. Поговори с Лиз начистоту. Не обязательно быть жестокой, просто будь откровенной.