Малое прекрасно. Экономика для человека. Карта для заблудившихся.
Шрифт:
Парацельс (14937-1541), один из образованнейших людей Европы своего времени, обладавший высочайшим знанием «свойств всех трав»:
Люди не знают самих себя и, следовательно, не понимают происходящее в их внутреннем мире. Каждый человек от рождения наделен божественной сутью и всей мудростью и силой мира; он обладает в равной степени всеми видами знания, и тот, кто не находит в себе то, что там есть, не может сказать, что он этим не обладает, а лишь что он плохо ищет.
Свами Рамдас (Индия, 1886–1963):
«Ищи внутри — познай себя», — эти тайные и тонкие намеки из уст святых доносятся до нас из глубины веков.
Азид ибн Мухаммед аль-Насафи (исламский мир, седьмой-восьмой век):
И Али спросил Магомета: «Что мне делать, чтобы не тратить время впустую?» «Узнай себя», — ответил пророк.
Дао Дэ Цзин Лао Цзы (Китай, 604?-531 до н. э.):
Тот, кто знает других, мудр;
Тот, кто знает себя, свят [155] .
155
Все цитаты по: Whitall N. Perry, A Treasury of Traditional Wisdom (London, 1971).
Наконец, давайте послушаем писателя двадцатого века, П. Д. Успенского (1878–1947), излагающего свою «основополагающую мысль»:
Человек в знакомом нам виде — неполное существо. Природа развивает его до определенного уровня и затем предоставляет ему выбор: развиваться дальше, своими собственными усилиями и средствами, жить и умереть таким, каким он был рожден, или опуститься и потерять способность к развитию.
Эволюция человека означает развитие определенных внутренних качеств и черт, которые обычно остаются неразвитыми, и не могут развиться сами по себе [156] .
156
P. D. Ouspensky, The Psychology of Man's Possible Evolution, First Lecture (London, 1951). [П.Д. Успенский, «Психология возможной эволюции человека»]
При всем обилии новых психологических теорий и литературы, современный мир мало что знает о самопознании. По словам Успенского, «психологию иногда называют новой наукой. Это не так. Возможно, психология — древнейшая наука и, к сожалению, в сущности наука забытая». Эта «сущность» выражалась в основном через религиозные учения, и ее исчезновение во многом объясняется упадком религии в последние века.
Традиционная психология видела в людях «пилигримов» и «путников» на этой земле, что могли взобраться на вершину горы «спасения», «просветления» или «освобождения», и в основном занималась не больными, которых нужно сделать «нормальными», но нормальными людьми, способными и, более того, призванными стать сверхнормальными. Идея «Пути» составляет основу многих великих учений: название китайского учения даосизма исходит от слова дао, «Путь»; учение Будды называют «Срединным Путем»; а Иисус Христос Сам говорил: «Я путь». Задача пилигрима — предпринять путешествие вовнутрь, которое требует некоторого героизма и непременно готовности иногда пренебрегать мелочными заботами повседневной жизни. Как показывает Джозеф Кэмпбелл в замечательном исследовании «Тысячеликий герой», традиционные учения, большая часть которых имеют форму мифов, «не считают величайшим героем просто добродетельного человека. Добродетель — всего лишь педагогическая прелюдия к вершине прозрения, идущей далеко за пределы всех противоположностей» [157] . Только идеально чистому восприятию открывается идеально ясная картина.
157
Joseph Campbell, The Hero with a Thousand Faces. Prologue (New York, 1949). [Джозеф Кэмпбелл, «Тысячеликий герой».]
Не стоит полагать, что путешествие вовнутрь — только для героев. Да, оно требует внутренней целеустремленности, а любое устремление к неизвестному героично. Но такой героизм под силу каждому человеку. Очевидно, что изучение «Первой Сферы Познания» требует от человека всех его качеств, ибо только человек целостный может справиться с задачей. Одноглазый, не различающий цвета наблюдатель вряд ли продвинется далеко на этом пути. Но как задействовать человека в его целостности, как подключить высшие качества человеческого существа? Рассматривая четыре Уровня Бытия, мы признали огромное превосходство человеческого уровня над животным, и обнаружили, что «дополнительная сила» z, определяющая это превосходство, тесно связана с осознанностью. Без осознанности изучить внутренний мир человека невозможно.
Осознанность же тесно связана с силой внимания или, скорее, способностью направлять внимание. Большую часть времени мое внимание, зачастую помимо моей воли, захвачено внешними силами — формами, звуками, цветами, и т. д. — или же внутренними переживаниями — ожиданиями, страхами, волнениями, любопытством, и т. д. При этом я работаю почти как машина: не я делаю дела, они просто случаются. Однако у меня всегда есть возможность взять дело в свои руки и совершенно свободно и по своей воле направлять внимание к чему я пожелаю, к чему-то, что не захватывает меня, но что захватываю я. Разница между направленным и захваченным вниманием — такая же, как между деланием дел и пусканием всего на самотек, или между «я живу свою жизнь» и «жизнь живет меня». Нет предмета более интересного и важного для всех традиционных учений и в то же время предмета, встречающего больше пренебрежения, непонимания и извращения в мышлении современного мира, чем осознанность и контроль за своим вниманием.
