Чтение онлайн

– О боги! Я уже не могу! – опять послышался чей-то выкрик.

Стратег поднялся и обомлел: вся равнина перед ним пылала ярко-красным ковром. Он поднялся на ноги. Тут же почувствовал головокружение и лёгкую дурноту. Обернулся. Почти всё вокруг рделось от красных маков, впервые зацветших в этом году. Солдаты, никогда не видевшие подобного буйства цвета, как дурные, бродили вокруг, удерживая за узды своих лошадей. Подошёл Воруш:

– Птолемей, надо уходить отсюда. Персы говорят, что аромат этих цветов столь силён, что через пару часов, когда они полностью раскроются, мы можем лишиться рассудка. Кони уже нервничают. А Собака Элия, вообще не в себе. С его обонянием бедняге совсем плохо.

Стратег, ослеплённый ярким, красно-синим зрелищем, прищурившись, смотрел на крест:

– Где Бесс?

– Вон он сидит связанный, – помощник кивнул в ту же сторону. – Давать команду на сбор?

Птолемей направился к кресту, отвечая на ходу:

– Да. Пошли Элия, пусть найдёт поблизости, где ему будет лучше и где нет этого кровавого моря. Прикажи солдатам держать коней. Боюсь, что пастись здесь опасно.

Бывший сатрап Дария сидел, привязанный к опоре. Караульные, с красными от недосыпа, или окружающих маков, глазами, подняли его на ноги. Стратег приказал выкопать деревянное сооружение и приготовится к маршу, после чего подошёл к пленнику. Невдалеке, опираясь на посох, с земли поднялся дастур. В светлой тунике на красном фоне, с чёрными волосами и такой же бородой на фоне голубого неба, мужчина выглядел словно Зевс.

– Стой, где стоишь, и не приближайся! – окрикнул его караульный.

– Пусть подойдёт, – разрешил стратег.

Вчера в сумерках, Птолемей не смог разглядеть бехдина, отметив лишь его атлетическое телосложение и относительную молодость – лет сорок, не больше. Мельхиор остановился на расстоянии вытянутой руки, желая сам рассмотреть царского сановника. Спокойный взгляд. Не тени страха или подобострастия. Глаза… Птолемея поразили его глаза: зелёные, но ни такого оттенка, как у многих персов, а цвета смарагда. Солнце светило ему в лицо, и они будто пылали этим изумрудным огнём.

«– Зачем тебе Авеста, Птолемей?» – произнёс дастур, и стратег от удивления приоткрыл рот.

Он мог поклясться, что мужчина вымолвил фразу, не шевеля губами. А через мгновение, когда заговорил Бесс:

– Видишь, пустыня в крови. Значит, Ормузд не покинул меня, – вовсе понял, что бехдин молчал, и просто смотрел ему в глаза.

Мельхиор наклонился ещё ближе, и уже внятно артикулируя, вымолвил:

– Каждый год мак расцветает сразу после первого летнего дождя. И вряд ли на естественный ход вещей повлияла молитва. Всем лучше удалиться за пределы поля, цветок выделяет сильные эфиры, они способны вызвать галлюцинации… судя по твоему виду, ты уже начал слышать чьи-то голоса.

Птолемей зачарованно смотрел на бехдина, не понимая, как ему отреагировать на колкость.

«– Ты хочешь принять благую веру?» – опять услышал Птолемей и впервые в своей жизни ощутил панический испуг.

– Да… – ответил он, и звук собственного голоса, провёл отчётливую границу между вербально сказанным и звучащим в его голове.

– Тогда давай поспешим, – улыбнулся дастур, – жара набирает силы, и скоро мы начнём видеть несуществующих духов и сияющих дэвов.

Стратег мотнул головой, словно пытаясь сбросить с себя наваждение. Повернулся к караульным:

– Уходим. Снимите только с него белую седре, – он указал подбородком на Бесса, – время для молитвы истекло.

Буквально в десяти стадиях поле дикого мака закончилось. Разбили новый лагерь. Вкопали крест. Выслали на юг разъезды, чтобы загодя встретить авангард македонской армии. Закончив с насущными делами, Птолемей вернулся к пленнику:

– Вопреки мнению Мельхиора, думаю, твоя молитва возымела действие, и Ормазд явил себя, окрасив пустыню кровавым цветом, – он присел на корточки и заглянул в его чёрные глаза. – Сейчас придёт дастур. Я выбираю Ахура-Мазда единственным своим Богом, отрекусь от всех остальных, и, если в тебе осталось хоть немного чести, ты скажешь, где хранится Авеста.

