Чтение онлайн

В полночь трижды обходят вокруг хаты, рассевая конопляное семя, причем говорят:

Суженый ночью придет дергать коноплю. Накануне нового года девушки едят соленое, чтобы ночью подал напиться суженый, или прячут для него половинку коржика под подушку. Устраивают также на тарелке мостик, по которому придет перевести суженый. Вечером слушают под окном, определяют местопребывание будущего жениха по лаю собак или эху, спрашивают имя у встречного, кидают сапог за ворота, наблюдая, куда придется он, носком или пяткой, и т. п. Нередко пекут еще «балабушки» или «кукилки» и, разбросав по полу, наблюдают, которую раньше возьмет собака. Распространено также гаданье по четному числу зерен или поленьев, взятых наудачу. На свойство мужа указывают закрытые предметы, которые девушки вытаскивают: так, ковш означает водоноса, уголь – трубочиста, коралл сулит монастырь. Определить характер суженого можно также, наблюдая, крутится или нет опущенная в воду нитка, выберет петух зерно или воду, в каком случай муж будет пьяницей. Гладкое полено, вынутое наудачу, предвещает тихий характер мужа, а сучковатое – крутой и т. п. Весьма интересны гаданья в день на Купала. Молодежь парами перепрыгивает через костер: если руки не разойдутся, или за прыгающими последует искра, то это служит признаком, что они поженятся. На воду пускают «вильце» (венок) со свечей; если последняя потухнет, то девушка не выйдет замуж. В этот день избирают самую красивую девицу, называемую «Купайло», и, завязав ей глаза, устраивают вокруг хоровод. Купайло наудачу раздает девушкам венки; кому попадется увядший венок, ту ожидает несчастное замужество, а свежий – счастливое.

Свадебная обрядность в Малороссии настолько срослась с народною жизнью, что без нее, без «весилля», венчание считается недействительным; «хоть по чарци выпыть, да караваю зъесты, а все-таки треба». В случае, если не удалось справить веселья, повенчанные молодые живут врозь и если, например, в это время молодая умрет, ее хоронят как девушку.

Свадьбы справляют преимущественно в рождественский мясоед, как наиболее свободное время. Как девушки, так и парубки пользуются почти всегда полной свободой выбора; родители ограничивают свое участие только советами, да выведыванием, что говорят об избираемом соседи, так как пословица говорит: «выбирай себе жинку не глазами, а ушами». Главными действующими лицами свадебного обряда бывают дружко и его помощник – поддружий. Кроме них поезд жениха составляют один – двое старост-сватов, непременно людей пожилых и «балакучих» (речистых), затем бояре из парубков, свашки (большей частью жены братьев) и свитилка – незамужняя сестра; со стороны невесты важную роль играют дружки – подруги невесты.

Первым, решающим обрядом является «сватання», хотя ему иногда предшествуют еще производимые сестрой и матерью жениха «развидки», «допитки». В случае согласия сваты получают рушники, а несогласие иногда выражается поднесением гарбуза (тыквы). Впрочем, этот обычай выходит из употребления и сохраняется только выражение – «гарбуз прыкотыти», т. е. отказать. Иногда родители невесты до окончательного соглашения идут в дом жениха на «разглядыны» – осматривать его хозяйство. Особенно ценится партия, если «парубок гарный (без физических недостатков), одежу мае хорошу, семья маленька и скотина водится». Окончательное соглашение происходит на «сговоринах», «заручинах», «рукодаинях», сопровождаемых пирушкой, во время которой условливаются насчет подарков. С этого времени жених ночует в доме невесты и, в случае отказа, платит штраф за бесчестье. За день до венчанья, которое обыкновенно происходит в воскресенье, практикуется обрядовое печение – «бгание» каравая в дом невесты и жениха. Совершается это замужними женщинами и девицами и сопровождается особыми песнями. Иногда в тот же день у невесты бывают «торочины» – пришивание тороков (основы от пряжи) к рушникам.