В книге «Йога» Эрнест Вуд говорит о состоянии, которое он (как я понимаю, ошибочно) называет созерцанием:
Да, мы часто «забываем себя». Мы заглядываем в чей-то кабинет и, отойдя два шага от двери, шепчем друзьям: «Его там нет, он думает». Я знаю одного человека, которому часто приходилось читать лекции на глубокомысленные темы. По его словам, он приобрел способность полностью отключаться — забывать себя — в начале лекции и мысленно смотреть на свою тему как на карту, по которой он проделывал путь, в то время как поток слов свободно тек от одной рассматриваемой идеи к другой. Он говорил мне, что осознавал себя лишь пару раз за всю лекцию. К концу же лекции, садясь на стул, он удивлялся, что это он ее прочел. При этом он все прекрасно помнил [158] .
158
Ernest Wood, Yoga, Chapter 4 (London. 1959).
Это наглядный пример человека-машины, исполняющего написанную заранее программу. Он, программист, больше не нужен и может ментально отсутствовать. Если машина выполняет хорошую программу, то лекция удается, а если плохую программу, то нет. Возможность выполнять «программы» знакома каждому из нас: например, мы можем вести машину и вести интересный разговор в одно и то же время. Что парадоксально, мы можем вести «внимательно», осторожно и вежливо по отношению к другим, но при этом все наше истинное внимание будет сосредоточено на разговоре. А можем ли мы направить внимание на желаемый объект и удерживать его, несмотря на отвлекающие внимание факторы, столь долго, сколь мы пожелаем? Нет. Такие моменты полной свободы и осознанности чрезвычайно редки. Большую часть жизни мы проводим в каком-то рабстве; мы захвачены тем или другим, переходим из плена в плен и выполняем программы, которые были загружены в нашу машину, неизвестно как, когда и кем.
Таким образом, первый предмет изучения в Первой Сфере Познания — это внимание, что прямиком ведет нас к изучению нашей механистичности. Лучший из известных мне помощников в этом исследовании — книга П. Д. Успенского «Психология возможной эволюции человека».
Успенский отмечает, что человек всегда находится в одном из трех «состояний» или «частей себя» — механическом, эмоциональном или разумном. Это не сложно проверить на себе. Главный критерий различения этих трех «частей» — качество нашего внимания. «Если внимание отсутствует или болтается туда-сюда, мы в механической части; если внимание увлечено и удерживается предметом наблюдения или размышления, то мы в эмоциональной части; если мы управляем вниманием и усилием воли удерживаем его на предмете, мы в разумной части» [159] .
159
Ouspensky, op. cit. [Успенский, та же книга.]
Для того же, чтобы осознавать, где наше внимание и что оно делает, нам настоятельно необходимо проснуться. Действуя, думая или чувствуя механически, как запрограммированный компьютер или другая машина, мы не бодрствуем и все делаем, думаем и чувствуем не по своей воле. Мы не выбирали, что нам делать, думать или чувствовать. Может, мы после скажем: «Я не хотел» или «Не знаю, что на меня нашло». Мы можем намереваться, обещать и даже клясться сделать много чего, но если мы в любой момент можем сделать «то, что не хотели» или увлечься тем, что «на нас нашло», то наши намерения и гроша ломаного не стоят. Когда мы не бодрствуем в своем внимании, мы уж конечно не осознанны и, следовательно, не полностью человечны и склонны беспомощно действовать в соответствии с неуправляемыми внутренними порывами или внешними обстоятельствами, как животные.
Человечество изучило эти жизненно важные явления задолго до появления современной психологии. Традиционная мудрость, включая все великие религии, всегда описывала себя как «Путь», ведущий к некоему пробуждению. Буддизм называли «Учением Пробуждения». На протяжении всего Нового Завета людей призывают бодрствовать, наблюдать, не спать. В начале «Божественной комедии» Данте оказывается в сумрачном лесу и не знает, как он там очутился: «настолько сон его опутал ложью, что он сбился с верного пути». Не физический сон — враг человека, но блуждание и инертное движение его внимания, которое делает его некомпетентным, жалким, не полностью человечным. Без осознанности, то есть сознания, сознающего себя, человек лишь воображает, будто он управляет собой, будто у него свободная воля и он способен следовать своим намерениям. На самом деле, как бы сказал Успенский, он обладает не большей свободой формулировать намерения и следовать им, чем машина. Он обладает такой свободой только в редкие мгновения осознанности, и его важнейшая задача — тем или иным способом сделать осознанность постоянной и управляемой.