Мельхиор пришёл в сопровождении Воруша. Тот отправил караульных в лагерь и, отведя стратега в сторону, сообщил об исчезновении одного из вельмож Спитамена. Вероятно, он уехал ночью, так как пропала и одна их лошадь. Сами персы ничего не знают. По крайней мере, так говорят. Единственно удалось выяснить, что во время дождя к нему приходил Мельхиор, после чего дастур вернулся к пленнику, а вельможу больше никто не видел. Обсудив версии, решили отправить на север конный разъезд, дабы в случае чего, загодя обнаружить движение возможной подмоги: мало ли, может, гонец ускакал, чтобы сообщить местонахождение Бесса и отбить его?

– Куда ночью уехал один сановник? – Птолемей строго взглянул на бехдина.

– Можешь не волноваться, Птолемей, – спокойно ответил Мельхиор, – вам ничего не угрожает. Тем более, мы все у тебя в заложниках, и вот-вот придёт армия Александра. Он мобед, мой помощник, решил вернуться из-за личных дел в родное селение Газа. А отбивать Бесса, как ты подумал, никто не собирается – его давно уже не считают шахиншахом.

Стратег недоумённо замер, удивляясь, как собеседник просто угадал возникшие подозрения.

– Ты, прям прорицатель, – усмехнулся он через мгновение, – такое ощущение, что читаешь мысли.

– Нет. Никто, кроме Бога, делать этого не может, – ответил бехдин. – Мысль – это содержание, а слово, его форма. Поэтому злой Ариман слышит все наши слова, а мудрый Ормазд – мысли. Всегда будь осторожен в речах: Ариман злые слова исполняет буквально, а добрые, если они пусты – наоборот. Но ещё внимательней обходись со своими мыслями. Ормазд любую из них может обречь в материальную форму или действие. Благая мысль – благое воплощение, плохая мысль – дурное воплощение. Если решил принять благую веру, то это первый урок, который ты должен твёрдо усвоить. Второй – никогда не лги, особенно в мыслях. Ведь их слышит Бог. Ложь равна пустоте. За ней нет ничего, поэтому держи контроль за своим умом, он порождает бесконечность мыслей, в которой лживы большинство. И третий. Своим умом ты можешь двигать горы, но к Богу он тебя навряд ли приведёт. Он может не мешать или помочь где-то на этом пути, но сам по себе, ум Богом дан человеку, для его жизни в мире форм. Как дом построить, как вылечить болезнь – здесь он помощник незаменимый. В общенье со Всевышним, он скорей преграда. Бог слышит результат его работы – мысли. Но отвечает Бог, совсем иначе. И научится слышать Его беззвучные ответы, отличать Его голос от игры собственного разума, от слов лжепророков и псевдобожественных знаков – вот в этом самая большая трудность, она же главный дар. А что касается твоих мыслей, то понимать их, невеликая наука. Все отражаются в лице.

Птолемей задумчиво покачал головой:

– Я уже слышал что-то подобное от другого дастура, Валтасара. Ты должен его знать. Он говорил мне о тебе. Ты владеешь древне авестийским языком и можешь прочесть Авесту. Это правда?

Собеседник тяжело вздохнул:

– Да. Это правда. Мудрый Валтасар тоже им владеет, – и, опустив взор, продолжил: – И я знал Патрона, чей кинжал весит у тебя на поясе. Как попал он к тебе?

Стратег в который раз удивился способностям перса, на этот раз, его наблюдательности. Он сообщил, как нашёл умирающего грека и про его рассказ об убийстве Дария.

Мельхиор слушал повествование и, несмотря на трагичность судьбы своего ученика, в конце истории почему-то улыбнулся. Птолемею это показалось странным:

– Тебе его не жалко?

– Скорблю о том, что путь земной у верного бехдина оказался краток. Но жизнь его – ещё одно доказательство великого божественного промысла. Мой акинак, подаренный ему в день посвящения, пришёл к тебе, а ты сейчас стоишь предо мной, желая тоже стать бехдином. – Он поднял голову и, приблизившись, словно выстрелил взглядом в упор: – Скажи мне, Птолемей, зачем Александр сжёг Авесту? При этом ты намерен принять веру нашего пророка Заратустры? Зачем она тебе?