Накануне венчания у невесты и у жениха, а иногда только у последнего, «вьют вильце (гильце)», т. е. украшают цветами и лентами ветвь дерева. Невеста в сопровождении девчат, а жених с боярами ходят звать соседей «на весилля» обыкновенно в такой форме: «просить батько и мати и я прошу». Вечером у невесты бывает «девич-вечир». В воскресенье, перед отъездом на свадьбу невесте расплетают косу, иногда же это делается и в церкви. Выезд на свадьбу сопровождается рядом языческих обрядов, как-то: осыпаньем молодых зерном и хмелем, целованием на пороге дружек, несущих свечи, символическим крестом нагайкой, который делает в дверях дружко, несением впереди свадебного поезда меча и свечи и т. д. Во время венчания над женихом держит венец старший боярин, над невестой – старшая дружка; при этом наблюдается ряд общеизвестных примет. Затем приезд молодого за женой сопровождается обычными выкупами входа к ней и места возле нее у ее брата. Въезд новобрачных в дом жениха сопровождается рядом обрядов, очищающих от сглаза, как-то: обрызгиванием водой, проездом через костер и т. п. Весьма строго соблюдается также обычай публично удостоверять невинность молодой, причем чествуют ее родителей, а на дом выставляют красный флаг; в неблагоприятном же случае родители невесты подвергаются жестоким насмешкам: им надевают на голову хомут, заставляют вкатывать на крышу колесо или сани, кормят из битой посуды и т. д. В понедельник поют так называемые «перезвявски песни», довольно нескромного содержания. Свадебные пиршества заканчиваются обедами у близких родственников, которые непременно дарят молодой скот, или домашних птиц, или какие-либо другие хозяйственные предметы.

Родины и крестины сопровождаются тоже немалым количеством обрядов и примет. Так, вихрь «чертово весиллэ», пронесшийся во время рождения ребенка, предвещает, что он будет калекой. Калека вообще родится по вине родителей, если они, например, работали в праздник. При родинах играет главную роль бабка, искусство которой заключается не в знании акушерских приемов, а в хорошем знакомстве со всеми приметами и обрядами. При трудных родах заставляют прыгать роженицу через скамью или встряхивают ее, в доме отворяют все замки, а муж роженицы должен распоясаться (остаток от обычая «кувады» диких народов); священника просят отворить царские врата. Ребенка необходимо класть в черной или красной запаске, чтобы не пристал к нему дьявол, и нельзя класть сзади матери, а то ведьма его подменит «одминою». Через 1–2 дня после крестин происходят «зливки»-обрядовое омовение бабки и родильницы водой с травами, причем произносят заклинание в роде следующего: «свята вода олияно, очищаэ дуги и береги, кориння о каминня; очисти, Господи, душу и тило породилли, а руки баби». Затем бабка «загоняет ребенка в рай», для чего носит вокруг стола, водя за руку его мать.

Не лишены обрядов и похороны. Когда кто-нибудь умрет, то на окно ставят стаканчик с водою, чтобы душа, навещающая дом, могла омыться. Ночью у трупа собираются женщины «стерегти душу», которая в виде мухи жужжит и пьет воду, а также «щоб чертяка не зробив якои капости над мертвым». Гроб готовят соседи бесплатно, за угощение, причем щепки от гроба тщательно собирают и выносят за ворота. Выносят покойника ногами вперед, чтобы не вернулся; при этом родственницы непременно должны голосить и т. п. Особенно трогательны похороны девушки. Ее наряжают в подвенечное платье, и при похоронах соблюдаются обряды, похожие на свадьбу: дружки получают черные ленты, на кресте, который несут впереди, повязывают рушник, приготовленный невестой для жениха. Все приданое покойной раздают ее подругам. По возвращении с похорон необходимо прикоснуться к печке. В этот день едят «кутью», «коливу» и поминальный обед; через три дня справляют третины, а через 40 дней – сороковины. Поминают покойника также в одну из Дмитриевых суббот (с 5 октября до 1 ноября) и на Фоминой неделе, когда поминки устраивают на могилах, почему они называются «могилки» или «гробки».

В сфере поэтического творчества малорусский народ имеет мало себе подобных. Его богатая поэтическая натура вылилась в необозримом количестве дум, бытовых и обрядовых песен, пословиц, легенд и т. д. В думах, как произведениях наиболее колоритной эпохи казачества – этого своеобразного, вольнолюбивого рыцарства, всего больше отразилась вся совокупность чисто народных черт, несмотря даже на то, что в создании дум, или вернее в отделке их форм, видно участие полукнижной среды странствующих школьников и дедов из церковных шпиталей былой Малороссии. При сравнении дум с великорусскими былинами, вместо величавого, спокойного тона последних, везде почти в историческом повествовании замечается примесь лирических мотивов, вроде расставания казака с матерью или дивчиной, страданий его в татарской неволе, тоске по своему дому и т. п. Это отсутствие бесстрастия в значительной степени, конечно, объясняется тем, что думы относятся к эпохе сравнительно недавней, так что даже в большинстве случаев легко проследить исторические события, и притом оно повествуют о событиях, в которых сам народ принимал живое участие. Но, кроме того, здесь сказался и характер малоросса, лирика по преимуществу. В настоящее время думы уже не поются в народной среде, а хранители их – слепцы-кобзари (кобза – инструмент вроде испанской гитары) сошли со сцены.

Один из последних представителей кобзарей, известный Остап Вересай в 1873 году пел свои думы в Петербурга, в заседании Географического общества. Его репертуар состоял из 9 дум, 13 религиозно-нравственных и 7 сатирических песен. Вместо кобзарей теперь по ярмаркам разъезжают «лырныки», главным образом поющие песни духовно-нравственного содержания или сатирические – на злобу дня. Как прежде кобзари, так теперь лирники передают свое искусство ученикам, обязанным пробыть у них в науке три года. Кроме дум к произведениям древнего происхождения относятся также указанные выше щедривки и колядки. В некоторых из них, например, видны даже следы дружинно-княжеской эпохи. Сюда же частью относятся и «гаивки» (луговые песни). Из бытовых песен отметим: любовные, богатые своей задушевностью, песни пьяницкие, в которых жена пьяницы выплакивает свое горе. Немало песен приурочено к крепостной эпохе, и, наконец, особый отдел составляют рекрутские песни, относящиеся ко времени, когда военная служба продолжалась очень долго. Рекрутчина в этих песнях, это – «вечная, тяжкая неволя».

Переходя к мифологическому творчеству отметим прежде всего тесную связь его с географическими условиями местности. Так, население лесистого Задесенья отличается суеверием, тогда как малорус-степняк совершенно его лишен. Не говоря уже о том, что описанные выше обряды, например праздники Купалы, Колядки, Марены, представляют собой в настоящее время форму, лишенную содержания, даже в верованиях, к которым население относится более сознательно, видно мало языческих представлений. Из общих с великорусами божков следует указать на «дидько» или «господаря», соответствующего домовому, «лисуна» или «полисуна» – лешего. Значительно больше духов у малоруссов имеет чисто человеческий характер. Во главе их стоит черт, которого малорус рисует в несколько комическом духе: он довольно простоват, почему человек его нередко проводит. Весьма законченную форму имеет верование в ведьм. Последние живут среди людей, так что в каждой деревне можно насчитать несколько ведьм. Они причиняют людям всевозможные бедствия: доят по ночам коров, сосут кровь у девушек, насылают болезни, засуху, град, делают в ниве из соломы заломы или закрутки, развязать которые безнаказанно может только знахарь. Нередко ведьмы крадут еще некрещеных младенцев, заменяя его своим детищем – «одминою». Одмина отличается уродливостью и прожорством, долго не ходит и не говорит. Чтобы увидеть ведьм нужно кусок сыра носить в узелке в продолжение великого поста и развязать узел во время заутрени, или в то же время посмотреть сквозь дырку в доске от гроба мертвого. Во время народных бедствий и особенно засухи нередки были случаи «испытания ведьм». Заподозренную бабу бросали в воду, и если она всплывала, то это был признак, что она ведьма, после чего с ней жестоко расправлялись. Человек, рожденный ведьмой, называется «ведьмаком». Его изображают в виде седого старика с длинными волосами, прикрывающими рот.

Кроме ведьм среди людей нередко живет «упырь», причиняя им тоже ряд бедствий; в прочем чаще упырем считают блуждающего мертвеца. Бывали случаи, когда предполагаемых упырей сжигали, а если виновником бедствий считали мертвого «упыря», то его вырывали из земли и тоже сжигали или всаживали ему в грудь осиновый кол.

Реки, по понятию малоруса, населены «русалками», в которых превращаются девушки-утопленницы. Они выходят на землю и своим пением завлекают людей, а потом щекотят до смерти. С русалками сходны «мавки»; это души детей, умерших некрещеными. Их представляют или детьми, или девушками с длинными волосами в белых сорочках. Русалки и мавки особенно опасны в Троицкую Зеленую неделю, так как Троицын четверг, это – «мавский великдень». В эти дни девушки не купаются, «щоб мавки не залоскотали». Хорошим средством против русалок считается полынь, которую вплетают в венки или носят под мышками. Души умерших тоже в известные дни покидают кладбище. Так, Светлый четверг считается Пасхой мертвецов: они покидают гробы и идут в церковь на заутреню. Наконец, даже неодушевленная природа иногда одухотворяется. Например, в ночь на Ивана Купала деревья переходят с места на место и ведут разговор. В эту ночь все травы и роса на них приобретают целебную силу, а также цветет папоротник «кочедыжник», который нужно рвать с особыми приемами. Обладатель папоротника легко может найти клад. Среди такого множества духов человеку пришлось бы плохо, если бы у него не было знахарей, знающих злые проделки нечистой силы и умеющих с ней расправляться. Напротив, «чаривник» или «чаклун», а еще чаще «чаривница» пользуются обыкновенно своим знанием во вред людям, насылая на них порчу или сглаз.

В религиозном отношении население области распределяется следующим образом (%):

Как видим, подавляющая в численном отношении часть населения принадлежит к православным. Малорусы отличаются вообще большою приверженностью к православию. Эта религиозная стойкость, быть может в значительной степени обязана тем гонениям, которым малорус подвергался за свою «хлопскую» веру в Польше. К догматизму он, скептик по своей натуре, совершенно равнодушен, почему раскол среди малорусов успеха не имеет, тогда как рационалистическое учение вроде штунды может иметь больше будущности. В действительности, Полтавская губерния, с наибольшим процентом малорусского населения, дает и ничтожный процент раскольников. В двух других губерниях – Черниговской и Харьковской – раскол распространен несколько более, что всецело объясняется большей численностью в них великорусского населения. В Черниговскую губ., дающую сравнительно высокий процент раскольников, раскол проник в 60—70-х годах XVII ст. и стал особенно усиливаться при царевне Софье, во время стрелецких восстаний и реформаторских начинаний Петра Великого. Преобладают здесь беглопоповцы и последователи белокриницкой секты, приемлющей австрийское священство. Слободы раскольничьи рассеяны всего больше в уездах Новозыбковском, Суражском, Городнянском, Стародубском и Черниговском. Последние два уезда некогда были центром поповцев, высылавших пропагандистов и задавшихся целью объединить все раскольничьи толки. В Харьковской губ. наблюдается, напротив, преобладание в количественном отношении беспоповцев. Как и в Черниговской губ., – это потомки выходцев из великорусских областей, проникшие сюда в XVII век.